Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 14)

А ведь его по-прежнему считали безумцем. Больным ублюдком, к которому не следует относиться всерьез, у которого можно попытаться отнять истинную пару, законную жену.

Музыка обрушилась на зал — подхватила, закружила, понесла. Арьяна казалась цветком, плывущим над чужой ладонью: этот фокус умеют показывать почти все — сорви ромашку, направь на нее личное заклинание и она воспарит над твоей рукой будто бы по собственной воле. Аделард смотрел на младшую княгиню так, словно это он был ее мужем, словно она уже принадлежала ему всем своим существом — и это было невыносимо.

Нет, все-таки надо ударить его мордой в стену.

— Вы все делаете правильно, ваше высочество, — услышал он негромкий голос Лотара. Канцлер подошел как всегда бесшумно; в руках он держал бокал темно-красного вина. — Это следование правилам и приличиям, не больше.

Ирвин задумчиво посмотрел в свой бокал. Сделал глоток, понимая, что вино не принесет ему ни хмеля, ни облегчения. Арьяна кружилась по залу в объятиях Аделарда: Ирвин выхватывал ее лицо и не видел в нем той восторженной радости, которая окутывает девушек во время танца с лучшим столичным кавалером, лишь следование долгу.

От этого становилось легче.

— Хотите сказать, что от меня ждут чего-то другого? — уточнил Ирвин, стараясь говорить как можно небрежнее. Конечно, от него ждали другого: что он обернется волком и устроит здесь большую мясную лавку. Так было всегда. И сейчас, несмотря на то, что Киган объявил об исцелении от недуга и обретении истинной пары, Ирвин замечал тревожные взгляды, направленные в его сторону.

— К сожалению, ваше высочество, — Лотар одним глотком осушил бокал и взял с подноса большую улитку с сырной начинкой. Он их любил: когда-то отец шутил, что канцлер способен съесть всех улиток мира за один присест, а потом попросить еще добавки.

— Я это вижу, — ответил Ирвин. Танец еще продолжался, но уже вышел в свою финальную часть: партнеры встали напротив друг друга и принялись ритмично хлопать в ладоши.

— Он вас провоцирует, — негромко произнес Лотар, расправившись с улиткой. — По-прежнему хочет взять голову самого опасного волка в качестве трофея.

Ирвин усмехнулся.

— Пусть попробует. Я не дамся.

— Это не просто интрижка с барышней, как я вижу, — сказал Лотар и взял новую улитку. — Вы неожиданно и очень глубоко вошли в политику, уж простите старику этот не самый приличный каламбур. Раньше вы были, скажем так…

— Я помню, кем был, — Ирвин оборвал канцлера резче, чем собирался.

— Брат всегда к вам прислушивался. Я тоже, — Лотара, как видно, не смущала чужая резкость. — А теперь, когда вы полностью исцелились, ваша сила станет намного больше, чем раньше… а это мало кому придется по душе. Новые крупные фигуры на игровой доске всегда путают чужие планы.

— И что бы вы посоветовали? — пары вышли на последний круг танца: скоро он закончится, и все пойдут в пиршественный зал.

— Быть осторожным, — ответил Лотар. — Не поддаваться на провокации. Помнить, что гибель принцессы Арьяны — это почти с гарантией вторжение войск ее отца-короля. Он откусил часть Хармирана и хочет еще. Такие, как он, никогда не насыщаются до конца.

Ирвин лишь кивнул. Говорить было не о чем, он и так прекрасно понимал, что никто и никогда, ни при каких обстоятельствах, не должен причинить вред младшей княгине.

— Я понимаю. И рассчитываю на вашу помощь.

Лотар прикрыл глаза и улыбнулся — сделался похож на сытую змею.

— Разумеется, ваше высочество. Я всегда поддержу вас и вашего брата. Так что там, кстати, насчет ужина, будут еще улитки, или мне забрать всех этих?

Ужин в княжеском дворце был обильным, сытным и довольно простым. Сразу после первого тоста за славу отечества и преломленного хлеба князь оставил гостей и вместе с самыми близкими людьми отправился пировать в особый зал — король Якоб поступал так же.

На столе не было никаких соловьиных язычков в меду, как при дворе его величества Якоба, никаких желе, которые вспыхивали ароматным серебристым огнем при поджигании — в Хармиране еда была не экзотическим зрелищем или возможностью показать богатство хозяина дома, а способом утолить голод — тем, чем и должна была быть. Именно в еде Арьяна увидела скрытую волчью натуру своих новых соотечественников: много мяса, выложенного на блюда крупными кусками, много овощей и хлеба и самые основные специи.

Она удивленно посмотрела на Ирвина — тот положил на тарелку только овощи на гриле и несколько кусочков сыра — и спросила:

— Ты не ешь мяса?

— Раньше ел, когда охотился, — непринужденно ответил Ирвин, и Арьяна поежилась, представив, как волк наконец-то загоняет косулю и вгрызается в ее горло. — В человеческом облике терпеть его не мог, оно делало меня диким. И сейчас как-то не тянет попробовать.

