Лариса Петровичева – Мне тебя навязали (страница 7)

Зал Покоя располагался в цокольном этаже дворца – когда Рейвенар спустился туда и вошел в его густую багровую тьму без окон, то услышал едва уловимое всхлипывание. Когда прекрасная Велма увидела его, то провела ладонью по щеке, стирая слезы, и гордо выпрямилась, не желая рыдать перед своим палачом.

Здесь, в этом зале, как правило рыдали. Умоляли о пощаде. Пытались подкупить. Бывший канцлер даже обмочился от ужаса – а ведь сильный был человек, сильный и смелый. Но Велма держалась так спокойно и дерзко, что Рейвенар невольно залюбовался ей.

– Это будет быстро? – спросила она.

Перед казнью ее облачили в грубый балахон из белой ткани, и Велма казалась в нем принцессой. Рейвенар надел перчатки, окатил себя защитным заклинанием – Велма ждала, глядя на него ледяным обжигающим взглядом.

– Да, – ответил Рейвенар. – Мне незачем вас мучить. Передайте Дьяволу мой горячий привет.

– Увы, не смогу, – Велма улыбнулась. – Я пойду к Господу нашему. Прощайте, Рейвенар.

И демонстративно повернулась к нему спиной – и не кричала, когда пламя сорвалось с ладоней Рейвенара и окатило ее зелеными волнами. Четверть минуты, бесконечная и безжалостная, и все было кончено. От гордой фаворитки остался лишь пепел.

Интересно, попрощался ли с ней Марк?

Рейвенар снял перчатки и прошел к ящичку с инструментами – надо было собрать пепел, он пригодится для доброй дюжины зелий. Велма послужит короне, казнившей ее, даже после своей смерти.

И вдруг споткнулся, ощутив прилив.

Рейвенар замер, приложив руку к груди и вслушиваясь в себя. Приливом он называл волну силы, которая иногда накатывала на его душу – она приходила из общего магического поля и подпитывала Рейвенара, с каждым своим приходом делая его все мощнее.

Он никому не рассказывал об этом. Это была его тайна – вот и сейчас Рейвенар застыл, слепо глядя куда-то вперед, в багровую стену – а прилив нахлынул, сминая его и превращая в бесконечно могущественное существо.

Рейвенар и не мечтал о том, чтобы стать таким. Он смотрел одновременно в мир и в глубину своей души и видел, как меняется. Как заклинания, которые давались только магам прошлого, открываются для него золотым сиянием – бери, пользуйся, ты можешь! Тебе теперь доступно то, о чем ты раньше и подумать не мог!

И в этом приливе, в этой силе, он отчетливо увидел нити Адемин дин Валлар. Ублюдка короля Геддевина, свиньи, с которой его соединил королевский приказ.

 

***

– Так значит, ваша мать фаворитка его величества Геддевина.

Морган ушел почти сразу же: поприветствовал новую невестку в Вендиане, очень выразительно взглянул на сына и сослался на государственные дела, которые не требовали отлагательств. Праздничный ужин был почти семейным: канцлер Огилви, которого Адемин видела на подписании мирного договора, государыня Катарина, принцы и жены, принцессы и их фрейлины.

Все они смотрели на Адемин, словно на стейк. Острые ножи в руках готовы были резать живую плоть на кусочки. Взгляды были неприятно ощупывающими, словно собравшиеся хотели заглянуть Адемин под кожу.

– Да, ваше величество, – кивнула Адемин. Изящный ломтик запеченной свинины на тарелке перед ней остался нетронутым – не хотелось ни есть, ни пить.

– И ваш отец признал вас, – продолжала Катарина и вдруг добавила громче, нервно вздрогнувшим голосом: – Я не позволяю своему мужу подобных глупостей!

Рейвенар, который сидел рядом с Адемин, не жаловался на аппетит. Ел он очень быстро и аккуратно, нож двигался, как скальпель в руках хирурга. Принц пришел после того, как Адемин встретили и повели ужинать – сел за стол рядом, и негромкий, но отчетливый запах, который шел от него, был невыносим.

Он словно что-то жарил. Или кого-то жег.

– У мужчин бывают свои слабости, но я считаю, что незачем их поддерживать и одобрять, – Катарина сделала глоток темного густого вина, бесшумно отставила бокал. – И ваш отец выделил вам наследство?

– Да, у меня есть своя доля, – с достоинством кивнула Адемин. Все-таки взяла нож и вилку, отрезала кусочек мяса.

– Отделенная от законных наследников, – Катарина улыбнулась. – Как хорошо, дети мои, что у нас этого нет и не будет. У нас тут, слава Богу, не скотный двор.

Принцессы и жены принцев заулыбались, язвительно и тонко. Динграсс, которая сидела рядом, смотрела с нескрываемым сочувствием.

И это была только разминка. Зная повадки Гертруды и Зоуи, Адемин понимала: это все только начало.

– Принесите ей утку, – скомандовала королева, и слуга бесшумно заменил тарелку Адемин: смуглая утиная грудка пахла медом и соевым соусом. – Это жестоко, в конце концов, подавать свинину…

– Свинье, – негромко, но отчетливо произнесла принцесса Лемма, желчная старая дева с таким выражением лица, словно ее терзала зубная боль.

