Лариса Черкашина – Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени» (страница 48)
Шуточные куплеты князя Вяземского Пушкин как память о прощании с холостой жизнью сохранил. Сам же поэт, по воспоминаниям, был необычайно грустен. Возможно, его одолевали те же мысли о будущности, видевшейся «не в розах, но в строгой наготе своей».
Тем же вечером после дружеской пирушки Пушкин спешит к невесте, на Большую Никитскую. По заведенному тогда свадебному этикету невеста также прощалась со своей девичьей жизнью, собирая подруг на «девичник»…
А на следующий день, февральским утром, Пушкина ждало неприятное известие: Наталия Ивановна послала сказать будущему зятю, что свадьбу придется отложить, поскольку… «у неё нет денег на карету».
«Брачный обыск» и дурные приметы
Но этот досадный случай никоим образом не мог считаться серьезным препятствием: Пушкин деньги послал, и к парадному крыльцу гончаровского дома, к «тещину терему», был подан свадебный экипаж! И отсюда, из дома на Никитской, свершила свой путь к храму Большого Вознесения Наталия Гончарова, чтобы предстать перед алтарем со своим женихом Александром Пушкиным.
Невеста была очень хороша под венцом, «совершенством красоты» называли ее те, кому посчастливилось быть в числе приглашенных на торжественный обряд.
Венчанию предшествовал так называемый брачный обыск – жениха и невесту троекратно «обыскивали», проверяли, не дали ли они ложных показаний. И подтвердилось, что:
«1-е – они православную веру исповедуют… 2-е – между ими плотского, кровного и духовного родства, т. е. кумовства, сватовства… не имеется… 3-е – состоят они в целом уме и к сочетанию браком согласие имеют вольное и от родителей дозволенное, жених и невеста первым браком; 4-е – лета их правильны, – жених имеет от роду 31 год, а невеста 18 лет. И в том сказали самую сущую правду…
К сему обыску… Александр Сергеев сын Пушкин руку приложил.
К сему обыску Наталия Николаевна дочь Гончарова руку приложила».
Храм еще строился, и венчали молодых в одном из действовавших его приделов, в трапезной. И в церковной метрической книге появилась обычная по тем временам запись: «Февраля восьмого на десять числа в доме коллежского Асессора Николая Афанасьевича Гончарова женился 10 класса Александр Сергеич Пушкин 1-м браком. Понял за себя Коллежского Асессора Николая Афанасьевича Гончарова дочь девицу Наталию Николаевну Гончарову».
По воспоминаниям друзей, венчание поэта было омрачено странными явлениями: «упали с аналоя крест и Евангелие, когда молодые шли кругом», в руках у жениха погасла свеча. При обмене колец одно из них упало на пол. И поэт посчитал их за дурные приметы. «Tous les mauvais augures (все плохие предзнаменования –
«Самая свадьба поэта была ознаменована многими дурными приметами, которые, по народному поверью, не предвещают счастья и благоденствия молодым. Посещая дом невесты, Пушкин обратил внимание на вывеску гробовщика, жившего насупротив окон квартиры Гончаровых. Это неприятное memento mori заронило в ум Пушкина первую мысль написать “Гробовщика” – одну из повестей Белкина… Заметим еще, что в феврале 1831 года над Москвою тяготело всеобщее уныние, следствие недавней холеры…»
Ровно через шесть лет все те роковые приметы, о коих упоминали знакомцы Пушкина и сам поэт, сбылись…
«Итак, свершилась эта свадьба, которая так долго тянулась, – сообщал брату Александр Булгаков. – Ну да как будет хороший муж! То-то всех удивит, никто этого не ожидает, и все сожалеют о ней. Я сказал Грише Корсакову быть ей milady Byron (миледи Байрон). Он пересказал Пушкину, который смеялся только».
Все недобрые пророчества померкли перед таким долгожданным и выстраданным счастьем.
«Я женат – и счастлив, – писал Пушкин вскоре после женитьбы, – одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменилось – лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что кажется я переродился».
Летит письмо и к «Милостивому государю дедушке Афанасию Николаевичу» в Полотняный Завод: «Спешу известить Вас о счастии моем и препоручить себя Вашему отеческому благорасположению, как мужа бесценной внучки Вашей Натальи Николаевны…» Делает приписку к письму супруга и Натали: «Любезный дедушка! Имею счастие известить Вас наконец о свадьбе моей…»
«Медовый месяц» март
Дом Хитрово на Арбате, в приходе церкви Живоначальной Троицы, – первый семейный дом Пушкина. Поэт нанял второй этаж арбатского особняка загодя до свадьбы – 23 января 1831 года. Владельцы дома – губернский секретарь Никанор Никанорович Хитрово и его супруга Екатерина Николаевна той зимой, испугавшись холеры, уехали из Москвы в свое имение в Орловской губернии. Московская квартира была нанята поэтом ровно на полгода – до 22 июля.
