Лариса Черкашина – Три века с Пушкиным. Странствия рукописей и реликвий (страница 21)
…Декабрьским днем 1935 года в домашней церкви-часовне отпевали Варвару Алексеевну. Пришло проститься с бывшей хозяйкой Маркучая так много людей, которым она некогда помогала, что церквушка не могла вместить всех, – перед входом в часовню в скорбной тишине теснились гимназисты, прислуга, учителя, местные жители. Столь большим уважением пользовалась в округе Варвара Пушкина, что панихиду по ней совершал сам архиепископ Виленский и Литовский Феодосий.
…Не иначе как чудом в водовороте лет уцелели в Маркучае церковь-часовенка и фамильный погост, ведь над Литвой вихрем пронеслись две разрушительных войны: Первая мировая и Великая Отечественная… Сохранились и необычные памятники домашним любимцам, что поставлены рядом с погостом.
Сами камни – памятники собакам – редчайший образец минувшей усадебной культуры – стоят поблизости от семейной часовни во имя Святой Варвары, под сенью коей навеки упокоилась чета Григория и Варвары Пушкиных. И чудится, что явлен новый пример вечной собачьей преданности.
Трогательная надпись на камне сберегла клички собак и годы их службы семейству Пушкиных-Мельниковых: «Верному другу Бене! 16/29 августа 1921 г. Последний потомок Фаньки и Бойки от 1867 г.».
На втором уцелевшем памятном камне надпись почти стёрта, с трудом читается: «Жучекъ мой…» Супруги Пушкины души не чаяла в своих питомцах, а Варвара Алексеевна всегда уверяла, что «они никогда не предадут, потому что попросту этого не умеют». И по сей день верные стражи словно стерегут покой своих былых хозяев.
…Так уж случилось, что Варваре Алексеевне выпала доля стать последней хозяйкой не только Маркучая, но и Михайловского. Долгие годы она вместе с мужем заботилась о пушкинской усадьбе, сумев постичь её сакральный смысл, поэзию заповедного края. И обрести смысл собственной жизни в служении памяти русского гения, с кем породнила её причудливая судьба.
Поистине плетение судеб людских, их замысловатые кружева, можно распознать лишь с высоты грядущих столетий.
Горестные заметы: в Вильне скончались обе невестки Александра Сергеевича – Софья и Варвара Пушкины. Их обеих, с полным на то правом, можно бы назвать любимицами поэта: одна, Софья Александровна, подарила ему одиннадцать внуков, девять из них достигли зрелых лет (и как тут не вспомнить слова Пушкина, что самая красивая женщина – та, что родила детей больше, чем её признанные красавицы-подруги); другая, Варвара Алексеевна, стала хранительницей его памяти.
Варваре Пушкиной выпала нелёгкая, но завидная участь – не только сберечь фамильные реликвии, но и продолжить традиции, те, что заведены были совместно с мужем. При её жизни, а пережила она супруга ровно на тридцать лет, патриархальную тишину маркучайского дома, как и встарь, нарушали многолюдные пушкинские праздники, литературные вечера, любительские спектакли. В завещании она просила сохранить своё имение как музей великого поэта, и воля её была исполнена. «Я – счастливейшая из женщин России, – не раз повторяла Варвара Алексеевна, – мне выпала редкостная судьба быть невесткой Пушкина!»
И то не просто пафосная фраза, нет, слова, выверенные всей её подвижнической жизнью.
Фонд Григория Пушкина
Младший сын
Сегодня день рождения Гришки… Буду пить за его здоровье.
Ранние годы
Григорий, сын поэта, огласил мир о своём появлении на свет майским днём 1835 года. Александр Сергеевич поспешил послать весть о том в Ярополец тёще: «Имею счастие поздравить Вас со внуком Григорьем, и поручить его Вашему благорасположению. Наталья Николаевна родила его благополучно, но мучилась долее обыкновенного – и теперь не совсем в хорошем положении – хотя слава Богу, опасности нет никакой. Она родила в моё отсутствие, я принуждён был по своим делам съездить во Псковскую деревню, и возвратился на другой день её родов. Приезд мой её встревожил, и вчера она прострадала; сегодня ей легче. Она поручила мне испросить Вашего благословения ей и новорожденному».
А вот и мать поэта адресует письмо в Варшаву – сообщает дочери семейную новость: «14-го числа, т. е. в прошлый вторник, в семь или в восемь часов вечера, Наташа разрешилась от бремени мальчиком, которого они назвали Григорием, – право, не знаю с какой стати. Александр, совершив десятидневную поездку в Тригорское… возвратился в среду, в восемь утра, на другой день разрешения Наташи». И восклицает: «Как желала бы видеть новорожденного Григория!»
