Лариса Лазарова – Искры над серой плитой (страница 5)

– И последнее на сегодня. Но не последнее в принципе. – Кот важно поднял лапу, демонстрируя острые когти. – Всегда прислушивайся к скрежету. И если тебе кажется, что ты слышишь – тебе уже не кажется. Беги, исправляй то, что наворотил. Страж никогда не появляется внезапно. Почти никогда. А когда появляется… Ну, ты поймешь. И лучше, чтобы ты никогда этого не увидел.

Круглая с пухлыми щечками и маленьким розовым носиком морда была совсем рядом с Дэном. Небольшие, закругленные, с кисточками на кончиках ушки вздрагивали, прислушиваясь к звукам вокруг. Мартын был очень чутким котом. Слышал то, что другие и представить себе не могли. У него была своя собственная система оповещения о надвигающейся опасности.

– А можно я спрошу? – поинтересовался Дэн и получил благосклонный кивок. – А почему Непрощающая называет тебя существом?

Мартын стушевался, глаза его заметались, короткие толстые лапки с мягкими подушечками вдруг выпустили острые коготки, царапая старый рубероид. Длинный пушистый хвост нервно стегнул крышу.

– Это очень, очень, очень семейная история! – мяукнул он и еще раз стегнул хвостом. – И я бы попросил тебя больше не вспоминать этот неприятный… Эпитет!

Дэн улыбнулся.

– Обалдеть, – восхитился он. – У тебя такой богатый словарный запас! И ты очень умный и талантливый, только такой кот может мне помочь.

Мартын с недоверием смотрел на Дэна прищуренными глазами, как будто пытаясь разгадать его истинные намерения.

– Ты тоже – приятный! – протянул он, не особенно уверенно и еще раз, на всякий случай, хлестнул хвостом. Потом совсем убрал когти и, уже более дружелюбно, пододвинулся к мальчику. – А ты действительно думаешь, что я талантливый?

– А то! – лихо ответил Дэн. – Ты же тут главный по крышам? И еще у тебя такой голос… Артистичный.

Мартын еще ближе пододвинулся к нему и теперь терся своим, наверное, теплым боком о ноги призрачного знакомого. Пытаясь согреть его своей пушистой шкуркой.

– И я очень, очень много занимаюсь, развивая свой запас слов и даже символов! – мяукнул он и пристально уставился на Дэна, точно пытаясь поймать его на неискренности.

Дэн попробовал погладить Мартына, но получилось не очень. Его рука прошла сквозь кота, словно сквозь дым. Он вздохнул и совершенно честно сказал:

– Знаешь, Мартын, ты за последнее время, что я провел на этой крыше… Самое лучшее, что было в моей новой жизни!

Глаза кота стали еще больше, наполнились влагой, готовые в любую секунду пролиться слезами. Он смахнул лапой с мордочки (ах, соринка, соринка! Может, это и не соринка вовсе, а просто кошачий способ скрыть смущение) и крепче прижался к Дэну. Надеялся, что мальчик сможет защитить его от каких-то неведомых, но явно пугающих кошачье сердце вещей.

– Знаешь, – тихо всхлипнул он, – мне кажется, у нас с тобой все получится. Ты такой… Правильный призрак. Сделан по лекалам, как это у вас, у людей, говорится.

Кот и мальчик обнялись, сидя на холодной крыше под бледным светом луны, которая внимательно наблюдала за ними, как за двумя чудаками, нашедшими друг друга в этом огромном мире. Шерсть кота искрилась, сверкала миллионами маленьких искр. Отражала лунный свет, создавая вокруг них сияющий ореол. Может, хоть он сможет немного согреть их в эту прохладную ночь. Мартын повернул морду к Дэну, но не мог выразить словами то, что чувствовал.

– Мне так давно не приходилось общаться с адекватными призраками, ты просто не представляешь! – вздохнул он, выдыхая теплый, с ароматом валерьянки, воздух. – Мы отлично проведем отпущенное нам время. Я завтра же познакомлю тебя с нашими. Их немного в нашем подъезде, но ребята – золотой запас, бриллианты чистой воды! Вот увидишь, они тебе понравятся.

– Понравлюсь ли я им? – вздохнул Дэн, отводя взгляд в сторону. Он не был уверен в себе, в своей нужности. Он уже потерял все, чем дорожил, а теперь боялся, что его отвергнут и здесь. В этом странном и непонятном мире.

– Конечно! Обязательно! – всполошился Мартын, словно почувствовав его сомнения. Он даже суетливо забегал вокруг мальчика, стараясь его подбодрить своей энергией. – Ты просто не представляешь, сколько неблагодарных, агрессивных призраков мы вынуждены были пережить на этой крыше! И не сосчитать! Вечно недовольные, ноющие, вечно им что-то не так. А ты – совсем другое дело! Ты… Ты – как глоток свежего воздуха! Как… Как свежая сметана для кота!

– Скажи, Мартын, – спросил Дэн, не глядя на кота, по-прежнему ощущая себя неловко. – А куда они потом девались, эти неадекватные, несчастные призраки? Куда они ушли?

Мартын погрустнел, сел рядом и ткнулся своим розовым носом в призрачную руку Дэна. Пытаясь разделить его печаль, желая сказать: «Не бойся, я с тобой».