После венчания в ее стенах был дан праздничный свадебный ужин, торжеством распоряжался брат поэта Лёвушка. Князь Пётр Вяземский, его десятилетний сын Павлуша и Павел Воинович Нащокин приехали на Арбат до новобрачных и на пороге дома благословили их святым образом.
Посажеными родителями со стороны жениха стали князь Петр Вяземский и графиня Елизавета Потемкина, со стороны невесты – ее двоюродный дядя Иван Нарышкин, сенатор и тайный советник, и Анна Малиновская, жена начальника Московского архива Министерства иностранных дел и мать близкой подруги Натали Катеньки Долгоруковой.
В доме на Арбате молодым супругам предстояло прожить счастливейшие дни в их жизни. Но его стены помнят и слёзы юной Натали.
«Муж её в первый же день брака, как встал с постели, так и не видал ее. К нему пришли приятели, с которыми он до того заговорился, что забыл про жену и пришел к ней только к обеду. Она очутилась одна в чужом доме и заливалась слезами».
Так ли оно было на самом деле? Свидетельств тому нет, да и быть не может. Вспомнить хотя бы пушкинский наказ жене: «Никто не должен знать, что может происходить между нами; никто не должен быть принят в нашу спальню. Без тайны нет семейственной жизни».
Бытует, правда, некая легенда: поэт, в слезах восторга, якобы простоял всю ночь на коленях у брачного ложа! Но эта пастораль слабо согласуется с живым пушкинским темпераментом!
Живо и еще одно предание, также документально не подтвержденное, будто бы во время свадебного ужина Пушкин увлекся с друзьями беседой о литературе, и бедная невеста от обиды не смогла сдержать слёз…
А двадцатое февраля – день памятный для Натали. Впервые она получила приглашение на бал как госпожа Пушкина! Бал был дан в особняке Анастасии Щербининой, дочери знаменитой россиянки – княгини Екатерины Дашковой, первой женщины, возглавившей Санкт-Петербургскую Императорскую академию наук и Императорскую Российскую академию.
Один из гостей почтенной Анастасии Михайловны Александр Кошелев, чиновник Министерства иностранных дел, в будущем издатель, оставил памятную запись: «Вчера на бале у Щербининой встретил Пушкина. Он очень мне обрадовался. Свадьба его была 18-го, т. е. в прошедшую среду. Он познакомил меня со своею женою, и я от неё без ума. Прелесть как хороша».
А через два дня снова праздник – благотворительный маскарад (в пользу пострадавших от холеры) в Большом театре!
Александр Булгаков, как всегда, добросовестно сообщает брату все московские сплетни и новости: «Был изрядный ужин… За одним столом сидели мы и Пушкин-поэт; беспрестанно подходили любопытные смотреть на двух прекрасных молодых. Хороша Гончарова бывшая… На Пушкина всклепали уже какие-то стишки на женитьбу; полагаю, что не мог он их написать, неделю после венца; не помню их твердо, но вот à peu près (приблизительно –
…Он, кажется, очень ухаживает за молодою женою и напоминает при ней Вулкана с Венерою».
В завистниках и злопыхателях у молодой четы недостатка не было.
Некий Протасьев, передавая светскую болтовню некой мадмуазель Софи, приписывает эти вирши уже самому поэту:
«Скажу тебе новость – Пушкин, наконец, с неделю тому назад женился на Гончаровой и на другой день, как говорят, отпустил ей следующий экспромт:
Счастливое супружество!»
Пушкин о том «экспромте», сочиненном якобы им, знал и, разумеется, восторга по этому поводу не испытывал…
На девятый день после свадьбы Натали впервые пришлось выступить в роли хозяйки – Пушкины приглашали к себе гостей на Арбат.
«Пушкин славный задал вчера бал. И он, и она прекрасно угощали гостей своих. Она прелестна, и они как два голубка. Дай Бог, чтобы всегда так продолжалось… Ужин был славный; всем казалось странным, что у Пушкина, который жил все по трактирам, такое вдруг завелось хозяйство…»
В числе приглашенных к Пушкиным был и старый князь Юсупов.