Лариса Петровичева – Охота на льва (страница 19)

– Успокойся и отдохни. Завтра жду тебя в Красном кабинете после Второго канона святым мученикам.

Мари в последний раз всхлипнула, быстро отерла слезы и спросила:

– Новая работа, сир?

– Да, – кивнул Шани. – Охрана особо важной персоны. Как тебе, кстати, нравится моя загородная резиденция?

В Аальхарне говорят, что если ты не видел Большого карнавала, то напрасно прожил жизнь. Он начинается сразу по окончании поста, длится три дня и разрешает абсолютно все. Чины, деньги, сословные различия, семейное положение – все это не играет никакой роли: важны лишь музыка, танцы, вино и веселье. Если нет желания и интереса пьянствовать и менять партнеров, то можно наслаждаться игрой столичных оркестров, танцевать, смотреть на праздничные шествия, где в одной и той же колонне можно встретить и причудливых драконов, и морских дев, и небесных духов, – словом, можно делать все что душе угодно, чувствуя себя при этом в полной безопасности: убивать, насиловать и грабить в эти дни грешно.

Однако Кембери на карнавал не пошел. Сидя в своем кабинете, он снова и снова читал некролог Киттена и никак не мог поверить, допустить саму мысль, что его друга больше нет. Когда поезд приехал на конечную станцию, проводник отправился будить пассажиров и обнаружил мертвого Киттена на диване. Он умер во сне – просто остановилось сердце. Разумеется, никаких бумаг при нем не обнаружили, об этом Кембери уже известили. Что ж, первый секретарь сделал все, что было в его силах, и умер, не выполнив возложенную на него миссию. В этом раунде посол проиграл команде аальхарнского императора.

Кембери старался думать обо всем проще. Работа есть работа, судьба есть судьба, и от написанного Царем Небесным в книге Жизни и Смерти не уйти, как ни пытайся. Киттен достойно жил и достойно погиб – Кембери был твердо уверен, что тот погиб, сражаясь, хотя клинок первого секретаря оставался в ножнах. Но, несмотря на все эти попытки самоутешения, послу никак не удавалось успокоиться и смириться с утратой.

Налив в стакан очередную порцию рома и разведя его водой до нужной концентрации, Кембери основательно приложился к спиртному и подумал, что работу нужно продолжать. Хела Струк прислала ему письмо, в котором сообщила, что слегла с тяжелой ангиной на несколько дней, но сегодня они договорились встретиться – значит, придется вставать, выходить из посольского особняка и идти через пьяную танцующую толпу на набережную, где Кембери с горечью объявит о смерти свидетеля, на которого она так рассчитывала, и предъявит в подтверждение своих слов этот самый некролог с отпечатками стакана поверх текста. Благородная гордячка останется ни с чем, а он…

А он, прекрасно зная о методах работы секретной службы Аальхарна, снарядил еще одного гонца. Дирижабль отвез его на Восточные острова, где гонец сел на корабль, идущий через сулифаты в Амье. Несколько часов назад послу передали, что гонец успешно достиг пункта назначения и передал документы в нужные руки. «Ничья», – устало подумал Кембери и стал собираться.

Карнавал оглушил Кембери и закрутил в хороводе мелодий, цветов, ароматов и лиц. Посол пробирался сквозь праздничный люд, мельком отмечая про себя, что вон та дама в костюме Первоматери – то есть без костюма, в одной лишь полумаске – вполне может оказаться женой министра финансов, а джентльмен купеческой наружности в пиратском наряде – мастером одного из столичных заводов. Впрочем, не все ли равно? Встретить Хелу, с приличествующим случаю выражением лица сообщить ей неприятные вести и отправиться обратно или же зайти в один из кабаков, где в карнавальный вечер не протолкнешься, и напиться в умат, поминая погибшего товарища, – вот и все, что от него требуется, и больше ничего не нужно. Кембери пожалел, что не захватил с собой даже простенькой маски. «Теряю квалификацию, – подумал он, выходя на набережную. – А в чем эта дура будет? Вроде морской девой собиралась нарядиться?»

Кембери энергично потер виски и уши и всмотрелся в толпу. На набережной играл народный оркестр, и люди танцевали шуструю кавантеллу южных краев. Морских дев было минимум десяток. Кембери огляделся, попутно отцепляя от себя девичьи руки и уворачиваясь от томных объятий: интересующие его женщины все как одна были наряжены в рыболовные сети разных цветов, нисколько не скрывавшие их выдающихся достоинств, мужчины вокруг них так и увивались, давая волю рукам. Ну нет, Хела вряд ли позволила бы себя лапать бог весть кому, тем более зная, что ее ждет важная встреча. Кембери обошел оркестр, в котором несколько музыкантов уже были изрядно пьяны, и двинулся к памятнику Кораблям – вроде бы там тоже мелькнула девушка в рыболовной сети.

