Лариса Порхун – Психи (страница 5)

Ладно, надо позвонить Тасе, она ведь наверняка смотрела. Вот кто просто скажет то, что думает. И в её искренности, в самой её подаче, всегда есть что-то внушающее уверенность и успокоение. А может всё дело в её голосе? Сикорский не знал, но не сомневался в том, что жена необходима ему, как воздух. Причём речь тут даже не о физическом присутствии. Очень часто задерживаясь в лаборатории, или наблюдая интересный случай в стационаре, он вообще не вспоминал о Тасе. Но только потому, что знал: всё в порядке, она дома, и можно спокойно заниматься своим делом и не волноваться ни о чём. И быть уверенным, что когда бы он ни открыл дверь своей квартиры, Тася там. Ждёт его всегда, даже если, не дождавшись, засыпает. Вот что было важно. Почти также, как его работа.

Уже подъезжая к клинике, Андрей круто вильнул в сторону, из-за выскочившей буквально из ниоткуда красной иномарки. Едва избежав столкновения, он глухо и витиевато выругался. Счастье, что справа в тот момент никого не оказалось. Почему-то появилось ощущение, что это недобрый знак. Только припарковавшись почти сразу за воротами и выйдя из машины, он немного успокоился. Небольшая прогулка пешком, чтобы проветрить голову и успокоить нервы, ему сейчас не помешает. Он всегда любил этот старый парк на территории клиники. Было в нём что-то величественное, мудрое, умиротворяющее. Неспешно шагая по усыпанным листьями в несколько слоёв аллее, он в который раз с усмешкой подумал о том, что сумасшедший дом, действительно, одно из самых спокойных мест оставшихся на земле. Особенно если иметь в виду, что с остальным миром и в самом деле далеко не всё благополучно.

И в его случае это вовсе не было банальной, расхожей фразой. Потому что вот уже второй год под его непосредственным руководством проводилось масштабное исследование по изучению природы и причин, а главное методов преодоления, если называть вещи своими именами, тотальной психотизации населения. Эта была большая группа специалистов — психиатров, психологов, психотерапевтов, практикующих в разных городах, которая занималась сбором, обработкой и анализом статистических, психофизиологических и корреляционных данных. Его шефу, главврачу одной из старейших в стране психиатрической больницы, Борису Крупенику, имеющему прочные связи и в Минздраве, и в мэрии, удалось даже выбить грант под это дело.

Хорошо, что это было полтора года назад; в то время тема эта считалась популярной, злободневной и интригующей. Потому что сейчас, когда вышестоящее руководство при очередном упоминании о тревожных цифрах, непременно морщит физиономию, — и даже сам Борис Павлович Крупеник, человек, который столько раз не только поддерживал, но и вдохновлял его, уже пару раз высказывался в том смысле, что Сикорский всё же несколько сгущает краски, — подобный акт был бы уже попросту невозможен.

А началось всё с того, что около двух лет назад, Андрей, работающий в психоневрологическом диспансере с момента учёбы в аспирантуре и защиты кандидатской, обратил внимание на растущую статистику психических заболеваний по самому широкому спектру. Чуть ли не у каждого второго обнаруживалось несколько расстройств нервно-психической сферы, часто совсем не связанных между собой.

Депрессия, тревога, обострение и расширение круга всевозможных зависимостей, неврозы и психозы, биполярка, ну и шизофрения, конечно! Куда без королевы психиатрии, без этого конца света в конце туннеля. И это, разумеется, только официально зарегистрированные случаи.

Цифры, может и не были на тот момент гигантскими или ошеломляющими, но явно превышали обычную статистику. По его подсчётам, на тот момент — раза в полтора.

Сикорскому было это точно известно, поскольку всего полгода назад он окончил исследование по апатической депрессии для своей диссертации, и статистика, как минимум, за пять лет была ему отлично известна.

Сначала данному факту ни он, ни кто-нибудь ещё не придали особого значения, отнеся его на несколько подзатянувшееся весеннее, плавно перешедшее в осеннее обострение. Но затем, когда психически больные, причём, требующие стационарного наблюдения, всё пребывали, и одновременно с этим росло число погибших, либо пострадавших от них, и всё новыми, и всё более жуткими случаями, — даже для Санкт-Петербурга, с недавних пор неофициально прозванного Расчленинградом, — запестрела лента криминальных новостей, стало очевидно, что пришла пора принимать меры.

