Лариса Черкашина – Три века с Пушкиным. Странствия рукописей и реликвий (страница 25)

Внутреннее убранство церкви Святой Параскевы Пятницы, где был крещён Абрам Ганнибал. Фотография автора. 2019 г.

Публикуется впервые

…Пушкин – историк серьёзный. «Не смею и не желаю взять на себя звание Историографа после незабвенного Карамзина, – полагал он, – но могу со временем исполнить давнишнее мое желание написать Историю Петра Великого и его наследников до Государя Петра III». В последние годы жизни поэт был увлечён деяниями и самой личностью Петра Великого, и все сведения добыты им из архивов, где он самозабвенно работал. Так что в достоверности исторических фактов и событий сомнений нет.

Стоит заметить, что и в 1707 году Пётр I вновь побывал в Вильне и, весьма вероятно, его также сопровождал маленький арап. Но путь следования русского царя был совсем иным: Пётр в сопровождении свиты выехал в Вильну из Варшавы. И об этом также упоминает Пушкин в «Истории Петра».

Видимо, поэтому и не вызывал сомнений у поэта год крещения его прадеда.

Приключения африканца во Франции

Фамилией Ганнибал Абрам Петрович стал подписываться значительно позднее, в зрелые годы, первая же фамилия – Петров, как и отчество, – была дана в честь «августейшего восприемника».

Будто эхо из века ХХ, поэтический отклик Марины Цветаевой: «Был негр ему истинным сыном…»

Но вот что ведомо было о жизни прадеда самому поэту: «До 1716 году Ганнибал находился неотлучно при особе Государя, спал в его токарне, сопровождал его во всех походах».

Тринадцатилетним подростком Абрам Ганнибал получил своё первое боевое крещение в Полтавской битве. Об этом знаменательном факте Пушкин вспоминает и в письме к брату Льву: «Присоветуй Рылееву в новой его поэме поместить в свите Петра I нашего дедушку. Его арапская рожа произведёт странное действие на всю картину Полтавской битвы».

Абраму Петровичу довелось стать участником и других знатных баталий под предводительством Петра Великого: сражения при Гангуте, Прутского похода. Молодой арап находился неотлучно при государе, исполняя обязанности его камердинера и секретаря. Но вскоре ему пришлось разлучиться со своим августейшим покровителем. Вот как о том повествует его правнук в ярком, но, увы, незаконченном романе «Арап Петра Великого».

Александр Пушкин:

«В числе молодых людей, отправленных Петром Великим в чужие края для приобретения сведений, необходимых государству преобразованному, находился его крестник, арап Ибрагим».

Приятель поэта Алексей Вульф, побывав у Пушкина в Михайловском в сентябре 1827-го, вспоминал: «…Показал он мне только что написанные первые две главы романа в прозе, где главное лицо представляет его прадед Ганнибал, сын Абиссинского эмира, похищенный турками, а из Константинополя русским посланником присланный в подарок Петру I, который его сам воспитывал и очень любил. Главная завязка этого романа будет – как Пушкин говорит – неверность жены сего арапа, которая родила ему белого ребёнка и за то была посажена в монастырь. Вот историческая основа этого сочинения».

Итак, приехав в Париж в июне 1717 года, Пётр I оставил там своего любимца, дабы тот в совершенстве изучил артиллерийские и фортификационные науки.

Обучался Ганнибал в военной артиллерийской школе при гарнизонной крепости Ла Фер и показал в учебе отличные успехи. В начавшейся в 1719 году войне с Испанией он в рядах французских волонтёров штурмовал города Фуэнтерабию и Сан-Себастьян и был ранен в голову в «одном подземном сражении». За храбрость Ганнибал произведен в офицеры французской армии.

Сохранилось послание самого Абрама Петровича: «…Послан я был для наук в чужие края и по всемилостивейшему Его Императорского Величества соизволению был в службе Его Королевского Величества Французского в лейб-гвардии капитаном…»

Вряд ли привольно жилось молодому африканцу в Париже. Во всяком случае, его письма к государю, «слёзные вопли», с сетованиями на бедность и с просьбами о прибавке жалованья, дабы вести жизнь достойную, свидетельствуют о постоянной нужде, что терпел Абрам Ганнибал. И так ли он кружил головы именитым француженкам, как герой пушкинского романа, не пропуская «ни одного бала, ни одного праздника» и предаваясь «общему вихрю со всею пылкостию своих лет и своей породы»?

Александр Пушкин:

«Появление Ибрагима, его наружность, образованность и природный ум возбудили в Париже общее внимание. Все дамы желали видеть у себя le Negre du czar (царского негра – франц.) и ловили его наперехват…»

Пушкину легко воссоздать те сомнения и надежды, что бурлили в душе неведомого прадеда, по праву родства передав ему собственный опыт: «Мысль, что природа не создала его для взаимной страсти, избавила его от самонадеянности и притязаний самолюбия, что придавало редкую прелесть обращению его с женщинами».