Хела действительно ждала его на скамейке у памятника, синюю сеть она накинула поверх довольно закрытого платья. Кембери и сам не смог бы объяснить, что насторожило его в окружающих, однако своему чутью он верил, и поэтому, так и не подойдя к «морской деве», он развернулся и скорым шагом пошел назад.

А к Хеле через несколько минут подсел мужчина в черно-красном домино и маске. Он вроде бы ничего не сказал и не сделал, однако Хела вдруг резко побледнела и потеряла сознание. Мужчина подхватил ее на руки и понес в сторону Белого тупичка, где его ждал неприметный экипаж.

– Неприятности, господин? – осведомился кучер.

Мужчина пожал плечами и принялся усаживать Хелу на скамью.

– Перепила подруга. Ничего, отвезу ее домой. Авось проспится.

Тем временем неприятное предчувствие Кембери почти развеялось. Взяв на лотке бутыль золотистого и шипучего южного вина, он присел на гранитный парапет: раз уж выбрался из дому, то почему бы не развеяться? Вечернее солнце золотило волны Шашунки, по реке скользили празднично украшенные гондолы, и Кембери размышлял о том, что в мире ничто не меняется. Умер его друг, и сам он умрет в свой черед, а солнце будет светить точно так же всем людям, не различая чинов и званий, не делая разницы для убитых и убийц. «Я скатываюсь в банальную меланхолию», – уныло подумал Кембери, и в эту минуту его окликнули:

– Здравствуйте, Вивид.

Кембери обернулся и едва не выронил бутыль: перед ним стояла прекрасная Инна собственной персоной. В простом дорожном платье, с маленькой сумкой в руке, она выглядела так, будто совершила откуда-то побег.

– Моя госпожа! – воскликнул Кембери, спрыгнув с парапета и поцеловав Инне руку. – Вы ли это?

– Я обещала вам свидание, – произнесла Инна, – хотя и не ожидала вас тут встретить. Сколько же народу!

– Что за чудесная встреча! – Кембери подумал, что и в самом деле невероятно рад ее видеть. – Давайте погуляем?

Инна тихо ему улыбнулась.

– С удовольствием, но где-нибудь, где людей поменьше. А что празднуют? Город словно с ума сошел.

– Карнавал, моя госпожа, – ответил Кембери и приобнял ее за плечи. – Пойдемте в парк.

Загородное императорское поместье и изящный легкий дом с тонкими колоннами пришлись Нессе по душе. Добравшись туда в компании Мари, обаятельной девушки, приставленной императором для охраны, Несса вдруг почувствовала себя дома: возможно, потому, что ничто в здании почти не напоминало о традиционной аальхарнской архитектуре, а больше всего оно было похоже на старинную средиземноморскую виллу.

Ее спальня соседствовала с библиотекой и выходила окнами в пышный сад. Там уже отцветали плодовые деревья; Несса открыла окно и впустила в комнату тонкий и нежный фруктовый аромат. Карниз был засыпан белыми полупрозрачными лепестками – Несса вспомнила, как лепестки облетевшей сливы так же падали на подоконник их с Олегом комнаты. Воспоминание мелькнуло, как обычный факт из прошлого, без всякой эмоциональной окраски. Так вспоминают фильм, который смотрели когда-то и уже почти забыли.

Заниматься тут было абсолютно нечем. Несса провела несколько дней за чтением, но в библиотеке почти не оказалось художественной литературы – в основном справочники, энциклопедии и научные труды – и ее впервые царапнула скука. Наблюдая, как в саду тренируется Мари – а девушка, хрупкая и изящная на вид, могла разбить стопку черепков ударом руки и легко пройти по вертикальной поверхности, – Несса думала о доме на Земле, об Андрее, оставшемся в одиночестве, и понимала, что с такой тоской в сердце долго здесь не пробудет.

Потом пост стал подходить к концу, и Несса сказала, что возвращается в столицу – погостила, пора и честь знать. Но неожиданно Мари воспротивилась и уперлась: не велено. Его величество приказал лично, чтобы госпожа Инна не покидала имение до его особого распоряжения. Так что же, выходит, что она в тюрьме? Заступник с вами, госпожа, какая тюрьма, что вы! В тюрьме народ гуртом на полу спит в одной камере и крыс ест, а у вас-то совсем иное дело. Ну, раз она свободна, то завтра же собирает вещи и отправляется к отцу. Не велено, госпожа, государь приказал не выпускать вас из имения. Значит, она все-таки пленница? Ну что вы, госпожа… – Когда беседа пошла на пятый круг по проторенной дорожке, Несса плюнула и решила действовать своими методами.

Конечно, она не смогла бы, как Мари, спрятаться посередине пустой комнаты или бесшумно пройти по верхушкам деревьев, но против маленькой таблетки аламина даже дзёндари была бессильна. Выпив с Нессой вечером чашечку кевеи, Мари крепко заснула, а Несса отправилась в столицу налегке, взяв только маленькую дорожную сумку.