Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 23)

Короткая прогулка в парке словно отодвинула все неприятности куда-то в сторону — тишина зеленого сумрака, хрупкая нежность дезильяна Гелли и тот поцелуй у фонтана стали простыми и очень сильными оберегами, которые теперь закрывали Арьяну от всего плохого, от тех бед, что уже произошли и еще только могли случиться.

В тот миг Арьяна поняла, какая сила соединяет истинную пару. Когда Ирвин поцеловал ее, она вдруг почувствовала себя его частью — он и она на мгновение превратились в одно существо. “Во мне же нет хармиранской крови, — растерянно подумала Арьяна: Ирвин целовал ее так, словно имел право на нее всегда, еще до того, как они встретились. — Тогда почему сейчас я будто бы именно его ждала все это время, даже когда никого не ждала?”

— Я сама приготовила рульку, — сказала Бейлин. Арьяна улыбнулась — мясо получилось очень вкусным. — Вообще меня не учили готовить. Вернее, попытались, но отец сказал, что лучше не переводить продукты, раз у меня руки не той стороной вставлены. Но кое-какие блюда я все-таки могу.

— Сколько раз ты готовила? — спросила Арьяна. Бейлин пожала плечами.

— Один или два.

Арьяна снова улыбнулась: в телохранительнице было что-то очень искреннее, то, что невольно привлекало. Даже странно, что муж ее бросил.

— Помнишь, ты рассказывала, как твой муж от тебя уехал? — спросила Арьяна. Бейлин кивнула. — Вот и дурак он, что уехал.

Они рассмеялись вдвоем, потом чокнулись краешками бокалов с красным вином — давно же Арьяна ни с кем не сидела вот так, за едой, болтая о пустяках. У нее и Кейди, конечно, были подруги, они часто проводили время вместе, но теперь вся прошлая жизнь казалась сном.

— Смело же вы вот так встали, — сказала Бейлин, отпив вина. — У вас “Бульдог”, да? Покажете его мне?

Арьяна кивнула и принесла пистолет — сейчас он казался особенно нелепым. Бейлин взяла его, со знанием дела покрутила в руках, в несколько быстрых движений разобрала и собрала и вынесла вердикт:

— Игрушка, конечно, но серьезная. Если хотите, я подберу вам что-нибудь посолиднее. Нормальное оружие.

Арьяна вопросительно подняла бровь.

— Думаешь, мне еще придется в кого-то стрелять?

Бейлин опустила “Бульдога” на скатерть.

— Конечно. Я удивляюсь, почему Аделард Пиннет еще не лезет к вам в окно. Пуля в плечо это не то, что его остановит.

Аделард, конечно, смотрел на Арьяну, как на добычу — но вряд ли он при всем желании завладеть ею был настолько безрассуден.

— Зачем? Чтобы я еще раз в него выстрелила? — удивилась она. — Мне казалось, ему хватило.

Бейлин посмотрела так, словно Арьяна не имела ни малейшего представления ни о свете, ни о людях в свете.

— Все это только раззадорило его. Он вас в покое не оставит. Сейчас отлежится и будет всем рассказывать о том, как безжалостная дама в него стреляла. И если прежде он хотел вами обладать, то теперь захочет наказать… если вы понимаете, о чем я.

И Бейлин постучала одним указательным пальцем по другому — это означало намек на самую разнузданную любовную оргию.

— Не дождется, — пробормотала Арьяна. Мясо вдруг утратило вкус. — И чего он так ко мне привязался? У вас тут нет девушек?

Бейлин разрезала на кусочки маленький маринованный патиссон. Пожала плечами.

— Он по сути своей охотник. И ему интересна новая добыча, вот такая, например, как вы. У него было много побед, но младшая княжна в коллекции — это как белый жеберанский олень. Редчайшее животное. Которое, к тому же, не подставляет голову под выстрел, а сражается за свою жизнь. Мало кто из охотников смог его добыть и не пострадать при этом.

— Никогда не думала, что буду для кого-то трофеем, — призналась Арьяна. — И что же он будет делать?

Бейлин пожала плечами.

— Кто ж его знает? Может, например, похитить вас. Поэтому я и предлагаю подобрать вам хорошее оружие вместо этого малыша.

Далеко хлопнула дверь и послышались шаги — Ирвин вошел в столовую, оценил то, что осталось от рульки, и сказал:

— Ну вот, ничего мне не оставили. Бейлин, я рад, что тебя отпустили.

Телохранительница опустила глаза. На ее щеках проступил румянец.

— Спасибо, ваэрин. Я вам очень благодарна.

Ирвин держал в руках коробку, завернутую в бумагу. Арьяна вышла к нему из-за стола — Ирвин приобнял ее и негромко произнес:

— У меня есть кое-что для тебя. Надеюсь, понравится.

Когда они поднялись в те комнаты, которые были отведены для Арьяны, часы в гостиной пробили одиннадцать. Когда-то в это время мать требовала, чтобы принцессы отправлялись спать — Арьяна послушно шла в свою спальню, но еще долго не засыпала: читала какую-нибудь книгу, рисовала, даже просто смотрела в окно. Вечер, переходящий в ночь, всегда казался ей таинственным временем, полным чудес, которые нельзя упускать.

