Лариса Лазарова – Искры над серой плитой (страница 3)

Она всегда была такой. Хохотушка и насмешница. Душа компании. Легкая на подъем. Умела радоваться жизни, даже когда жизнь подкидывала ей лимоны. Она умела находить свет даже в самой темной ночи.

А он… Он предал ее. Он оставил ее во тьме. Беззащитную. Страдающую. Одну. Дэн открыл глаза и посмотрел на окно. Евгения все еще стояла там, у свечи. Он видел ее лицо. Красивое, измученное, заплаканное, но все еще его, самое любимое. Всегда казалось, что она выглядит намного моложе своих сорока пяти лет. Может быть, потому что она умела радоваться жизни. Может быть, потому что она любила его.

Отец… Он ушел из семьи, когда Дэн был еще совсем маленьким. Звонил изредка, поздравлял с днем рождения, присылал какие-то деньги. Но настоящего участия в его жизни никогда не принимал. Дэн злился на него, обижался. Считал его трусом и предателем.

А Женька… Она заменила ему и отца, и мать. Она работала на двух работах, чтобы он ни в чем не нуждался. Поддерживала его во всех начинаниях. Верила в него, даже когда он сам в себя не верил. Он любил ее больше всего на свете. Но никогда не умел это говорить. С ней он всегда был таким стеснительным, замкнутым, неумеющим выражать свои чувства.

Сейчас жалел об этом. Больше всего на свете. Он хотел крикнуть ей: «Женька!». Но знал, что она не услышит. Он призрак. Тень прошлого. Эхо упущенных возможностей.

Вспомнил их любимые песни. Nirvana, Radiohead, Linkin Park… Он слушал такую мрачную музыку, а она никогда не жаловалась. Просто говорила: «Главное, чтобы тебе нравилось, Данила».

Он вспомнил книги, которые они читали вместе. «Автостопом по галактике», «Sapiens», «Нейромант»… Она очень поддерживала его увлечение книгами, даже когда он читал всякую «чернуху» и «киберпанк».

Он вспомнил Лену, девочку с красными пандами с пятого этажа. Она была в него влюблена, а он… Боялся признаться себе в том, что она ему тоже нравится. Он боялся любви. Боялся всего на свете. А теперь у него уже и не будет ничего. Вообще ничего.

И вот теперь он здесь. Призрак на крыше. А Женька там, внизу, зажигает свечу, чтобы его не нашла тьма.

Дэн закрыл глаза, лег на холодную крышу своим истерзанным боком. Он не знал, могут ли призраки плакать. Но он плакал. О потерянной жизни, несбывшейся любви, о своей матери.

Он дал себе слово, что сделает все возможное, чтобы помочь ей пережить весь этот кошмар. Доказать ей, что он не пропащий. Что любит ее. Он рядом. Теперь целую вечность.

ГЛАВА 2. ПРАВИЛА МИРА.

Тихая осенняя ночь опустилась на город. Дэн остался один на крыше под мелким моросящим дождем. Тот проникал сквозь него, оставляя на коже мурашки, хотя он больше не чувствовал своего тела так, как раньше. Холод был другим – не таким, как при жизни. Он не заставлял дрожать, а скорее обволакивал изнутри. Точно кто-то лил ему в душу ледяную воду.

Сначала он пытался отвлечься. Считал огни в окнах, представлял, что происходит за каждым из них. Каждый светящийся квадратик казался ему маленьким миром, в котором кипела жизнь. Там, за стеклами, люди ужинали, смеялись, ссорились, смотрели фильмы. Там была жизнь, настоящая, яркая, а он был здесь, наверху, в этом странном, холодном пространстве, где даже дождь казался чужим.

Ему было страшно. Не так, как в детстве, когда он боялся темноты под кроватью, а глубже, острее. Каждый шорох, скрип металла заставляли его вздрагивать. Ему мерещились когти и клюв ужасного Стража, будто бы следящего за ним из темноты. Дэн несколько раз поскользнулся на мокром бетоне. Его охватила паника: «А что, если я упаду? Опять?». Но потом он ворчал себе под нос: «Призрак, упавший с крыши, дважды – это уже совсем не смешно».

Камень вины, который он носил в груди, болел, но уже не так сильно. Он привык к этой боли, как привыкают к старой ране, что ноет перед дождем. Иногда он даже забывал о ней. Особенно, когда смотрел вниз, на город, который когда-то был его домом.

Он заметил, что в их квартире нет света.

«Мама уехала к бабушке», – подумал он.

Евгения всегда так делала, когда ей было тяжело. Она уезжала к своей матери, чтобы побыть в тишине. Вдали от всего, что напоминало о потере. Дэн представил, как она сидит на кухне, пьет чай и смотрит в окно. Ему стало так грустно, что он закрыл глаза.