Продолжая наблюдение, Сикорский связался с коллегами из других регионов, где с небольшими вариациями, отмечалось, практически, то же самое. Даже если иметь в виду только обратившихся, к концу года получалось, что у каждого пятого — одно или несколько психических заболеваний.

В несколько раз чаще стали регистрировать невротические, аффективные нарушения, приступообразные психозы. Рост депрессии увеличился в два раза, тревожное расстройство диагностировалось у каждого третьего пациента, причём в 50% случаев — это был дебют. То есть до этого люди за помощью подобного рода никогда в жизни не обращались.

Выяснилось, что в отдельных регионах психические заболевания стали встречаться на порядок чаще сердечно-сосудистых. Кроме того, помимо питерской группы, ещё несколько учёных из других территориальных округов, независимо друг от друга отметили ещё одну аномальную особенность, которая до этого никогда не встречалась: более половины всех отклонений психического спектра, всё чаще проходили в острой форме, а ремиссия при психогенных психозах, например, или пароксизмальных расстройствах, сократилась вдвое.

Сикорский провёл сравнительный анализ за последние три года с подробными комментариями и выступил с докладом на внеочередном, международном конгрессе психиатров. Выступление вызвало большой резонанс не только в психиатрическом сообществе, но и за его пределами. Почти незаметно перескочив федеральный уровень, проблема эта приобрела международный масштаб. Андрей получил несколько приглашений о сотрудничестве, а из областного бюджета, были выделены средства на расширение клинической лаборатории и продолжение исследований в этом направлении. В дальнейшем, этому примеру последовали ещё в нескольких регионах.

Под руководством Сикорского Андрея Григорьевича, была создана рабочая группа, в которую входили не только психиатры, но и специалисты смежных профессий из других городов и даже стран. Примерно в то же время, он занял должность зав. отделением, а с будущего учебного года должен был получить университетскую кафедру.

А затем… Затем всё, или почти всё закончилось. То есть Сикорский и его группа работали, как и прежде, а помимо того был даже в рекордные сроки достроен, наконец, ещё один больничный корпус, увеличился штат сотрудников, после чего недолгий интерес и ажиотаж им вызванный стал постепенно затихать, приблизившись, практически, к исходному уровню.

Сикорский и его группа всё также регулярно докладывали о растущем числе заболеваний ментальной сферы и по-прежнему выступали с требованием применения кардинальных мер, но было стойкое ощущение, причём не у него одного, что их либо намеренно не слышат, либо не воспринимают всерьёз.

Чем больше он погружался в эту тему, тем сильнее поражался тому, как до сих пор не только очевидные, а попросту кричащие факты продолжают оставаться для большинства каким-то незначительным, и чуть ли не обыденным явлением. Особенно была для него непонятна подобная реакция от людей, которым по долгу службы следовало бы проявить в данном вопросе большую заинтересованность.

— Люди понемногу, но неукоснительно сходят с ума! — с возмущёнием и накалом произнёс он при разговоре с женой. В это время они с Тасей сидели на кухне за поздним ужином.

— Андрей… — покачала та головой, и он тут же понял её, она не хочет, чтобы их разговор услышала дочь. Но молчать он уже не мог, слова полились из него, как будто удерживающая преграда, наконец, лопнула под их напором, и остановить этот поток уже не представлялось возможным.

— Наверное, при сильном желании, меня можно упрекнуть в неком субъективизме, — заговорил он вполголоса, но всё с тем же яростным апломбом, — в том, что я сужу с высоты своей психиатрической колокольни… Может быть, пусть… Пусть у меня «замыленный» взгляд, ладно, я вполне допускаю, но бога ради, даже самый незаинтересованный, взятый со стороны, равнодушный наблюдатель, не сможет не заметить того, что происходит что-то противоестественное… Психов становится всё больше…

Он заметил вскинутый на него Тасей, удивлённо-вопросительный взгляд, и наморщив лоб, нетерпеливо покачал головой со стороны в сторону, как будто отклонение от главной темы, было для него не просто неприятно, а болезненно.

— Я говорю так не для того, чтобы кого-то оскорбить или унизить, а для краткости и понимания сути происходящего… Например, у нас в палатах, рассчитанных на три-четыре человека, лежат уже по шесть-восемь… И каждый день люди с явными и скрытыми психическими отклонениями, пребывают… И это только новички, но ведь есть те, кто уже стоит на учёте, кого привозит полиция, присылает военкомат, хроники, в конце концов… Они ведь никуда не делись, более того, состояние большинства ухудшилось…