Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 15)

Глава 4

“Понимаю ваше недовольство, но коль скоро вы меняете наши договоренности, я изменю их тоже. Я рассчитывал, что моя дочь станет женой хармиранского князя, а не его безумного братца. Король варанданский выполнил свою часть сделки и забирает то, что теперь принадлежит ему по праву”.

Викерет Холле, бледная и осунувшаяся, вернулась из Варандана полчаса назад — примчалась во дворец, протянула Кигану личное послание короля Якоба и с опущенной головой встала на колени, признавая, что ничего не смогла изменить и исправить. Стоя рядом с Арьяной, Ирвин смотрел на брата — хмурого, подавленного — и прикидывал, как им всем теперь быть.

С Эдрихом, старым союзником, Викерет договорилась: владыка шебеданский официально заявил о том, что поддержит Хармиран войсками, если Якоб все-таки двинет своих солдат вглубь чужой страны. Договоры об увеличенных поставках продовольствия уже подписаны — страна не будет голодать, но цены неминуемо поползут вверх, как всегда бывает в критические минуты. Хуже всего была короткая народная память, и в этом Ирвин не сомневался: люди, которые вставали на колени, чтобы поблагодарить Арьяну за спасение их детей, скоро начнут обвинять ее и в потере полуострова, и в росте цен, да и вообще во всем.

Арьяна сейчас была даже не бледной — серой. Глядя на жену, Ирвин не сомневался: она готова броситься к королю Якобу, встать на колени, как Викерет, умолять его сдержать обещание. Но ничто не поможет — в этом Ирвин тоже не сомневался.

Владыка варанданский забрал себе свое. И заберет еще больше, если ему дадут повод.

— Солдаты короля Якоба выбрасывают людей из домов, — Лотар, который, кажется, знал все, что происходило в любом конце княжества в любую минуту, выглядел не подавленным, но озадаченным: перед ним во весь рост поднялась колоссальная проблема, и ее надо было решать, не тратя время на переживания и заламывания рук. — Отнимают абсолютно все, вплоть до женских нижних рубашек. Их офицеры говорят, что все движимое и недвижимое на полуострове теперь принадлежит Варандану. Люди могут убираться — сейчас беженцы хлынули к Венисенскому перешейку.

Венисенский перешеек соединял полуостров с материком. Ирвин представил людей, испуганных, голодных, потерявших все, что у них было, и в груди шевельнулся холод. Киган дотронулся до лица, опустил руку — Ирвин давно не видел этого жеста, он появлялся тогда, когда брат был сильно взволнован.

— Всех беженцев принимаем и размещаем, — глухо произнес он. — Пока в подземельях Галоуни. Организуем выплату компенсаций, дадим людям жилье и работу.

Ирвин усмехнулся. Подземелья Галоуни были рукотворной сетью пещер: да, они были полностью обустроены для жизни, но после солнца и зелени Валианского полуострова забираться под землю — да, вряд ли кто-то обрадуется такому повороту. Княжество будет ненавидеть короля Якоба и перенесет эту ненависть на Арьяну — эта мысль крутилась у Ирвина в голове, уходила и возвращалась вновь и вновь.

— Там нужны врачи, я готова выехать, — негромко, но твердо сказала она, и Киган вопросительно поднял бровь: он и правда был удивлен.

— С ума сошла? Ты дочь короля, который лишил этих людей крова. Хочешь, чтобы они тебя растерзали на шмотья? Так вот я этого не хочу.

Лицо Арьяны дрогнуло — она вдруг стала совсем юной и очень несчастной. Она искренне хотела быть полезной, она не собиралась прятаться за чужими спинами и делать вид, что ничего не происходит.

— Я покровительница детской медицины княжества, — напомнила Арьяна. — Там дети, я не могу оставаться в стороне.

— Не оставайся. Часть детей привезут сюда, в генеральный госпиталь, — сказал Киган, и Лотар тотчас же добавил:

— Центральную больницу полуострова успели эвакуировать вместе с персоналом, медикаментами и пациентами. У вас будет работа, ваше высочество.

Лотар мало кого уважал — за годы близкого общения Ирвин успел убедиться в том, что канцлер в основном относится к людям с хорошо скрываемым презрением. Но на Арьяну он смотрел так же, как на покойного князя Горана, словно она была тем человеком, чьи дела и мысли Лотар готов был разделить полностью.

— Я займусь поставками лекарств, — произнес Ирвин, и брат посмотрел на него с благодарностью. — Так что в плане детской медицины можешь быть спокоен, мы справимся.

— Сандарин будет недовольна, — заметил Лотар, когда они вышли из княжеского кабинета и направились в сторону лестницы. В коридорах дворца царила тревога. Бумажные фонарики, ленты и цветы еще не успели убрать после праздника, и сейчас они казались уродливым украшением гроба.

Ирвин мысленно осадил себя, велев не думать ни о гробах, ни о смерти. Да, им будет трудно, но они справятся. У них просто нет другого выхода.

— Кто это? — спросила Арьяна. Канцлер язвительно улыбнулся.

— Сандарин Веккья, возглавляет детскую медицину княжества.

Принцесса удивленно посмотрела на него.

— А почему мы с ней не познакомились во время эпидемии? Не помню никого с таким именем. В госпитале ее точно не было.

