Лариса Кириллина – Бегство «Соллы» (страница 15)
Он заехал во двор и загнал каррион под навес, служивший гаражом для семьи Майвэй и соседей по дому. Отцовской машины на месте не было, и Силлао, во избежание излишнего любопытства чужих, накинул на заляпанный грязью кузов защитную пленку.
Сына встретила мать. Отец находился на службе и не знал, отпустят ли его вечером. Мать выглядела очень измотанной и периодически кашляла. Глаза потускнели, как у рыбы, вытащенной из воды. Цвет кожи приобрел нездоровую зеленоватость. У нее всегда были слабые легкие. Они рассчитывали, что Силлао-старший заработает денег, выйдет в отставку, и тогда семья купит домик где-нибудь возле моря, в теплых краях. Теперь все планы порушились, никто не знает, что будет завтра.
Лишь оказавшись за столом, Силлао понял, насколько он голоден. Еда была крайне простая – похлебка из концентрата с подогретой лепешкой, но она показалась настолько вкусной, что хотелось немедленно попросить добавки. Однако он придержал свою жадность. Скорее всего, продовольствие в замкнутое поселение поступает нерегулярно. Продукты следует экономить.
Чтобы не пугать и без того печальную мать, Силлао не стал ей рассказывать о своих безрассудных поступках и о невольном участии в мятеже. Про чрезвычайное положение в Уллинофароа она уже знала, и сочла совершенно естественным желание сына выбраться из охваченного смутой города и присоединиться к родным. Силлао упомянул о смерти господина Лайно Сенная, который успел выплатить причитавшееся ему щедрое жалованье. Стало быть, средства к существованию у Силлао на некоторое время есть, и он хочет внести свой вклад в семейную кассу.
Мать покорно кивала, ничему не радуясь. Деньги стремительно утрачивали значение. В игру вступали другие силы, на которые семейство Майвэй не могло рассчитывать. Несмотря на службу в военном ведомстве, отец отвечал лишь за средства связи, и ему не полагалось никакого оружия. Транспорт был только служебным. Профессия Силлао всегда оставалась нужной, однако он еще не достиг в ней известности и не успел защитить диссертацию. Все его познания в радиомедицине оказались бы бесполезными при отсутствии сложной аппаратуры и дорогостоящих медикаментов. Без них он превращался в обычного сельского медика, умеющего всё понемногу.
«Вы не слушаете новости?» – спросил Силлао во время повисшей томительной паузы в разговоре.
«Они настолько ужасны, что не хочется лишний раз огорчаться», – призналась мать.
«Можно, я всё же включу ИССО?» – «Как хочешь», – вяло согласилась она, принявшись убирать со стола под монотонное гудение кондиционера.
Силлао включил приёмник.
Беспорядки в Уллинофароа продолжались и, похоже, не собирались стихать, а Военная Администрация ничего не могла с этим сделать. В наступившей неразберихе был один отрадный момент: за Силлао, укравшим чужой каррион, никто гоняться не стал. Властям было не до какого-то сбежавшего доктора. Если бы на всю империю было названо его имя, то в дом Майвэев уже бы пришли.
Сводки метеорологов ничего хорошего не сулили. Картина примерно та же, без улучшений. Но и без заметных сдвигов к худшему. Впрочем, прошел всего день. Динамика процесса становится очевидной, если отслеживать сводки за несколько суток или за месяц. Министерство природных ресурсов взяло за правило убирать «устаревшие данные» со всех сайтов и из прочих источников, но, если сразу фиксировать информацию и сохранять ее для себя, картина получалась устрашающая. Экстраполяция графика отводила жизни на планете Уйлоа всего несколько лет – от трех до семи. В наихудшем варианте получалось два года, в самом благоприятном – лет десять. Скорее всего, истина посередине. Примерно пять. При неуклонно ухудшающейся ситуации.
Вновь позвонил отец. Он удивленно обрадовался благополучному приезду Силлао. Но сообщил, что с работы сегодня его не отпустят. Он поспит пару часов на месте в комнате отдыха и выйдет в вечернюю смену. События разворачиваются неслыханные, отлучаться нельзя, да ему и самому не хотелось бы упустить возможность поучаствовать в чем-то подобном.
Изъяснялся он расплывчатыми фразами, по-иному не разрешалось.
Силлао не осмеливался спросить, связана ли сверхурочная работа с кораблем инопланетян. Скорее всего, так и есть. Иначе зачем заставлять безотлучно дежурить на космодроме столь квалифицированного связиста? Там немало обычных сотрудников.
Сам Силлао едва заставлял себя шевелиться и разговаривать. Он тоже не спал больше суток и до сих пор держался на нервной энергии, которая, когда он оказался в родительском доме, стремительно иссякала – подобно атмосфере Уйлоа под беспощадным солнечным вихрем, несущимся с Ассоана.
Он принял краткий – по таймеру – душ (экономить теперь приходилось и воду!) и лег в постель.
Ему снилась Лаинна. Уже мёртвая, но произносившая нездешним и повелительным голосом: «Уезжайте! Куда угодно! Спасайтесь! Будьте счастливы – ради меня!»…
Переговоры с инопланетянами
Утром первым, кого он увидел, был отец. Силлан Майвэй явственно постарел и выглядел старше своих лет.
