Лариса Черкашина – Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени» (страница 57)
«Женка, женка! я езжу по большим дорогам, живу по 3 месяца в степной глуши… – для чего? – Для тебя, женка; чтоб ты была спокойна и блистала себе на здоровье, как прилично в твои лета и с твоею красотою. Побереги же и ты меня. К хлопотам, неразлучным с жизнию мужчины, не прибавляй беспокойств семейственных, ревности…»;
«Гуляй, женка; только не загуливайся, и меня не забывай. Мочи нет, хочется мне увидать тебя причёсанную á la Ninon, ты должна быть чудо как мила».
«В день печали»
Наталии Николаевне довелось встретить печальные торжества: не случившуюся «серебряную» свадьбу, четверть века со дня кончины поэта и пятидесятилетие со дня его рождения. И год, когда Пушкину могло бы сравняться шестьдесят, последний юбилей мужа в ее жизни…
Тридцать пять лет – со дня встречи с поэтом и до своей кончины – Наталия Николаевна прожила с его именем. Почти столько, сколько отпущено было Пушкину земной жизни. Она пережила его на двадцать семь лет, долгих лет душевных страданий.
И всё же Пушкину не довелось стать свидетелем увядания милой Натали. Бог уберёг его от этого невесёлого зрелища.
…Летом 1834-го Натали вместе с детьми уехала погостить в Полотняный Завод. Сёстры Екатерина и Александра, безвыездно живущие в родовой усадьбе, умоляют младшую Ташу взять их с собой в Петербург, «вытащить из пропасти». Слишком безрадостной казалась барышням Гончаровым перспектива доживать век старыми девами в калужской глуши.
Добрая Наташа поделилась раздумьями с мужем о будущности сестёр, мечтая устроить их судьбу с тем, чтобы обе они получили фрейлинский шифр, и прочитала его ответ: «Охота тебе думать о помещении сестёр во дворец. Во-первых, вероятно откажут; а во-вторых, коли и возьмут, то подумай, что за скверные толки пойдут по свинскому Петербургу».
Главное, что тревожит Пушкина, – злые светские пересуды: «Ты слишком хороша, мой ангел, чтоб пускаться в просительницы. Погоди; овдовеешь, постареешь – тогда, пожалуй, будь салопницей и титулярной советницей».
Супруг словно страшит свою Наташу незавидной будущностью. Участь салопницы, обычно женщины в летах, действительно жалка: это та, кто вечно ходит в изношенном салопе, прося в богатых домах на бедность.
Странное пушкинское пророчество, сбывшееся лишь наполовину. Да, Наталии Николаевне пришлось испить горькую вдовью чашу… Но не довелось достигнуть преклонных лет, обратиться в старуху. Будто природа не смогла допустить увядания одного из самых своих прекрасных и совершенных творений.
Сколько же горя за минувшие годы вместила её трепетная душа! Строки, написанные Наталией Николаевной много позже после смерти Пушкина, полны непреходящей боли: «Не могу… выразить, какое тяжелое впечатление произвело на меня это печальное зрелище. Сколько воспоминаний вызвало оно во мне. Я снова увидела покойного стоящего в дверях своей гостиной, в парадной форме, встречающего гостей, и его жену, сияющую от сознания своей красоты и успеха. Зала полна, сверкает огнями, танцы, музыка, всюду веселье, а теперь скорбь, слёзы, монахи… Мрачное настроение не оставляло меня весь вечер».
Похороны Д.П. Бутурлина, военного историка, директора Публичной библиотеки. Вместе с Пушкиным Наталия Николаевна бывала на балах в его доме.
«Навсегда – Пушкина»
В свете молчаливость Наталии Николаевны принимали за холодность и высокомерие. Ей ведомо было о том: «Несмотря на то, что я окружена заботами и привязанностью всей моей семьи, иногда такая тоска охватывает меня, что я чувствую потребность в молитве. Эти минуты сосредоточенности перед иконой, в самом уединенном уголке дома, приносят мне облегчение. Тогда я снова обретаю душевное спокойствие, которое часто раньше принимали за холодность и в ней меня упрекали. Что поделаешь? У сердца есть своя стыдливость. Позволить читать свои чувства мне кажется профанацией. Только Бог и немногие избранные имеют ключ от моего сердца».
И редкостной красотой своей не возгордилась, искренне считая ее не собственной заслугой, но даром Божьим. Значит, зачем-то дана была она ей. За красоту свою и претерпела. Таков Вышний промысел: вся ее жизнь – испытание. Наталия-мученица.
