Ларенто Марлес – Истинная для дракона (Часть 1) (страница 3)

Я подняла руку. Она не дрожала. Я запретила ей дрожать. Медленно, словно во сне, я опустила ладонь на прохладную, гладкую поверхность камня.

Сначала ничего не произошло. Секунда тишины, в течение которой я уже готова была выдохнуть и вознести благодарность всем богам. Но потом… Потом мир вокруг меня исчез.

Это не было похоже на удар током или ожог. Это было похоже на то, как если бы меня резко дернули за невидимую нить, привязанную к самому центру моего существа. Камень под моей рукой внезапно нагрелся, превращаясь из льда в раскаленный уголь. Я хотела отдернуть руку, но не смогла – неведомая сила приклеила мою ладонь к поверхности. А потом кристалл, до этого мутный и спокойный, взорвался светом.

Это был не зеленый и не синий. И даже не золотой, которого все так боялись. Из самого сердца камня вырвался столб ослепительно-белого пламени, пронзивший небо. Свет был таким ярким, что мне пришлось зажмуриться, но даже сквозь закрытые веки я видела эту пульсацию. По площади прокатился коллективный вздох ужаса, переросший в гул. Земля под ногами дрогнула, и по кристаллу побежали тонкие трещины.

– Невозможно… – услышала я чей-то шепот совсем рядом. Это был один из жрецов. В его голосе не было торжества, только панический страх.

Я чувствовала, как какая-то чужая, древняя сила вливается в меня через руку, наполняя вены огнем, заставляя кровь кипеть. Это было больно и в то же время странно сладостно, словно я наконец-то проснулась после долгого, летаргического сна. Артефакт резонировал со мной с такой мощью, что казалось, он сейчас разлетится на куски.

– Убрать руку! Разорвать контакт! – заорал кто-то с ложи Наблюдателей.

Меня грубо схватили за плечи и рванули назад. Связь с камнем оборвалась так же резко, как и возникла, оставив после себя ощущение опустошенности и звон в ушах. Я пошатнулась и, наверное, упала бы, если бы меня не держали двое гвардейцев. Их хватка была железной, причиняющей боль.

Я открыла глаза и увидела, что вся площадь замерла. Тысячи глаз смотрели на меня. В них не было зависти, только ужас и нездоровое любопытство. Камень Истины медленно угасал, но внутри него продолжали плясать белые искры, которых там никогда не должно было быть.

– Что это значит? – прохрипела я, глядя на главного жреца, чье лицо побелело, сливаясь с цветом его седой бороды.

Он не ответил мне. Он смотрел поверх моей головы, туда, где на главной ложе поднялся со своего трона высокий мужчина. Даже с такого расстояния я почувствовала волну власти, исходящую от него. Он был одет в черный камзол, и его волосы были цвета воронова крыла. Я не видела его глаз, но физически ощущала их тяжесть на своем лице. Лорд Валерий. Тот самый, из моих кошмаров.

Толпа расступилась, образуя широкий коридор, по которому к возвышению шли трое. Впереди шел высокий старик в мантии Верховного Архимага, за ним – двое в форме высших офицеров драконьей гвардии. Они подошли ко мне, не обращая внимания на жрецов, которые склонились в глубоком поклоне.

Архимаг остановился в шаге от меня и достал из складок мантии сложный прибор, похожий на монокль с множеством линз. Он поднес его к моему лицу, внимательно изучая, словно я была редким насекомым, насаженным на булавку.

– Уровень резонанса зашкаливает, – пробормотал он сухим, скрипучим голосом, обращаясь не ко мне, а к офицерам. – Класс «Абсолют». Я не видел такого уже триста лет. С момента падения Дома Серебра.

– Она Истинная? – резко спросил один из офицеров, его рука лежала на эфесе меча.

– Она… больше, – ответил Архимаг, наконец опустив прибор и заглянув мне прямо в глаза. Его зрачки были вертикальными, как у кошки. – Она – Проводник. Живой ключ.

Слова падали в тишину, как камни в воду. Я не понимала их смысла, но инстинкт самосохранения вопил, что моя жизнь, какой я ее знала, закончилась в ту секунду, когда я коснулась камня. Я попыталась найти взглядом отца в толпе, но видела лишь море чужих, испуганных лиц.

– Взять ее, – раздался холодный, спокойный приказ. Он прозвучал не громко, но его услышал каждый на площади.

Лорд Валерий спускался с ложи. Он двигался с грацией хищника, лениво и смертоносно. Толпа шарахалась от него, падая на колени. Он подошел к возвышению и остановился напротив меня. Вблизи он оказался еще страшнее и прекраснее, чем на портретах. Его лицо было словно высечено из мрамора – безупречное, холодное, лишенное изъянов. Но глаза… Его глаза были цвета расплавленного золота с вертикальным зрачком, который сейчас был расширен до предела.

Он смотрел на меня не как на человека. Он смотрел на меня как на найденное сокровище, которое он искал веками. И в этом взгляде было столько собственничества, столько голодной тьмы, что у меня подкосились ноги.

– Как твое имя? – спросил он. Его голос вибрировал в моей грудной клетке.