Они сначала чинно соприкоснулись ладонями, как вменяла учтивость, а затем по-родственному обнялись.
– Хорошо, что ты здесь, – сказал отец. – В такое время лучше держаться вместе.
– Мне пришлось спасаться бегством, – признался Силлао. – Возможно, я в розыске.
– Что ты натворил?
– Лично я – ничего. Но мои слова побудили толпу штурмовать дворец. Со всеми ужасающими последствиями.
– Ты тоже там был?
– Да, конечно. Но клянусь тебе, я не проливал ничьей крови. И не брал ничего из дворцовых сокровищ. Кроме… каких-то старинных карт.
– А зачем тебя туда понесло?
– Я… надеялся отыскать и спасти одну женщину. Принцессу Лаинну. Я ухаживал за ее умиравшим отцом до последних часов. Ее забрали из дома насильно. И… она была мне… небезразлична. Мы хотели вместе уехать. Куда-нибудь. Она чувствовала себя в семье императора очень несчастной. Особенно после утраты мужа и смерти маленькой дочери.
– Поскольку ты явился сюда один, без нее, она…
– Погибла. Покончила самоубийством. У нее была капсула с ядом.
– Тебя видели рядом с телом?
– Не знаю. Возможно. Там творилось невесть что, все грабили и убивали. Не прими она смерть добровольно, я вряд ли сумел бы избавить ее от насилия.
– Понятно. Сын, я, конечно, не выдам тебя, однако дежурные на посту уже зафиксировали твой приезд. Спрятаться в городке почти негде. Могу лишь попробовать ближе к ночи отвести тебя в производственные помещения, где строилась «Солла». Сейчас там нет никого, и главный ангар практически не охраняется.
– Спасибо, отец.
– Но долго ты там оставаться не сможешь. Это небезопасно. Если я раз-другой прогуляюсь в ту сторону вечером, чтобы принести тебе еду и одежду, меня могут и не заметить. А если туда постоянно начнем наведываться мы с твоей матерью, нас выследят. Здесь все друг за другом присматривают. Отношения с соседями вроде бы мирные, но любая оплошность чревата доносом.
– Я постараюсь не обременять вас, отец. К тому же в таком потоке событий обо мне, вероятно, скоро забудут.
– Да, сын. Хаос и катастрофа иногда помогают выжить и уцелеть.
– Что слышно про инопланетный корабль? Есть новости?
– Есть. Это пока совершенно секретно, однако тебе я скажу: разработан план возможного приземления наших… гостей.
– Значит… контакт установлен?!..
– Переговоры, по крайней мере, идут. Полного понимания пока не достигнуто. Но стало ясно: пришельцы не агрессивны. Они не ответили огнем на наш ракетный удар, а просто включили какое-то неизвестное нам защитное поле. Их технологии настолько совершеннее здешних, что даже военные поняли: нападать на них – самоубийство. Нужно понять, чего им надо.
– Если они полагают, что Уйлоа прекрасно годится для основания инопланетной колонии, то у нас для них неприятные новости, – ядовито заметил Силлао. – Впрочем, мы же не знаем природу пришельцев. Вдруг планета без атмосферы и биосферы им как раз и нужна. И они спешат закрепить за собой территорию, пока их не опередили соперники. Очистят поверхность от всяких отбросов и выстроят тут чудесный неорганический мир.
– Скоро всё выяснится, – устало сказал отец. – Сейчас они анализируют передачи с Уйлоа, а наши лингвисты пытаются расшифровать их язык. Идет непрерывный обмен сообщениями.
– Через ваш узел связи?
– Конечно. Команду переговорщиков уже доставили в пункт управления космодромом.
– А, так это они, вероятно, промчались по трассе мимо меня… Я уже подумал – погоня, но нет, они даже не притормозили. Мой каррион их нисколько не интересовал.
– Это к лучшему. Если за тобой сюда еще не пришли, значит, ты вовремя скрылся из Уллинофароа. Только лучше не выходи из дома и ни с кем не общайся по своему ойссону.
– Да, отец. Постараюсь не подвести вас.
– Извини, мой сын. Больше нет сил разговаривать. Смертельно устал. Пойду посплю. Но боюсь, отдохнуть как положено мне не дадут. Ближе к вечеру станет ясно, вызовут ли меня в узел связи, или я сумею проводить тебя в тот ангар.
Заняться было особенно нечем. Силлао провел весь день на кухне, помогая матери по хозяйству и непрерывно слушая новости от ИССО. Местная сеть ничего не транслировала – космодром соблюдал режим строжайшей секретности.
Воздушные рейсы на Сеннар прекратились после гибели двух переполненных иссионов. Пилотирование в условиях плохой видимости и взбесившегося магнитного поля представлялось крайне рискованным. Морские пути пока действовали, но попасть на судно тоже мог не каждый желающий, даже за огромные деньги. Военная Администрация предупреждала, что на Сеннар эвакуируют только централизованно, и только тех, чьи профессиональные компетенции сочтут полезными для выживания на другом континенте.