По воспоминаниям, Наталия Николаевна мыслила назвать сына в честь любимого отца Николая Афанасьевича. Но Александр Сергеевич был иного мнения: «Он пожелал почтить память одного из своих предков, казнённых в Смутное время: Гавриила и Григория». Натали отдала предпочтение последнему имени.
Крестили Гришу, как и старшего брата Александра, в Предтеченской церкви, что на Каменном острове, в июне 1835-го. Восприемниками младенца стали поэт Василий Андреевич Жуковский и Екатерина Ивановна Загряжская, фрейлина и кавалерственная дама.
Жизненные пути двух братьев поначалу удивительно схожи. Учился Гриша в той же 2-й Петербургской гимназии, что и старший брат. И так же, как он, поступил в привилегированный Пажеский корпус.
«Гриша находится под влиянием брата, хочет ему подражать, и им все довольны», – радуется успехам младшего сына Наталия Николаевна. А в другом письме, упоминая о его хороших отметках, не без материнской гордости замечает: «В корпусе все находят, что Гриша очень красивый мальчик, гораздо красивее своего брата, и по этой причине он записан в дворцовую стражу…»
Пушкин в Париже
Окончив Пажеский корпус, Григорий, как и Александр, стал служить в лейб-гвардии Конном полку под началом отчима генерала Петра Ланского.
В годы Крымской войны, как сказано в служебном аттестате, он «охранял побережье Санкт-Петербургской губернии в Выборгском уезде». В августе 1856-го, в праздничные дни коронации императора Александра II, Григорий Пушкин в составе гвардейских и гренадёрских корпусов был призван в Москву. И уж никак не мог думать, что в день всеобщего торжества решится судьба его младшей сестры Таши! В Первопрестольной, на пышном придворном балу, данном в честь коронации, и встретит она свою любовь и будущего супруга.
Шли годы. В начале 1860-х Григорий Пушкин – поручик, затем штаб-ротмистр. Числится адъютантом генерала Николая Фёдоровича Плаутина. Его командир, боевой генерал и участник Отечественной войны 1812 года, отличился в сражениях при Дрездене и Лейпциге. Проявил геройство и в Крымской войне, позднее стал членом Государственного Совета и военным реформатором. Ещё одна удивительная страница в биографии генерала Плаутина, кавалера всех российских орденов (!), – прежде под его началом служил Михаил Лермонтов.
Вот какого поистине замечательного человека довелось близко знать сыну поэта, внимать его суждениям, слушать рассказы о былых баталиях!
Наконец-то и у Григория Пушкина, к тому времени подполковника «по армейской кавалерии» Министерства внутренних дел, появилась счастливая возможность увидеть чужие края: побывать во Франции, пройтись по парижским бульварам и набережной Сены, взглянуть на легендарный собор Нотр-Дам-де-Пари, зайти в Лувр. Ах, как мечтал о том его великий отец! «Желал бы я провести сие время в Париже, что может быть, впоследствии мне уже не удастся», – с затаённой надеждой взывал Александр Сергеевич к графу Бенкендорфу. Нет, не услышана была та его давняя просьба…
Испросив длительный отпуск, подполковник Пушкин покинул пределы Российской империи. Свидетельством того давнего путешествия стала фотография Григория Александровича, сделанная им в парижском ателье на бульваре Капуцинок. Как разительно напоминает сын поэта своего великого отца! Тот же пристально-спокойный умный взгляд, те же знакомые пушкинские бакенбарды. Будто свершилось чудо: явилась из небытия фотография самого поэта! Да и пушкинская мечта увидеть Париж свершилась столь необычным образом.
Блестящая карьера офицера не прельщала, однако, Григория Пушкина. В 1866 году он, выйдя в отставку, навсегда покинул чопорный Петербург и поселился в Михайловском, где так свежа ещё была память об отце, так живо всё напоминало о нём – старый деревянный дом и домик няни Арины Родионовны, берега Сороти, рощи и нивы.
Владелец Михайловского
Жизнь Григория Александровича проходила в неустанных заботах по сохранению старинной усадьбы, уходу за могилами прадедов, бабушки, отца – этих святых для сердца каждого русского мест.
Один из добрых знакомцев сына поэта Юлий Шокальский (родной внук красавицы Анны Керн) вспоминал: «В тишине своего деревенского уединения Григорий постоянно следил за всем, что появлялось в литературе об его отце. У него имелась полная коллекция разных изданий сочинений А.С. Пушкина, а в последние годы жизни он несколько раз высказывал мне своё удовольствие по поводу появления хороших новых изданий трудов его отца. Видно было, что он с ними знаком обстоятельно».
И матушка мемуариста Екатерина Шокальская, в девичестве Керн, дружила с Григорием Пушкиным, чему свидетельство – её письмо к сыну Юлию: «…Меня посетил Григорий Александрович, который очень нежно о тебе справлялся, ждёт тебя с нетерпением и велит тебе сказать, что к твоему приезду будет дома».