Лариса Шушунова – БеС Грамматики (страница 3)
Людмила Павловна наклонилась к Максиму, её проницательные глаза внимательно изучали его:
– А шо таке, хлопчику? Голова кружыться? Тошнота?
Максим шмыгнул носом. Стыд (ведь его сочтут сумасшедшим!) и страх (а вдруг бес сейчас кого-нибудь укусит?!) боролись в нем. Но промолчать было нельзя.
– Нет… не тошнит, – прошептал он. – Я… я видел. На уроке. Существо. Под столом Елены Витальевны. – Он замолчал, глядя, как брови медсестры поползли вверх. – Оно… как крыса по размеру. С рожками! И с хвостом тонким, со стрелкой на конце! Оно… оно на меня смотрело! И… и грозилось кулаком! – Голос Максима сорвался на визг от ужаса при воспоминании.
Семиклассник даже перестал ёрзать, открыл рот от удивления.
И тут дверь кабинета с грохотом распахнулась, впустив Галину Петровну, учительницу литературы. Её лицо, всегда строгое, как переплёт толстенной хрестоматии русской классики, сейчас было прямо-таки грозным.
Войдя в кабинет, Галина Петровна окинула поверх очков своим орлиным, не терпящим возражений взглядом, всех присутствующих
– Здравствуйте, Людмила Павловна. Алёша Симулянтский у Вас? Опять твои фокусы? – Прогремела она, обнаружив у окна страдальца из седьмого «В». – Температуру «выдавливаешь»? Силою мысли? В твоём возрасте надо бы уже понимать, как работают законы физики! Я хоть и литературу преподаю, но имею представление о точных науках!
Алёша, до этого корчившийся от мнимых страданий, вдруг оживился, словно его ударили током. Он выпрямился на стуле, забыв о руке с градусником под мышкой.
– А я смотрел про одну тётеньку! – Воскликнул он, глаза его загорелись азартом первооткрывателя. – На ютьюбе! Она реально предметы двигала, не трогая. Глазами! Ну, силой мысли! Вот так! – Алёша уставился на пластмассовую мензурку на столе у Людмилы Павловны, напряженно морща лоб и шевеля бровями. Мензурка оставалась неподвижной. – И стрелку компаса она поворачивала! Взглядом! И ожоги у себя вызывала. Я думал, может, и я так смогу… – Он снова с надеждой посмотрел на спрятанный под свитером термометр. – Хотя бы до 37,2 градусов!
Галина Петровна фыркнула так громко, что ее очки едва не слетели с носа.
– Шарлатанство! Примитивное шарлатанство, Алёша! – Её голос звенел. – Настоящая наука давно разоблачила этих «феноменов»! Кулагину эту, которую ты смотрел, ещё в конце шестидесятых проверяли – сплошные натяжки, подтасовки! Физика, Алёша! Закон сохранения энергии! Чтобы сдвинуть предмет, нужна сила! А не «мысленные потоки»!
Но тут в разговор вмешалась Людмила Павловна. Слова Галины Петровны про шарлатанство явно задели её за живое. Её гневные глаза уставились на литераторшу.
– А вот и нет, Галина Петровна! Шарлатанство? Не скажите ! Может, ваша наука не все знает? Может, не все измеряется вашими приборами? У нас в станице под Полтавой была бабка Матрёна… Ой, и сильная знахарка! Не то что ваша Кулагина с компасами! Люди ехали к ней за сто вёрст, бывало!
Все замолчали, даже Алёша перестал «двигать» мензурку взглядом. Людмила Павловна окинула их значительным взглядом и продолжила, погружаясь в воспоминания:
– Зубы заговаривала – на раз! Придёшь, бывало, ночь не спишь от боли, щека – распухшая, как булка. А Матрёна водички ключевой наберёт, шепнёт над ней что-то, и та сразу тёпленькая делается… Прополощешь зуб – и боль как рукой снимало! Никакого новокаина! Или кровь остановить… Резанул мужик топором ногу в лесу – кровь хлещет! Дополз до Матрёны. Она тряпицу на рану, шепчет, шепчет… как заворожит – и кровь стоп! Как будто кран закрыла! А найти пропажу? Ох, это её конёк был! Пропадёт у кого корова, или серьга золотая, или даже деньги из сундука – все к Матрёне. Она святой водичкой побрызгает, свечку зажжёт, посидит, глаза закроет… А потом скажет: «Дивись у свинячому корити в сенях!» Или: «Под образами, за иконой, свёрток синий!» И ведь находили! Всегда! Я сама, девчонкой, потеряла колечко – мама повела к Матрёне. Та сказала: «У курячих гнизди, в соломе». И точно! В курятнике нашлось. Так что не все, что не по вашей науке, – шарлатанство. Бывают вещи… – она многозначительно подняла перст к небу, – …древние. От земли. От веры. Сила другая!
Молчание в кабинете стало густым, как сироп от кашля. Алёша и Максим смотрели на медсестру с открытыми ртами, явно представляя бабку Матрёну, творящую чудеса. Галина Петровна хотела было возразить, но слова застряли. Отрицать очевидное для многих станичников чудо было сложнее, чем развенчивать лабораторные опыты Нинель Кулагиной. Елена Витальевна наблюдала с лёгкой улыбкой, давая коллеге прочувствовать неловкость.
– Людмила Павловна, – начала Галина Петровна, нащупывая почву под ногами, – народная медицина – это одно. Но при чем тут движение предметов силой мысли? Это же нонсенс! Нарушение всех законов!