Ведь для них, по самоощущению героя, он являл «род какого-то редкого зверя, творенья особенного, чужого, случайно перенесённого в мир, не имеющий с ним ничего общего». И «даже завидовал людям, никем не замеченным, и почитал их ничтожество благополучием».

И как психологически верно описана встреча Ибрагима с графиней D., пресыщенной однообразием света и обратившей свой тоскующий взгляд на высокого и стройного африканца, находя «приятное в этой курчавой голове, чернеющей посреди пудреных париков её гостиной». Автор не преминул уточнить, что «Ибрагим был ранен в голову, и вместо парика носил повязку». Далее – развитие романа, когда ещё «любовь не приходила ему на ум, а уже видеть графиню каждый день было для него необходимо». И кульминация: «…Увлечённая силою страсти, ею же внушённой, изнемогая под её влиянием, она отдалась восхищённому Ибрагиму…» С истинной страстью любил графиню и молодой африканец.

Роман с графиней-француженкой вряд ли мог случиться в реальной жизни «царского негра», бедствовавшего в Париже. Зато молодые парижанки явно являли ему своё «сладостное внимание», и опытом любовных утех Абрам Ганнибал не был обделён.

Александр Пушкин:

«Пётр был очень им доволен и неоднократно звал его в Россию, но Ибрагим не торопился. Он отговаривался различными предлогами, то раною, то желанием усовершенствовать свои познания, то недостатком в деньгах, и Пётр снисходительствовал его просьбам, просил его заботиться о своём здоровии, благодарил за ревность к учению и, крайне бережливый в собственных расходах, не жалел для него своей казны, присовокупляя к червонцам отеческие советы…»

Париж словно не желал отпускать молодого влюблённого африканца. И вновь записки поэта: «Пётр I неоднократно призывал его к себе, но Ганнибал не торопился, отговариваясь под разными предлогами. Наконец Государь написал ему, что он неволить его не намерен, что предоставляет его доброй воле возвратиться в Россию или остаться во Франции, но что во всяком случае он никогда не оставит прежнего своего питомца. Тронутый Ганнибал немедленно отправился в Петербург. Государь выехал к нему на встречу и благословил образом Петра и Павла, который хранился у его сыновей, но которого я не мог уж отыскать».

В Красном Селе, по мысли Пушкина, встретил Пётр I своего темнокожего любимца Абрама Ганнибала, воротившегося наконец-то из Парижа в Россию.

Александр Пушкин:

«Оставалось 28 вёрст до Петербурга. Пока закладывали лошадей, Ибрагим вошёл в ямскую избу. В углу человек высокого росту, в зелёном кафтане, с глиняною трубкою во рту, облокотясь на стол, читал гамбургские газеты. Услышав, что кто-то вошёл, он поднял голову. «Ба! Ибрагим? – закричал он, вставая с лавки. – Здорово, крестник!» Ибрагим, узнав Петра, в радости к нему было бросился, но почтительно остановился. Государь приблизился, обнял его и поцеловал в голову. «Я был предуведомлён о твоём приезде, – сказал Пётр, – и поехал тебе навстречу. Жду тебя здесь со вчерашнего дня». Ибрагим не находил слов для изъявления своей благодарности».

Не всё исторически достоверно у Пушкина, да и сам он сетовал, что «в России, где память замечательных людей скоро исчезает, по причине недостатка исторических записок, странная жизнь Аннибала известна только по семейственным преданиям». Многие документальные свидетельства о жизни и деяниях Абрама Петровича открылись сравнительно недавно.

Парадокс истории: величие государственных свершений Петра не затмило, казалось бы, такую малость – участие императора в судьбе крестника-арапчонка.

Итак, в начале 1723 года, после своего почти шестилетнего пребывания за границей, царский крестник вернулся в Россию. С собою из Парижа он привёз прекрасную библиотеку с трудами по математике, философии, географии, истории и прочим наукам. Да и сам Абрам Ганнибал, одарённый немалыми талантами, отличался начитанностью и образованностью.

Александр Пушкин:

«Во время обеда Государь с ним разговаривал о разных предметах, расспрашивал его о Испанской войне, о внутренних делах Франции, о регенте, которого он любил, хотя и осуждал в нём многое. Ибрагим отличался умом точным и наблюдательным; Пётр был очень доволен его ответами; он вспомнил некоторые черты Ибрагимова младенчества и рассказывал их с таким добродушием и весёлостью, что никто в ласковом и гостеприимном хозяине не мог бы подозревать героя полтавского, могучего и грозного преобразователя России».

Вскоре Пётр I определил своего любимца в бомбардирскую роту Преображенского полка, считавшуюся наиболее привилегированной в русской армии.