Лара Лаццы – Тайна шкатулки Касалетти (страница 1)
Лара Лаццы
Тайна шкатулки Касалетти
Все персонажи и события, описанные в этом произведении, являются вымышленными. Несмотря на упоминание реально существующих мест (таких как Виареджо, Пиза, Милан, Флоренция), все персонажи, организации и основные события являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реальными лицами, живыми или умершими, а также с реально произошедшими событиями случайны.
Тайна шкатулки Касалетти
Глава 1
Колокола Сан-Паоло прозвонили восемь раз, осторожно отмеряя начало дня. В узком просвете между домами золотились солнечные лучи, а камни мостовой медленно отдавали ночную прохладу. Виа Маззини отзывалась привычными утренними звуками.
Для Мирел утро в Виареджо всегда начиналось одинаково, с запаха свежесваренного кофе и скрипа открывающихся ставень. А где-то вдали, со стороны моря, слышались отрывистые крики чаек.
Лавка “Бенасси Сувениры и Антиквариат” дремала в тени ставен, словно старая кошка, лениво прикрывшая глаза. На старинной медной вывеске буквы чуть потускнели от соли и времени, но именно это придавало им ту подлинную теплоту, что не купишь ни за какие деньги.
Ключ провернулся в замке с привычным металлическим вздохом и дверь отворилась, впуская в прохладную тень магазина утреннее солнце.
Мирел любила этот момент, когда город еще не проснулся окончательно, а воздух уже насыщен солью, теплыми нотками полированного дерева и запахом старых книг. Она включила кофеварку и завела старый немецкий патефон с медной трубой, который стоял в углу.
Магазинчик наполнился ароматом поджаренных зерен кофе и мягкими, чуть приторными аккордами танго Франческо Канаро.
Антонио Россини, сосед из лавки напротив, прошел мимо и приветливо помахал ей рукой.
– Привет, Антонио! – откликнулась Мирел.
Через пару минут показалась Лидия, хозяйка цветочного магазина. Вечно жизнерадостная и разговорчивая, она непостижимым образом, всегда умудряется узнавать все новости раньше других. Следом пришел Федерико с пачкой газет. Ему давно за семьдесят, но взгляд всегда остается живым, даже если иногда блуждает по сторонам. Мирел приятно иногда перекинуться с ним парой слов о политике, о погоде, о ценах.
Она приветствовала всех соседей теплой улыбкой, легким взмахом руки и в ответ ей они кивали, махали руками и улыбались.
У витрины задержалась пара туристов, любуясь антикварными ложками и миниатюрами.
Виа Маззини постепенно оживала, наполняясь звуками пробуждающегося города.
К своим сорока пяти Мирел Бенасси научилась сочетать в себе спокойствие и внутреннюю силу. Ее густые каштановые волосы тяжелыми волнами рассыпались по плечам и обрамляли лицо мягкими локонами. Мирел принадлежала к той породе людей, чья красота проявляется с годами и держится на невидимом для глаза, внутреннем равновесии.
Несмотря на то, что она поселилась здесь всего около двух лет назад, она уже успела стать “своей” для всех обитателей Виа Маззини. Она знала по именам всех соседей, их жен и мужей, детей и внуков, братьев и сестер. И, они знали ее, но лишь то, что она сама им показывала.
Ее серо-зеленые глаза, казалось, хранили тайны, совсем неуместные для солнечной Тосканы. Говорила она мягко, но в голосе всегда ощущалась сдержанность, как у человека, который многое повидал и мало что может его удивить или напугать.
Сегодня Мирел решила навести наконец-то порядок на полках. Она перебирала фарфоровые фигурки, когда дверь магазина отворилась. На пороге стояла женщина лет тридцати. Элегантная, в легком светлом платье, с безупречной осанкой и немного нервными движениями. В руках незнакомка держала небольшой сверток.
– Доброе утро, – сказала она и голос ее чуть дрогнул. – Простите, я слышала, вы покупаете старые вещи?
– Доброе утро, синьорита! – Мирел приветливо улыбнулась.
– Меня зовут Элеонора Фернанди. Мне вас рекомендовала Анна Вентури – вы, кажется, знакомы?
– Конечно, – ответила Мирел. – Анна частенько заходит ко мне. У нее безупречный вкус.
Она жестом пригласила женщину пройти. Элеонора приблизилась и поставила сверток на прилавок, будто ей было тяжело держать его. Она быстрым движением потянула за бичевку, которой был обвязана предмет. Обертка открылась и глазам Мирел предстала шкатулка из лакового дерева с инкрустацией.
– Это… – начала Элеонора, – досталось мне в наследство от отца, профессора Фернанди. Он недавно умер. – девушка на мгновение замолчала – Я разбирала его кабинет и… среди всех вещей эта шкатулка показалась мне странной. Отец никогда не позволял мне прикасаться к ней. – она опять сделала паузу, собираясь с мыслями. – Анна Вентури сказала, что вы не только оцените ее, но и… можете понять, что в ней не так. Что в ней особенного?
Мирел кивнула.