– А кто его знает? – Пожала плечами Людмила Павловна. – Сила – она разная бывает. Главное – не спешить кричать «шарлатан!» на то, чего не понимаешь. Вот и хлопец, – она кивнула на Максима, который слушал, затаив дыхание, – что-то видел… Может, и правда видел? Глаза у детей зоркие, они видят то, что нам недоступно. Да и мир большой, неизведанный… Не всё у учебники влезло, что в нём есть.
Этот последний довод, брошенный как бы между прочим, стал камешком, спустившим лавину. Максим, до этого сидевший тихо, почувствовал прилив смелости. Раз медсестра, взрослая и серьёзная, верит в бабку Матрену, значит, и его бес может быть реальным!
– Да! – Вырвалось у него, и он вскочил с кушетки. – Я видел! Не шарлатанство! Он реальный! Розовый! С рожками! И он подмигивал! И грозился! И сейчас… сейчас он…
Галина Петровна вытаращила глаза:
– Никак Мечталин? Тоже решил «заболеть»? Перед каникулами от контрольной сбежать?
Елена Витальевна вздохнула, устало потирая переносицу:
– Галина Петровна, тут не до симуляций. Дело серьёзное.
– Серьёзное? – Галина Петровна фыркнула так, словно только что обнаружила вопиющую ошибку в сочинении отличника. – Надеюсь, не ковид? Эпидемия опять?
Максим замотал головой, как бешеный:
– Нет! Не ковид! В классе… существо розовое с рожками… Это бес! Под стулом учительницы! Я видел! – Выпалил он, не в силах сдержаться.
Тишина воцарилась гробовая. Даже Алёша Симулянтский замер, забыв про градусник. Людмила Павловна перекрестилась, пробормотав что-то по-украински. Галина Петровна медленно повернулась к Елене Витальевне, её лицо выражало смесь недоверия и торжествующего «я же говорила!»
– А-а-а! – Её голос зазвенел, как натянутая струна. – Вот оно что! Видите, коллега? Видите?! А я вас предупреждала! Это всё ваши эксперименты! Этот… ваш Хеллоуин! Бесовщину развели! Вампиры, зомби, тыквы с рожами! А расплачиваются – дети! Вот он, результат вашего «творческого подхода»! – Она кивнула на Максима.
Но Елена Витальевна была не из тех, кого легко смутить.
– Уважаемая Галина Петровна! – Начала она спокойно, но с твёрдой уверенностью в своей правоте. – А не вы ли на прошлой неделе с десятым классом погружались в мрачные бездны романа «Бесы» Фёдора Михайловича Достоевского? Произведение, замечу, далеко не школьной программы! – Она сделала паузу, наблюдая, как Галина Петровна слегка побледнела. – А с одиннадцатым Вы разбирали бал у Сатаны в «Мастере и Маргарите» Булгакова! И знаете, что? После вашего урока по этому произведению один из старшеклассников позвонил мне… угадайте, откуда? Из Ялты! Представляете? Какова сила погружения. А Вы говорите – Хеллоуин! Не кажется ли вам, что Вы могли, сами того не желая… ну, скажем так… пригласить некоторых персонажей из параллельной реальности к нам в гости?
– А ещё «Ночь перед Рождеством»! – Неожиданно вставил Алёша Симулянтский, на время забыв о своей «температуре». – Там черт месяц воровал! И ещё колядки похожи на «Хеллоуин». Тоже наряжаются нечистой силой и тоже угощения выпрашивают.
Галина Петровна сначала побелела, как бумага, потом густо покраснела, как пион.
– Это… Гоголь… Достоевский…Булгаков… Это святая русская классика! – выдохнула она, отступая на шаг. – Это наши славянские корни! Наша культура! Нельзя её сравнивать с этим… попсовым Хеллоуином!
– Да я сама обожаю русскую классику! – Парировала Елена Витальевна, грациозно разводя руками. – Гоголя и Булгакова особенно! Но Алёша ведь прав. Чем наши колядки с ряжеными принципиально отличаются от хеллоуинских традиций? А «Вий» с мертвецами и нечистой силой? А бал у Сатаны Булгакова? Разве это менее «бесовщина», чем какой-нибудь «Гарри Поттер»? Или вы считаете, что русская нечисть – она какая-то… другая? Более безопасная, чем обитающая на Британских островах?
В самый разгар этого словесного поединка двух педагогов Максим, сидевший лицом к окну, вдруг вскочил, как ужаленный. Его рука дрожала, указывая на стекло:
– Ой! Смотрите! Он же сорвётся! Третий этаж! Ловите его!
Все четыре головы – Елены Витальевны, Галины Петровны, Людмилы Павловны и даже Алёши – резко повернулись к окну. Они увидели: серое небо… Голую ветку дерева… Пролетающего голубя. И… больше ничего.
Затем их взгляды, полные недоумения и нарастающей тревоги, устремились на Максима. Он стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу. Он видел то, чего не видели они: на узком подоконнике третьего этажа, балансируя на ледяной корке, прыгало маленькое розовое существо. Его крошечные копытца скользили по наклонной плоскости подоконника. Длинный хвост со стрелочкой на конце нервно подёргивался, помогая удерживать равновесие. Но самое жуткое – оно прильнуло к стеклу розовой мордочкой и проводило по нему длинным, ярко-красным, как леденец, языком. Один из его глазиков-бусинок подмигнул дерзко и насмешливо.