– Вот именно, дорогая, – королева ослепительно улыбнулась, подняла свой бокал. – Друзья, предлагаю тост: за долгую счастливую жизнь моего сына и его супруги! Пусть будут счастливы!

Адемин сжала ножку бокала, подняла его – в Вендиане не чокались, легонько соприкасаясь краями бокалов. Рейвенар покосился в сторону слуги – тот сразу же принес ему еще свинины.

Нет, он ничего не жарил – он жег. И не просто старые письма – он сжег кого-то заживо.

Вот почему у Адемин волосы шевелятся от ужаса, когда она улавливает этот запах.

– Чем занимаются принцессы Бергарана, ваше высочество? – поинтересовался канцлер, когда все вернулись к еде. – Искусство, благотворительность?

Он выглядел очень спокойным и дружелюбным. Крупный и широкоплечий, Огилви выглядел мельником, а не важной государственной фигурой.

– И то, и другое, – ответила Адемин. – Мои сестры были попечительницами благотворительных фондов. Помогали сиротам и вдовам. А я сотрудничала с музеем современного искусства.

Огилви словно бросил ей спасательный круг – уцепившись за то, что после отъезда вдруг стало казаться бессмысленным, Адемин поняла, в чем найдет отдушину.

– Можно ведь продолжать, – принцесса Софи улыбнулась и посмотрела на мужа. – Покровительствовать зоопарку Даагора. Или скотному двору. Правда, Марк?

Марк одарил жену таким взглядом, что Софи тотчас же умолкла, перестала улыбаться и опустила голову к тарелке.

– Я могу начать прямо сейчас, – Адемин отодвинула тарелку с нетронутой уткой, дотронулась салфеткой до губ. – Создается впечатление, что я уже на скотном дворе. Скотницы Бергарана ведут себя именно так.

В обеденном зале воцарилась глухая тишина. Все уставились на Адемин так, словно никак не могли взять в толк, как это она позволила себе заговорить с ними в таком тоне. Ноздри королевы нервно дрогнули – в ее глазах была такая же ярость, как и у Рейвенара, когда он узнал, что женился даже не на бастарде короля, а вообще неизвестно, на ком.

– Я смотрю, вы прекрасно разбираетесь в повадках скотниц, – сухо заметила Лемма. – Как и полагается свинье. Господи, какой стыд: принять в семью, сидеть за одним столом вот с этим…

Рейвенар пробежался пальцами по скатерти – жест был очень плавным и небрежным. Лемма вдруг взвизгнула – невидимая рука потянула ее за волосы вверх, подняла и швырнула на стол. Потом ударила так, что принцесса прокатилась по нему, сбивая еду, посуду и напитки – отлетела к стене, упала и обмякла игрушкой, брошенной шалуном.

Королева напряженно приподняла кисти рук над столом – то ли призывала к порядку, то ли сдавалась в плен. Марк улыбнулся, взял уцелевший бокал.

– Правильно, – одобрил он. – Давно пора было.

– Матушка, – голос Рейвенара звучал мягко и очень уверенно. – Вы ведь понимаете, я любящий сын.

“Поэтому я не причиню вам вреда”, – закончила Адемин его фразу. Принц поднялся из-за стола, и она встала тоже, словно ее потянули за ниточку.

– А остальных это не касается, – произнес он. – Приятного вечера всем и доброй ночи.

 

***

“Мне ведь придется жить с ним в одних покоях, – с ужасом подумала Адемин, когда за ними закрылись двери. – И спать в одной постели”.

В воздухе пахло жасмином. Спальня принца была просторной и светлой, все здесь дышало утонченной изысканностью и роскошью. На каминной полке Адемин заметила несколько защитных артефактов: золотые сгустки энергии медленно крутились на подставках из темного дерева. Из окон открывался вид на дворцовый парк, озаренный фонарями – Адемин подошла к окну и некоторое время с грустью рассматривала мостик, переброшенный через изящный пруд.

Что ее ждет этой ночью? Будет ли Рейвенар равнодушен или жесток? Или он просто ляжет на эту огромную кровать с темно-синим покрывалом и заснет, сделав вид, что Адемин нет рядом?

– Ты заступился за меня, – негромко сказала она. Рейвенар, который вынимал запонки из манжет, обернулся на голос так, словно только что понял, что Адемин здесь, с ним.

– Не ожидала?

– Честно говоря, нет.

Рейвенар вздохнул и принялся расстегивать рубашку.

– Скажу прямо: мне безразлично, что с тобой происходит. Мои сестры, моя мать могут залить тебя своим ядом, и вот тут, – он дотронулся до груди, – ничего не шевельнется.

Адемин сумела выдавить из себя улыбку. Прекрасно. Пусть он будет равнодушен, лишь бы не прикасался к ней больше.

– Но ты моя жена, – продолжал Рейвенар. – И тот, кто плюет в тебя, невольно попадает и на меня. А я терпеть не могу, когда в меня плюют.