Лариса Черкашина – Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени» (страница 39)
Правнучка королевы Франции и тайный агент Бенкендорфа
Каролина Адамовна Собаньская, во втором браке Чиркович, в третьем – Лакруа, урождённая Ржевуская (ок. 1794–1885)
Каролина Собаньская, потаённая и самая загадочная муза поэта, прожила полную интриг и любовных похождений жизнь. В веке семнадцатом либо восемнадцатом её окрестили бы авантюрьерой.
Ей шёл девяносто второй год, когда былая красавица отошла в мир иной. Та, которой Пушкин сделал однажды удивительное признание: «Я рождён, чтобы любить вас…»
В её альбом рукой Пушкина вписаны чудные поэтические строки, ей адресованы, быть может, самые страстные письма поэта. Это её, Каролину, уже в другом столетии Анна Ахматова нарекла «светской злодейкой».
Судьба красавицы интриганки достойна приключенческого романа. Жизнь её окружена таинственным флёром. Не осталось ни портрета, ни фотографии очаровательной польки, причастной к… тайному политическому сыску. Разве что профили милой головки с ниспадающими кудрявыми прядями, набросанные Пушкиным на рукописных листах. Она с лёгкостью, как бальные перчатки, меняла мужей и поклонников, страны и города.
Словно и само время сумела провести красавица-полька. Ей было уже под шестьдесят, когда она предстала перед алтарём парижского собора с новым избранником. И последнему своему мужу адресовала полные любви и нежности послания.
Неоценимая заслуга Собаньской – она хранила память давнего русского поклонника и в глубокой старости, чему доказательством автографы в ее альбомах, запечатлевшие лёгкий бег пушкинского пера.
Карнавал для Каролины
Каролина Розалия Те́кла Собаньская, она же – урождённая графиня Ржевуская, она же – «утаённая графиня» Витте, госпожа Чиркович, мадам Лакруа.
Она – любовница всесильного графа Витте и тайный агент генерала Бенкендорфа, адресат лирики Александра Пушкина и Адама Мицкевича. Ею восторгались, её ненавидели, превозносили, остерегались, презирали и страстно… любили.
Вся жизнь Каролины напоминала бесконечный венецианский карнавал с множеством масок. Видимо, она столь заигралась и так часто их меняла, что не осталось ни одного подлинного её изображения – ни портрета, ни фотографии. (Хотя дотошные исследователи нашли в одном из варшавских музеев копию вроде бы её портрета, то ли фотографию с него.)
Но остались рисунки Пушкина (всего лишь предполагаемые портреты Каролины!) – профили и милые головки на черновиках «Кавказского пленника» и «Евгения Онегина». Причём некоторые из них мирно «соседствуют» с портретами графини Воронцовой – две красавицы с польской кровью сумели раздразнить поэтическое воображение поэта!
Похоже, самый известный портрет Каролины Собаньской, набросанный рукой поэта и, пожалуй, самый достоверный, явлен был в ноябре 1823-го. Чувственно-томная красавица, «глаза и кудри опустив», предстала на чистом листе в необычном антураже, вне поэтических набросков, но среди так называемых «адских» рисунков поэта, графических замыслов «Влюблённого беса». Случайность ли?! Но у Пушкина случайности крайне редки.
Первая встреча с ней случилась в Киеве, в начале февраля 1821-го (тогда же в парижском журнале появился первый в заграничной печати хвалебный отзыв об авторе «Руслана и Людмилы», «бывшего воспитанника Царскосельского лицея, ныне состоящего при Бессарабском генерал-губернаторе, всего 22-х лет»), следующая – уже в Одессе.
«Г-жа Собаньская ещё не вернулась в Одессу, следовательно, я ещё не мог пустить в ход ваше письмо, – сообщает Пушкин Александру Раевскому в октябре 1823-го, – во-вторых, так как моя страсть в значительной мере ослабела, а тем временем я успел влюбиться в другую, я раздумал».
Буквально не стоит относиться к пушкинским признаниям, ведь они адресованы «другу» с явно демоническими наклонностями.
Роковая красавица и ревностная католичка Каролина Собаньская. Спустя семь лет (о, для поэта бесконечность!) Пушкин помнил её христианский жест, «когда ваши влажные пальцы коснулись моего лба – это прикосновение чувствуется мною до сих пор – прохладное, влажное».
Сопоставив все факты, историки наполнили жизнью ещё один пушкинский день: Одесса, 11 ноября 1823 года, крестины младенца Семёна Воронцова. Таинство крещения, при стечении множества именитых гостей, среди коих значились Александр Сергеевич и Каролина Адамовна, прошло в кафедральном Спасо-Преображенском соборе. «Оно (прикосновение) обратило меня в католика», – иронизирует по сему поводу Пушкин. Пикантность ситуации состояла в том, что символический «обряд крещения» поэта Собаньская произвела на глазах графини Воронцовой, матери новорождённого.