— Наверно, свое мясо вы уже съели, ваэрин, — предположила Бейлин: ей как пока единственной фрейлине принцессы было позволено сидеть за столом рядом с Арьяной. Шейла заняла место напротив, по левую руку князя Кигана рядом с сыновьями, и Арьяна невольно вспомнила те снисходительные взгляды, которыми придворные одаривали женщину в бальном зале. Она была не ровней князю, и все это понимали. Однажды Киган все-таки женится, и Шейлу отправят из дворца.

Не будет же она бросаться с кинжалом на законную супругу князя? Или будет? Шейла выглядела как женщина, которой ничто не сможет помешать.

Канцлер Лотар сидел между Киганом и Ирвином: на его тарелке не было мяса, только улитки с начинкой. Когда-то в детстве Арьяне разрешали собирать таких вот улиток в одном из дворцовых прудов, а потом жарить добычу на костре — она до сих пор помнила их немного грибной вкус. Канцлер поймал ее взгляд, улыбнулся, и Арьяна вспомнила его слова о том, что теперь она среди друзей.

Хотелось бы верить.

— Любите улиток, ваше высочество? — поинтересовался Лотар. Арьяна улыбнулась.

— Теперь уже нет, но в детстве любила. Мне разрешали собирать их и готовить самой.

— О, ну тогда у нас с вами всегда будет тема для разговора! Теперь хоть кто-то понимает мои вкусы, — ответил канцлер, орудуя маленькой двузубой вилкой и выбирая зеленую травяную начинку из ракушки.

— Мы тоже понимаем, — серьезно ответил принц Томас, старший сын Кигана. Арьяна помнила его, маленького и худого, под одеялом на больничной койке: когда она делала ему укол, то тело мальчика показалось ей ненастоящим, игрушечным. И вот он сидит за столом, румяный и здоровый, и весь мир снова лежит перед ним. — Мы с Джейком иногда их собираем.

— Вам будет, о чем поговорить, — улыбнулся Киган, и лицо Шейлы дрогнуло от этой улыбки. Арьяна почувствовала, как напряглась Бейлин рядом с ней — должно быть, готовилась отразить удар. Впрочем, Шейла заговорила вполне вежливо:

— Можно пригласить младших князей к нам в гости, Киган. Думаю, мы прекрасно проведем время все вместе.

Ирвин улыбнулся. Кремовая мякоть баклажана в его тарелке на мгновение показалась Арьяне живой плотью. Мальчики довольно заулыбались — предложение матери пришлось им по душе, но Арьяна чувствовала, что в нем есть какой-то подвох.

— Хорошая мысль, — согласился Ирвин, — но боюсь, у Арьяны сейчас будет слишком много дел.

— Да, пожалуй, тебя нельзя надолго оставлять без присмотра, — Шейла одарила его ослепительной улыбкой, но Киган взглянул на нее так, что улыбка угасла.

— Все, как всегда, — произнес Ирвин. — Ты не можешь не портить вечер.

— Конечно, это ведь я у нас все порчу, — равнодушно ответила Шейла. — Будет лучше, Ирвин, если держать тебя под надзором. Я не верю в эти сказки про истинную пару.

— Хватит, — коротко ответил Киган, и Арьяна подумала, что князь весь вечер очень сосредоточен и молчалив. Мальчики испуганно посмотрели на него, вдруг став похожими на птенцов перед коршуном.

Шейла осеклась. Опустила глаза к тарелке.

— Да, я не верю в эти сказки про истинную пару, — негромко, но отчетливо проговорила она, не собираясь умолкать, пока все не будет сказано. — И я не верю королю Якобу и его посланнице. Она может быть милой и доброй, она может спасать детей, но буриванскую чуму сюда запустил ее отец-король, в этом у меня нет никаких сомнений. И мы расплатились за нее нашими землями. И сажать захватчицу за наш стол, приветствовать ее, награждать…

Киган молча поднялся, так же молча опустил твердую широкую ладонь на шею Шейлы и быстрым уверенным движением практически вывернул ее из-за стола и сопроводил к выходу. Это было похоже на то, как волк берет волчонка за загривок и уносит прочь. Хлопнула дверь, и только тогда Арьяна ощутила холод, разлившийся в животе.

— Правильно, государь, — каким-то совершенно отеческим тоном одобрил Лотар. — Она в последнее время стала слишком разговорчива.

— Она всегда такой была, — ответил Киган и добавил, угрюмо посмотрев на Арьяну: — Тебя никто ни в чем не обвиняет. Тебя никто не считает захватчицей. Шейла просто…

— Считает, что с матерью твоих детей ничего не случится, — сказал Ирвин, аккуратно разрезая помидор с сыром и чесноком. — Какой бы наглой она ни была. Ведь не случится, правда?

Мальчики застыли, не сводя глаз с отца. Киган вздохнул и собирался было ответить, но дверь открыли без стука и молодой офицер, который торопливо вошел в зал, отчеканил:

— Государь, беда. Король Якоб ввел войска и занял Валианский полуостров.