Но потом увидел свет в окне Лены. Она дома. Её окно было одним из тех, что светились в темноте. Но, в отличие от других, оно притягивало его как магнит. Дэн видел её через приоткрытое окно: в наушниках, в коротком топе и маленьких шортиках, она кружилась по комнате, обнимая новую мягкую игрушку – красную панду. Её движения были такими легкими, такими свободными, что Дэн не мог оторвать глаз. Она танцевала так красиво, что у него перехватило дыхание. Он никогда не видел её такой. В школе она всегда была немного скромной, замкнутой. Здесь же, в своей комнате, она казалась другой – живой, настоящей. Её волосы, обычно собранные в хвост, теперь рассыпались по плечам, и каждый поворот головы заставлял их развеваться, как светлое облако. Дэн чувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Ему было стыдно подглядывать, но он не мог остановиться.

Через приоткрытое окно до него доносилась музыка. Он не мог разобрать слова, но ритм такой заразительный. Он сам начал слегка покачиваться в такт. Подтанцовывать. Лена смеялась, крутилась, подбрасывала панду в воздух и ловила её. Дэн почувствовал, как его щеки горят. Ему хотелось крикнуть, позвать её. Он знал, что она не услышит.

Коридор школы пах мелом, пылью, дешевым стиральным порошком и чем-то неопределенным из столовой. Обычно он недолюбливал этот запах, но в тот день… В тот день этот запах стал частью чего-то особенного, незабываемого.

Он опаздывал, бежал, как обычно, на урок алгебры. В наушниках гремел Ghostemane, пытаясь заглушить нарастающее чувство тревоги перед контрольной. И вдруг – столкновение. Словно бы врезался в невидимую стену. Книги, тетради – все разлетелось по затоптанному полу коридора.

Лена. Она стояла перед ним, растерянная, с высоким хвостом своих дивных светло-русых волос. Ее зеленые глаза смотрели на него с удивлением и… Кажется, испугом. Она уронила учебники. Его учебники тоже валялись рядом.

Он машинально опустился на корточки, помогая собирать разлетевшиеся книги. Пальцы их случайно соприкоснулись. Его сердце пропустило удар. Он почувствовал сильный, почти электрический разряд, пробежавший по всему телу.

Поднял голову. И столкнулся с ее взглядом. Их лица оказались совсем рядом. Так близко, что он мог разглядеть каждую ресничку, каждую родинку! Так близко, что он почувствовал ее дыхание на своей коже.

И запах. Боже, этот запах! Ваниль. Сладость. Не приторная, а нежная, обволакивающая. И еще что-то. Неуловимое, пьянящее, оно сводило его с ума. Он не мог понять, что это. Может быть, запах ее кожи? Может быть, запах ее волос? Может быть, запах ее души?

Он никогда раньше не был так близко к девушке. Не чувствовал ничего подобного. Все его тело враз напряглось как струна. Дыхание остановилось. Он боялся пошевелиться, боялся разрушить этот момент.

Она улыбнулась. Мило, робко, но улыбнулась.

– Спасибо, Дэн, – просто сказала она. Наверное, с таким звуком шелестят крылья ангелов.

В этот момент его сердце взорвалось. Тысячей маленьких звездочек, осветивших все вокруг. Ему казалось, что он сейчас упадет в обморок. Что он просто не выдержит такого напряжения. Он чувствовал, как кровь прилила к лицу, как горят щеки. Он не знал, что сказать. Он просто молчал, глядя на нее как дурак.

Слышал, как гулко стучит его сердце в ушах. Ему казалось, что все вокруг исчезло, что остались только они. Вдвоем. Он поднялся, как пьяный, протянул ей руку, помогая встать. Лена взяла его ладонь. Пальцы коснулись ее кожи. Теплой и мягкой. Он снова почувствовал электрический разряд.

Он пробормотал невнятно что-то вроде «пожалуйста» и, не дожидаясь ответа, выбежал из школы во двор. Ему нужен был воздух. Нужно было прийти в себя.

Во дворе курили знакомые парни. Он никогда раньше не курил в школе. Считал это глупым и вредным. Но сейчас ему нужна была сигарета. Что-то, что вернет его в реальность, что поможет успокоиться.

Он подошел к парням, попросил сигарету. Пальцы тряслись, как у какого-нибудь наркомана. Он еле-еле смог прикурить. Затянулся. Горький дым обжег горло. Ему стало немного легче.

Он еще долго стоял во дворе, курил и смотрел на небо. Думал, что сошел с ума. Никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Не знал, что это. В тот момент он был так потрясен и счастлив каким-то новым, незнакомым ему ощущением, что еще долго не мог забыть такой пустячок. Столкновение в коридоре. Рассыпавшиеся книги. Случайное прикосновение пальцев. Улыбка Лены. И этот запах. Запах ванили и чего-то еще, сладкого и прекрасного. Не понимал. Но ему это нравилось. Очень.

Все так просто, но он запомнил этот момент навсегда. Он пересматривал его в голове тысячи раз, словно любимый фильм. Он мечтал о Лене. Он хотел быть рядом с ней. Снова почувствовать этот запах.

Теперь же, глядя на нее из своего призрачного мира, он понимал, что уже не сможет сказать «пожалуйста» или «спасибо». Он не сможет коснуться ее руки, ничего уже не почувствует. Все пропало. Она даже не узнает, как ему нравилась.