И этот вечер тоже был наполнен предчувствием чуда. Арьяне слышался далекий перезвон колокольчиков, словно что-то очень хорошее, светлое и чистое шло к ней из темноты, в которой утонул сад за окном. Ирвин развернул бумагу и, вынув бархатную шкатулку для драгоценностей, сказал чуть ли не смущенно:

— Я понимаю, принцессу не удивить сокровищами. Но это очень важная вещь.

Он говорил так, словно тоже уловил ту мелодию, которую сейчас слышала Арьяна. Шкатулка открылась с негромким щелчком: на белом шелке подложки лежала ледариновая цепочка с дымно-голубым бриллиантом — на мгновение Арьяна замерла от его ледяной прозрачной красоты.

Ирвин был прав — Арьяна видела и не такие драгоценности. В сравнении с теми камнями, которые хранились у короля Якоба, этот голубой бриллиант был скромным родственником. Но в нем была та глубина и тайна, перед которой меркли все камни, которые Арьяне доводилось встречать.

— Когда-то им владела моя мать, — улыбнулся Ирвин, вынимая цепочку с бриллиантом из шкатулки. — Она получила его от своей матери, а та от своей. Потом она оставила его мне, чтобы я подарил своей истинной. Она верила, что однажды я ее найду.

Он осторожно отвел волосы Арьяны в сторону, открывая шею — прикосновение, такое легкое и невинное, окатило кожу жидким огнем. Ледяная змейка цепочки нырнула в пламя, кулон скользнул в вырез домашнего платья. Теперь Ирвин должен был сделать шаг назад — и Арьяна не знала, хочет ли этого.

Он не отступил. Опустил ладони на ее плечи — сильные и тяжелые, они были удивительно нежными, словно Ирвин прикасался к чему-то, что мог разрушить неосторожным движением.

— Спасибо, — выдохнула Арьяна. — Спасибо, он очень красивый…

Бриллиант холодил грудь, но этот холод не мог отогнать огонь, который тек по ее телу, расплываясь от чужих рук. Арьяна обернулась — лицо Ирвина, привычно напряженное, сейчас было необычно спокойным, почти мягким. Он смотрел на Арьяну так, словно сейчас все его надежды лежали у нее под ногами.

Ступай легче…

— Ты говорила, что хочешь выбрать сама, — сказал Ирвин. — Думаю, ты уже выбрала, Арьяна.

Несколько пронзительно долгих минут они смотрели друг на друга, и в голове у Арьяны не было ни единой мысли. В ней воцарилась звонкая пустота — такая же, которая появилась за миг до того, как она встала перед Ирвином с пистолетом в руке. И она всегда знала: любая пустота ждет, чтобы ее заполнили.

От Ирвина пахло дорогим одеколоном, сухой степной травой, горечью охоты. И та сила, которая сделала Арьяну его истинной, почти бросила их друг к другу. Арьяна не знала, что можно целоваться вот так — жадно, жарко, сливаясь с другим человеком в одно существо.

Это и была истинность — теперь Арьяна понимала и принимала ее всей своей сутью.

Одежда соскользнула на ковер осенней листвой. Когда сильное жилистое тело вмяло Арьяну в кровать, то она смогла лишь медленно развести ноги и податься навстречу чужому желанию — принять его, дать ему погрузиться в самую потаенную глубину, растаять в нем, окончательно стать единым целым.

А потом пламя поднялось до небес, и Арьяна растворилась в нем до капли.

И ничего на свете больше не имело значения. Были только они с Ирвином и ритм, в котором они двигались — древний, звездный, единственно возможный.

Тишина, укутавшая их потом, была похожа на то спокойное безмолвие, которое наступает после шторма — огонь стих, его последние лепестки растаяли. Ирвин негромко рассмеялся, поцеловал Арьяну в плечо — от него веяло теплом и умиротворением.

Пламя улеглось, только сердце еще билось так, словно хотело вырваться и сбежать.

“Никакой истинности, — подумала Арьяна, устраиваясь в объятиях Ирвина поудобнее и пытаясь выровнять дыхание. — Никакой истинности, я просто наконец-то выбрала свою жизнь сама, как и хотела. Я пошла по той дороге, по которой хотела идти. А не по той, которую мне навязали”.

— Кажется, я придумал, как тебя удивить, — сказал Ирвин. Скользнул губами по ее плечу, легонько дунул в волосы за ухом. Арьяна подумала, что могла бы лежать вот так с ним вечно.

— Что же это будет? — спросила она. Ирвин улыбнулся — она не видела его улыбки, просто почувствовала ее.

— Завтра увидишь, — пообещал Ирвин. — Доброй ночи.

Глава 6

Арьяна заснула почти сразу. Ирвин снова поцеловал ее в плечо — теплое, чуть влажное — и за окнами негромко зазвенел голосок ночной делевы, крохотной серой птички, которая по поверьям прилетает к истинной паре.

Вот и к ним прилетела.

Забавно, конечно, подумал Ирвин, я лежу рядом со своей истинной и думаю не о ней, а о политике и неслучайных случайностях. Арьяна негромко вздохнула во сне. От нее веяло чуть солоноватым запахом морской воды и цветов — тем запахом, который всегда окутывает пару после страсти. Ирвин улавливал его своей волчьей сутью — он всегда мог точно сказать, кто, когда и с кем нескучно провел время.