И тем же ноябрьским днём Пушкиным помечены стихи «Простишь ли мне мои ревнивые мечты», обращенные, так уж традиционно считается, к… Амалии Ризнич.
Заглядывая в будущее, можно увидеть и необычное пересечение тех же лиц и имён. В 1827 году Каролине удалось пристроить одну из сестёр, выдав ее замуж за негоцианта Ивана Ризнича, овдовевшего после ранней смерти своей обворожительной Амалии. «Одна из наших новостей, могущая тебя интересовать, – писал Пушкину из Одессы его знакомец Василий Туманский, – есть женитьба Ризнича на сестре Собаньской, Виттовой любовницы. <…> Новая м-м Ризнич вероятно не заслужит ни твоих, ни моих стихов по смерти; это малютка с большим ртом и с польскими ухватками».
Ну а саму Каролину за глаза называли «одесской Клеопатрой»!
Марина или Каролина
Образ Каролины Собаньской преследовал очарованного поэта и в сельце Михайловском, где явилась миру трагедия «Борис Годунов». Исследователями пушкинского наследия давно подмечено: Каролина щедро «даровала» свои черты надменной красавице Марине Мнишек.
Да, известна и другая претендентка на образ тщеславной панны – Екатерина Раевская, в замужестве Орлова. «Моя Марина – славная баба, настоящая Катерина Орлова. Знаешь её? – вопрошал Пушкин приятеля Вяземского. И добавлял: – Однако не говори никому».
И всё же характер Каролины, её облик да и начало жизненного пути необычайно схожи с гордячкой Мнишек, мечтавшей о московском престоле и воссевшей на него, хоть так и бесславно.
«Но, конечно, это была странная красавица, – размышлял создатель «Бориса Годунова». – У нее была только одна страсть: честолюбие, но до такой степени сильное и бешеное, что трудно себе представить. Посмотрите, как она, вкусив царской власти, опьяненная несбыточной мечтой, отдается одному проходимцу за другим, деля то отвратительное ложе жида, то палатку казака, всегда готовая отдаться каждому, кто только может дать ей слабую надежду на более уже не существующий трон. Посмотрите, как она смело переносит войну, нищету, позор, в то же время ведет переговоры с польским королем как коронованная особа с равным себе, и жалко кончает свое столь бурное и необычайное существование. Я уделил ей только одну сцену, но я ещё вернусь к ней, если Бог продлит мою жизнь. Она волнует меня как страсть»
Яркая строчка о Марине Мнишек из того же пушкинского письма: «Она ужас до чего полька, как говорила кузина г-жи Любомирской». Ах, как отзыв Каролины, – а то была она, загадочная «кузина», – импонировал Пушкину, ведь как точно угадан им женский национальный характер! Но тот отклик легко переадресовать и к самой польской красавице.
Да и многие исторические персонажи трагедии – Мнишеки, Ходкевичи, Вишневецкие – числились предками панны Каролины Ржевуской, наследницы знатного, но обедневшего польского рода. Упомянут в «Борисе Годунове» и Собаньский, «шляхтич вольный».
Самозванец
<…>
Поляк
Самозванец
…Краткая канва жизни самой Каролины. Родилась в Малороссии, в семье киевского губернского предводителя дворянства графа Адама Ржевуского. Приходилась сестрой известному польскому историку-романисту Генрику Ржевускому. Воспитывалась у тётушки-графини Розалии в Вене, где получила превосходное светское образование. Шестнадцати лет отдана замуж за подольского богача-помещика Иеронима Собаньского. (Жених был старше невесты на тридцать три года!)
После рождения дочери Констанции двадцатилетняя Каролина покинула нелюбимого мужа, сумев добиться развода (отдельного вида на жительство) в Подольской римско-католической консистории. В двадцать пять она становится любовницей красавца-графа Ивана Осиповича Витта, снискавшего сомнительную славу «донжуана». Генерал-лейтенант от кавалерии и начальник военных поселений в Новороссии, он же – и организатор тайного сыска за неблагонадежными подданными Александра I, а позже и его венценосного брата, на юге России, свою любовницу (и помощницу в тайных делах!) боготворил и возвёл для её балов и светских раутов роскошный дворец в Одессе. Каролина очень быстро стала обладательницей светского «титула», прославившись как «блистательная красавица польского общества русского юга».
Да, «блистательная красавица», нетерпимая к революционным смутам, Каролина исполняла деликатные поручения всесильного покровителя благодаря острому уму, женским чарам и некоей дерзости. Даже мемуарист Филипп Вигель, настроенный скептически к большинству своих современников, заметил: «Она (Каролина) была существо особое». Первоначально, подобно многим, он был «ослеплен её привлекательностию». Но вскоре жёстко оценил «деяния» красавицы, – узнав, что была та в числе «жандармских агентов», не мог сдержать гневного восклицания: «Сколько мерзостей скрывалось под щеголеватыми её формами!»