Ею восхищались, ею любовались. Даже там, где суетные мысли о женских прелестях непозволительны. Сколь много было красавиц в Москве и Петербурге! Сколь много блистательных имен, ныне безвестных и давно канувших в Лету! Но её имя осталось. В истории России, в антологии мировой поэзии, в памяти потомков…
Промелькнул краткий век Наталии Гончаровой-Пушкиной, земной, робкой, грешной и святой.
«Кто без греха, бросьте в нее камень!» Библейская притча, памятная всякому, не уберегла вдову поэта от горьких и неправедных упреков!
Наталия Николаевна переносила их с кротостью и смирением, и лишь однажды во время заграничного путешествия, когда дочь Александра нашла в гостинице якобы забытую на столе книгу и, не подозревая дурного, начала читать матери статью о Пушкине и его роковой встрече с Наталией Гончаровой, «той бессердечной женщиной», погубившей поэта, она, помертвев, воскликнула: «Никогда меня не пощадят, и вдобавок перед детьми!»
Всю свою жизнь Наталия Николаевна по пятницам (день смерти Пушкина) постилась и молилась… В молитвах черпала силы, молитвы спасали от отчаяния – в первые дни после кончины поэта близкие всерьёз опасались за её рассудок.
В том страшном горе дано было Наталии Пушкиной и утешение: её муж не стал убийцей! Но жертвой. Великой искупительной жертвой. Бог отвел его руку от тяжкого преступления. Пушкин умер как христианин, исповедовавшись и причастившись святых тайн. И всех простив.
После гибели мужа Наталия Николаевна тяжело болела: несколько дней не прекращались страшные конвульсии, ночами напролет она рыдала и призывала к себе Пушкина… С большим трудом её спасли от безумия.
В те горькие февральские дни Натали было ниспослано утешение. Беседы со священником, духовником царской фамилии, Василием Бажановым. Князь Пётр Вяземский пишет, что каждый день вдова поэта исповедуется о. Бажанову и что он «очень тронут расположением души ея и также убежден в непорочности ее». Более того, называет свою духовную дочь «ангелом чистоты».
Свидетельство поистине бесценное, но, к несчастью, не расслышанное в хоре голосов родных, друзей, приятелей, недругов поэта, судивших молодую вдову.
Да, Натали Пушкиной суждено было ещё раз стоять под венцом. После семилетнего вдовства. Её вторым мужем стал генерал Пётр Петрович Ланской, трепетно любивший красавицу-жену и заботившийся не только о ней, её спокойствии и благополучии, но и о детях – своих и Пушкина. Их брак продлился долгие девятнадцать лет.
…В мае 1863-го, к великой радости Наталии Николаевны, закончилось наконец-то двухлетнее путешествие, предпринятое для её лечения: из Ниццы она вернулась в Петербург.
Тогда же, по возвращении жены, генерал Ланской снял квартиру в доме на Екатерининском канале. Отсюда, из Петербурга, летят её весточки младшим дочерям: Александре, Софье и Елизавете Ланским, гостившим у старшего брата Александра Пушкина, в его подмосковной усадьбе.
«Я не получила приглашения в Царское Село на обед, который Государь (Александр II. –
Осенью того же года Наталия Николаевна, будучи на крестинах внука в Москве, вернулась в Петербург. В дороге, в холодном вагоне поезда простудилась.
Всех детей она, уже смертельно больная, благословила, всем близким сказала добрые слова, со всеми попрощалась.
Утром 26 ноября Наталия Николаевна, по своей воле, приобщилась святому таинству. Сумрачный осенний месяц (поистине чёрный и в пушкинской летописи: письмо барону Геккерну отправлено в ноябре, – первый вызов брошен!) мистически отразится в хронологическом зеркале, став последним в земной жизни Натали:
В памяти дочери Александры скорбный осенний день запечатлелся в мельчайших подробностях: «Когда часы пробили половину десятого вечера, освобожденная душа над молитвенно склоненными главами детей отлетела в вечность!.. Несколько часов спустя мощная рука смерти изгладила все следы тяжких страданий. Отпечаток величественного, неземного покоя сошел на застывшее, но все еще прекрасное чело…»
Как напоминает ее христианская кончина смерть поэта! Бесценное свидетельство, оставленное ее дочерью. Жизнь Наталии Николаевны благодаря первой записи деда Афанасия Николаевича Гончарова о рождение внучки и последнего свидетельства дочери Александры может быть просчитана до дней и даже часов! Самых счастливых и самых скорбных…
И рукой Александры Ланской на обороте последней фотографии матери начертана надпись, что скончалась та «в Петербурге на Екатерининском канале, у Казанского моста, в доме Белгарда». Неподалеку от величественного Казанского собора.
Странный каприз судьбы. Из окон изящного дома, словно любующегося собой в зеркале Екатерининского канала, Наталия Николаевна могла видеть известный в Петербурге книжный магазин.