– Они не ушли, – прошептал он, голос еле слышно дрожал. – Почти все здесь и остались. Почти. И никуда не уходят.

– Ты мне их покажешь? – шепотом спросил Дэн, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Холодный ветер прошелся по его коже, хотя ветра на крыше не было. Женька говорила: «гусь прошел по твоей могиле»! И делала страшные глаза. Оказывается, это совсем не смешно. Вообще.

Мартын неопределенно покачал головой.

– Когда-нибудь, дорогой, когда-нибудь ты обязательно их увидишь. Только… Не торопись. Это тяжелое зрелище. Тебе будет очень больно. Может, даже больнее, чем камень вины. Ты постарайся, чтобы у тебя все пошло по-другому. Не так, как у них всех. Постарайся, чтобы твоя история отличалась от других подобных историй. Мне очень хочется, чтобы тебе повезло. Или как там у вас, у людей, это называется? Чтобы удача улыбнулась тебе.

– Спасибо, котик. – Дэн опять попробовал погладить Мартына, но его рука снова прошла сквозь кота. Не получилось. Он вздохнул, вспоминая, как раньше, живым, гладил кота. Этого же Мартына. – Только так говорится у людей. В настоящее время ко мне, да и к тебе это совершенно не относится. Ты – кот, я – призрак. И все. Конец.

Зеленые глаза кота светились в темноте, как две крошечные звезды, оказавшиеся совсем рядом. И в этих глазах отражалось столько всего: сочувствие, понимание, надежда.

– Тебе уже нельзя отчаиваться, мальчик, – мягко сказал Мартын, слегка прижавшись к Дэну, стараясь передать ему хотя бы немного своего тепла. Что, впрочем, было совершенно невозможно. – Только двигаться вперед. И из своего опыта, небольшого, если считать от начала времен, скажу тебе, что абсолютного конца, оказывается, не существует. Есть только движение. Только движение. Только… Вечная дорога. Путь.

«Опять какой-то путь и дороги!» – засыпая, думал Дэн.

– Бедный ребенок, он даже не представляет, что его ждет на этой крыше! – проваливаясь в сон, бормотал Мартын.

Они уснули рядом, укрытые одеялом из звезд, которое расстелила над ними ночная мгла. Дэн впервые не боялся. Пока. И чувствовал себя не одиноким. Наверное, страх и боль, как и все остальное, были еще впереди.

ГЛАВА 3. ПОДЪЕЗД – КАК МИКРОСИСТЕМА ЖИЗНИ

Подъезд высотки, где когда-то обитал Дэн, был типичным представителем своего класса – ничем не примечательным, но по-своему уютным и живым. Здесь, как в капле воды, отразилась вся палитра человеческих эмоций и характеров. Создалась неповторимая атмосфера, которая часто встречалась в этом городе. Да и в других городах тоже.

Иногда случалось, что кто-то забывал вынести мусор вовремя, и тогда подъезд наполнялся специфическим ароматом. Напоминающим о забытых надеждах и несбывшихся мечтах. Мусорные пакеты, оставленные у дверей, тихо благоухали. Пока какая-нибудь сердобольная душа, не выдержав натиска вони, не решалась отнести их куда следует, тихо ворча себе под нос о нерадивых соседях.

Зато, в противовес этому мусорному безобразию, там же, у лифта, разгорались нешуточные страсти. Влюбленные парочки, позабыв обо всем на свете, целовались, прижавшись друг к другу. Их чувства пронзали весь подъезд теплом и светом, как яркое солнце пробивается сквозь серые стены.

Кто-то очень ждал кого-то, сидя на подоконнике между этажами, страдая и глядя на луну, надеясь, что она подскажет ответ на мучающий вопрос. Их взгляды, полные тоски и ожидания, пронизывали весь подъезд. Напоминая о том, что в жизни есть не только радость, но и печаль.

Некоторые жители выносили на подоконник подъезда горшок с зеленым растением, которому больше не было места в квартире. Это несчастное сиротливое растение, забытое всеми, тихо чахло. Пока не находился другой обитатель, который начинал поливать и подкармливать его. И тогда, ни с того ни с сего, оно вдруг расцветало и радовало взгляд пробегающих мимо жильцов, сообщая о том, что даже в самых темных уголках жизни всегда есть место для чуда.

Кто-то плакал в подъезде, потому что нельзя было расстраивать домашних, а слезы, как известно, нужно где-то выплакать. И подъезд, как верный друг, принимал их печаль, не требуя ничего взамен.

А некоторые подрастающие особы, когда им было запрещено надевать короткие юбки и краситься, прятали в переходах пакеты с вещами и переодевались здесь же, вздрагивая от холода и ужаса быть разоблаченными. Их бунтарский дух наполнял весь подъезд энергией протеста и жаждой свободы.

Случалось, что кто-то из соседей падал и спал прямо на полу в измененном сознании, а иногда и не только спал… Потом бежал, в страхе, оставляя за собой подозрительные мокрые следы. И тогда весь подъезд объединялся. Долго еще неслись крики и проклятия вдогонку негоднику, пытаясь изгнать зло из своего общего дома.