– Элиана, – выдавила я, проклиная себя за дрожь в голосе. – Я дочь…

– Мне неважно, чья ты дочь, – перебил он, делая шаг ближе. От него пахло озоном перед грозой, дорогим табаком и чем-то неуловимым, горячим, пряным – запахом драконьего огня. – Теперь ты принадлежишь Цитадели.

– Я не просилась в Цитадель! – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Страх уступил место отчаянной злости. – Это ошибка! Камень сломался! Я обычная девушка!

Валерий слегка наклонил голову, и уголок его губ дернулся в подобии усмешки. Это была не улыбка, это был оскал зверя, которого позабавила смелость добычи.

– Ошибка? – тихо переспросил он. – Камень не ошибается, Элиана. Ты зажгла его белым пламенем. Ты знаешь, что это значит?

Я молчала, глядя на него исподлобья.

– Это значит, что ты не просто Истинная для кого-то из нас, – он протянул руку в черной кожаной перчатке и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову выше. Прикосновение кожи было обжигающим даже через перчатку. – Это значит, что ты – Истинная для самого рода Драконов. Ты – универсальный сосуд. И ты пойдешь со мной.

– Я никуда не пойду! – я дернулась, пытаясь вырваться из хватки гвардейцев, но они держали намертво.

Валерий потерял интерес к разговору. Он кивнул своим людям.

– В карету. Доставить в Северную Башню. Установить высший уровень охраны. Если с ее головы упадет хоть волос – я лично сожгу виновного заживо.

Меня потащили прочь с возвышения. Я упиралась ногами, сбивая подошвы о камни, я кричала, звала отца, но мой крик тонул в шуме толпы, которая теперь гудела, как растревоженный улей. Люди показывали на меня пальцами, кто-то крестился, кто-то плакал. Я видела, как отца удерживают другие стражники, не давая ему броситься ко мне. Его лицо было искажено горем, и это изображение запечатлелось в моей памяти навсегда.

Меня запихнули в черную карету без окон, обитую изнутри красным бархатом. Дверь захлопнулась с тяжелым, финальным звуком, отрезая меня от солнечного света, от запаха городской пыли, от моей свободы. Карета дернулась и покатилась. Я забилась в угол, обхватив колени руками, и впервые за этот бесконечный день позволила себе заплакать. Но это были не слезы покорности. Это были слезы ярости.

Я не знала, что такое «Белое пламя». Я не знала, почему Артефакт выбрал меня. Но я знала одно: я не стану безмолвной куклой в их играх. Валерий думал, что заполучил очередную покорную овечку? Он ошибался. Если во мне действительно есть этот огонь, о котором они говорили, я использую его. Не чтобы греть их постели, а чтобы сжечь их золотую клетку дотла.

Карета поднималась все выше, по спиральной дороге к Цитадели, унося меня в мир чудовищ. День Отбора закончился. Началась моя личная война.

Глава 2: Взгляд Бездны

Темнота внутри кареты была не просто отсутствием света; она казалась живой, плотной субстанцией, которая давила на барабанные перепонки и забивала легкие, словно мы уже находились под толщей воды, а не поднимались в небеса. Я чувствовала движение – не тряску колес по брусчатке, к которой привыкли жители нижнего города, а плавное, скользящее покачивание, вызывающее приступ морской болезни. Мы не ехали. Мы летели. Магическая тяга, удерживающая этот черный лакированный гроб в воздухе, гудела низкой, едва уловимой вибрацией, от которой ныли зубы. Это был звук чужой силы, силы, которой не должно быть в руках живых существ, но которая стала законом нашего мира.

Я сидела, вжавшись в угол и обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь, которая била меня не от холода, а от адреналинового отката. Сцена на площади прокручивалась в голове зацикленной пленкой, каждый раз становясь все более сюрреалистичной. Белое пламя. Испуганные глаза жреца. И этот голос… Голос, который приказал забрать меня, как вещь, как найденный на дороге кошелек. Я попыталась сфокусироваться на дыхании – вдох на четыре счета, задержка, выдох. Этому учил отец, когда в детстве я просыпалась от ночных кошмаров. Но сейчас кошмар был реальностью, и проснуться было невозможно.

Время растянулось, потеряло свои очертания. Я не знала, сколько мы поднимались: час, два или вечность. Уши заложило от перепада давления, подтверждая мои догадки о том, что мы поднимаемся на высоту, недоступную птицам. Цитадель, парящая скала, всегда казалась нам, внизу, чем-то вроде далекой звезды или божественного престола. Мы видели лишь ее очертания, закрывающие солнце в полдень. Теперь же меня везли в ее чрево, и с каждым метром подъема связь с моим прошлым истончалась, пока не лопнула окончательно с глухим щелчком где-то в груди. Я представила отца, оставшегося там, на площади. Наверняка он все еще стоит, глядя в пустое небо, сжимая в руках мой старый платок, который я забыла на столе утром. Эта мысль резанула по сердцу острее ножа, вызвав горячую волну слез, которые я тут же зло смахнула. Плакать нельзя. Слезы – это вода, а драконы уважают только огонь. Если я хочу выжить, я должна стать кремнем.