– Позволите?
Шкатулка была старинной, выполнена из темного орехового дерева, с тонкой инкрустацией по краям. Мирел провела пальцем по замку – металл был чуть потерт в некоторых местах.
– Искусная работа, – сказала она. – Судя по стилю, не итальянская. Могла быть сделана в альпийском регионе, возможно, даже в южной Швейцарии. А вот замок… необычный. Кажется, я видела нечто подобное. Если повезет, здесь может быть потайное отделение. А значит, ее стоимость будет выше.
Она закрыла шкатулку и жестом пригласила посетительницу сесть в одно из двух кресел в стиле итальянского модерна 1930-1950-х годов, специально стоявших здесь для таких случаев. Мирел поставила шкатулку на изящный стеклянный столик и села в кресло напротив.
– Расскажите мне о ней.
Элеонора, секунду помедлив, опустилась в предложенное кресло и скрестила руки.
– Отец привез ее из своей поездки лет двадцать назад, – Элеонора нервно провела рукой по дереву. – Больше я ничего не знаю.
– Ваш отец интересовался антиквариатом?
На лице Элеоноры мелькнуло недоумение.
– Нет… По крайней мере, я не припоминаю. Она всегда стояла на письменном столе отца. Он был ботаником, преподавал в Пизе, потом ушел на пенсию. Последние годы жил замкнуто. После его смерти все его вещи достались мне, но… я долгие годы не могла притронуться к ним, понимаете…. – ее глаза наполнились слезами. – Сейчас я их разбираю, навожу порядок. Сначала хотела просто все выбросить… но Анна сказала, что вы разбираетесь в старых предметах, поможете оценить и продать.
Мирел кивнула. Она чувствовала, за словами девушки скрыто какое-то напряжение. Элеонора нервничала, но не от горя, здесь было что-то другое.
– Вы оставите мне шкатулку? Я посмотрю ее повнимательнее, – сказала она успокаивающе.
Девушка молча кивнула в ответ не поднимая глаз.
Мирел заполнила квитанцию – дата, номер, краткое описание, подпись.
– Возьмите, это ваша копия. – Она протянула дубликат квитанции Элеоноре. – Могу я позвонить вам, когда закончу оценку?
– Конечно, – ответила Элеонора. – Вот мой номер.
Она достала из сумочки визитку и протянула Мирел.
Уже у двери, на секунду задержалась, будто хотела что-то добавить, но не решилась.
– Спасибо, синьора Бенасси. Вы… производите впечатление человека, которому можно доверять.
– Благодарю, – Мирел улыбнулась с легким кивком.
Когда дверь за Элеонорой закрылась, она еще минуту стояла, глядя на улицу, где солнечные лучи уже расплескались по мостовой.
Затем вернулась к прилавку и провела пальцем по замку шкатулки, по тонкой инкрустации из перламутра. Замок, совсем крошечный, несомненно был работы старого флорентийского мастера, она узнала его по характерной форме – треугольное гнездо для ключа.
Она включила настольную лампу, взяла лупу и медленно осмотрела внутреннюю кромку крышки. На внутренней стороне была почти стертая гравировка: “B. Casaletti, Firenze 1912”. Мирел тихо присвистнула.
– Касалетти… ты, старый ловкач, – пробормотала она.
Достала из ящика фотоаппарат, старенький Nikon, который служил ей верой и правдой ни один год. Сняла несколько кадров с разных ракурсов – общий план, крупно гравировку, замок, инкрустацию крышки. Потом включила ноутбук.
Сеть аукционного дома “Ars Antiqua Firenze” приняла ее запрос с прикрепленными фотографиями и кратким описанием:
“Шкатулка из ореха, инкрустация перламутр, предположительно мастер Б. Касалетти, 1910–1915.
Требуется оценка подлинности и примерная стоимость. Клиентка утверждает, что предмет принадлежал ее отцу”.
Она нажала отправить и некоторое время сидела, глядя на экран.
Капли света отражались от лакированной поверхности шкатулки, притягивая взгляд.
– Ну что, красотка, – прошептала она. – Посмотрим, сколько ты стоишь.
Дверной колокольчик звякнул, впуская новых посетителей и Мирел поспешила к ним на встречу спрятав шкатулку в стол.
Примерно через час пришел ответ из Флоренции:
“Предположительно предмет подлинный. Мастер Б. Касалетти работал с ограниченным числом заказчиков, в основном для частных коллекций Северной Италии. Если механизм в рабочем состоянии, предварительная оценка от 12 до 15 тысяч евро. Однако настораживает сочетание маркировки и замка. Есть сведения о нескольких копиях, сделанных позже, с измененной системой защелки. Рекомендуем личную экспертизу”.
Мирел перечитала письмо дважды, потом выключила ноутбук.
– Экспертизу, – повторила она. – Благодарю за совет. – Что ж, Элеонора, кажется, вы принесли мне очень интересную вещицу.
Вечером улочка замирала. Туристы расходились по своим делам, только свет в окнах лавок еще дрожал, пока владельцы закрывали их на ночь.