— Она брала отпуск по болезни, — ответил Лотар. — Но сами понимаете, в разгар сонной чумы, которая поражает детей, это выглядит, мягко говоря, не очень красиво. Она считает, что вы хотите занять ее место.

Арьяна понимающе кивнула. По ее лицу было ясно: она поняла, что у младшей княгини варанданской есть новый, цепкий и опытный враг. Вряд ли Сандарин позволит покровительнице вникать в дела — если Арьяна вникнет достаточно глубоко, то найдет много такого, за что госпожа Веккья может лишиться головы.

Чем глубже копаешь, тем сильнее вонь — так говорил отец, и Ирвин считал, что он прав.

— Посмотрим, — сдержанно ответила Арьяна. — Хочу увидеть ее в деле. А там посмотрим, чья голова удержится на плечах.

Первые маленькие пациенты с полуострова появились в столице уже к вечеру — узнав об этом, Арьяна сорвалась из дома и бросилась в генеральный госпиталь. Глядя на ее сосредоточенное лицо, которое сейчас обрело мраморную твердость статуи, Ирвин думал, что у принцессы просто обязана быть волчья кровь.

Или это была кровь гранд-адмирала, его отвага, которая бросала в самую гущу сражения и выводила оттуда живым?

— Ты как-то странно на меня смотришь, — отметила Арьяна, когда мобиль въезжал во двор генерального госпиталя. Тут царила такая суета, что появление младших князей осталось незамеченным. Мобили и экипажи сгрудились, словно стадо странных животных, врачи и медсестры суетились, пытаясь организовать работу, и текли тонкие белые ручейки — носилки с пациентами, которых несли к госпиталю. Ирвин поймал взгляд смуглого мальчика, опутанного тонкими нитями поддерживающих заклинаний, и по спине прошел холод.

Сколько таких мальчиков сейчас везут с полуострова? Что скажут их родители об Арьяне? Ответ был немного предсказуем.

— Думаю о том, что готов тебя поддержать, — ответил Ирвин, когда они вышли из мобиля. — Я не врач, конечно, но носилки таскать могу.

Арьяна устало посмотрела на него и вздохнула.

— Тогда не мешай.

Одна из медсестер, немолодая и вымотанная в край, увидела принцессу — быстрым шагом подошла к ней, и Ирвин заметил, что к Арьяне относятся как к коллеге, а не раздражающему начальству, которое требует внимания и обязательных поклонов в пол несколько раз в день.

— Как тут? — коротко спросила Арьяна. Медсестра покачала головой.

— Очень много больных, всю центральную больницу успели вывезти. Самые тяжелые к нам, остальных распределяют по другим госпиталям. Ничего, ваше высочество, ребят мы принимаем, врачи готовы к работе. Суеты хватает, конечно, но сейчас все потихоньку утрясется.

— Что нужно госпиталю? — спросила Арьяна. — Лекарства, перевязочные, инструменты… что?

Медсестра вздохнула. Они отступили, давая дорогу носилкам: санитары в темно-зеленых костюмах, какие носили медики Валианского полуострова, пронесли к открытым дверям госпиталя двоих близнецов. За ними спешила врач — угольно-черная, кудрявая, со стопкой документов в руке.

— Нужна чар-смола, — ответила медсестра, и Ирвин кивнул, запоминая. — Привезли несколько тяжелых, обожглись пламенем, когда рядом вылупились драконы. Ну перевязочные материалы это то, чего всегда не хватает. А с лекарствами я сейчас составлю список. Когда их эвакуировали, они смогли захватить медикаменты, но сами понимаете, ваше высочество…

Арьяна покосилась в сторону Ирвина, и тот подумал, что спать им сегодня не придется. Это вдруг обрадовало его: он наконец-то был не безумцем, которого надо было запирать покрепче и никогда не поворачиваться к нему спиной, а человеком при деле — очень важном деле. И так теперь будет всегда.

— К утру все привезут, — пообещал Ирвин. Медсестра посмотрела на него с определенной опаской, но тревога быстро ушла из ее взгляда, сменившись благодарностью. Арьяна кивнула ему, улыбнулась и спросила:

— Чем конкретно могу помочь сейчас? В приемном покое, в оформлении документов, в раздаче лекарств?

Медсестра не успела ответить — откуда-то справа раздался ледяной голос, который мог принадлежать только высокой чиновнице, рассерженной вторжением на свою территорию:

— Не поняла, на каком основании вы тут распоряжаетесь?

Однажды Ирвину не повезло столкнуться с Сандарин Веккья: тогда у него случилось что-то вроде приступа эпилепсии после полнолуния, а Сандарин защитила докторскую диссертацию как раз по эпилептикам, и родители пригласили ее для консультации. Она осмотрела Ирвина, сказала, что случай безнадежный, и для всеобщего блага его необходимо держать под замком с регулярными приемами лекарств. После первой же таблетки Ирвин потерял речь и ориентацию в пространстве, стал мычать и натыкаться на стены, и мать сказала, что предпочтет умереть, но не отдаст свое дитя на такие муки. Сандарин отнеслась к отмене своего лечения с нескрываемым презрением, но настаивать не решилась. Одним словом, отношения у них не заладились.