Лара Кандрашова – Дневники Амазонки (страница 2)

В голове у меня прочно сидел шаблон: статус, деньги, влияние, возможности – все это приходит только вместе с мужчиной и никак иначе. Впрочем, такой же стереотип владел многими девушками, которые приезжали в Монако, чтобы попытать счастья. Для них, а на тот момент и для меня, счастье складывалось из нескольких компонентов: обеспеченный мужчина, занимающий высокое положение в обществе, деньги, люксовый шопинг, дорогая машина. Удалось собрать комбо? Тогда тебе повезло. Ты вписалась в круг тебе подобных и больше не чувствуешь себя лишней или обделенной. Безлимитная кредитка, ключи от «Бентли», небрежно брошенные на стол, спа в компании тех, кому тоже удалось поймать удачу за хвост и заинтересовать богатого и успешного мужчину больше, чем на одну ночь. Это ли не счастье?

Из первого стереотипа вытекал еще один. Хочешь красивой жизни – будь добра, соответствуй. Твой богатый внутренний мир сам по себе никого не очарует. Встречают по одежке, и охота на подходящего кандидата на роль спутника жизни требовала соответствующей экипировки: мини-юбка, декольте, каблуки – кричащая сексуальность во всем образе. Грудь не меньше третьего размера. Яркий макияж. Лоск во всем облике, до кончиков пальцев. Все, как учит «Космополитен». И пусть сам принц Монако попробует устоять перед такой красотой!

Я уже знала не понаслышке: в Европе любят русских девушек. В Италии этой «любви» мне хватило с лихвой. Стоило кому-то узнать, откуда я, как комплименты начинали литься рекой. А уж сколько легенд ходило об уроженках Восточной Европы! Но они только подогревали интерес европейских мужчин. Все, что требовалось от девушки – оставаться милой, улыбаться, не забывать беспрерывно высказывать мужчине восхищение его умом и талантами и вести себя так, будто твоя главная проблема – это выбор, куда отправиться на завтрак и какую сумочку купить к этим туфлям. И я с азартом приняла правила игры, рассчитывая одержать в ней победу.

Сейчас я думаю, что моя история очень похожа на сериал. В нем есть и драма, и приключения, и красивые декорации – все, что нужно, чтобы держать зрителей у экранов. Даже мне самой иногда кажется, что в жизни так не бывает. Но, наверное, так было нужно. Судьба много лет вела меня через все испытания: странный и неудачный брак, попытки выжить в чужой стране, необходимость раз за разом делать выбор. И теперь я там, где, казалось бы, мечтать уже не о чем. Но почему-то у меня есть предчувствие, что это еще не конец, и у моей красивой сказки будет совсем не сказочное продолжение.

***

Каких-то десять лет назад я даже близко не думала о переезде в Европу. Я только что окончила гимназию в Могилеве и приехала в Минск, чтобы продолжить образование. Я поступила в Институт современных знаний – на тот момент он совсем недавно открылся и был первым в стране частным вузом. Стала студенткой отделения иностранных языков и туризма. Мне всегда удавалось легко сходиться с людьми, и я быстро познакомилась и подружилась с другими девочками с курса. Оценив условия в общежитии нашего вуза, мы с однокурсницей подумали, что лучше будет снять квартиру – жить там было бы и удобнее, и спокойнее. В конце концов, я ехала в Минск учиться, и ежедневные студенческие гулянки, которыми славилась общага, меня точно не привлекали. Подходящая однушка нашлась быстро, и мы с соседками перебрались туда.

Училась я платно, а жизнь в столице стоила довольно дорого. Средств у моей семьи не было. Мы не жили впроголодь – всегда выручали огород и какие-то подработки, но свободных денег не бывало никогда. Мои родители не так давно перебрались в Могилев из Сибири – кризисы и дефолты сожрали все их нехитрые сбережения. На последние деньги папа купил подержанную иномарку – кажется, это был старенький «Фольксваген» – и стал таксовать. Он мотался между Могилевом и Минском, чтобы как-то прокормить семью, оплатить мои учебу и проживание в другом городе.

Разумеется, ни о каких карманных деньгах, новых нарядах и развлечениях речи не шло. Я не работала – тогда в принципе было не принято, чтобы подростки подрабатывали. Возможность учиться обеспечивала семья. А те, кто торговал в свободное время на рынке или бегал с подносами в кафе, воспринимались как люди из неблагополучных семей. Поэтому дополнительного источника дохода у меня не имелось. Да и учеба отнимала много времени и сил. К тому же я скучала по родителям, с которыми мы столько лет прожили на расстоянии тысяч километров, и по возможности старалась выбираться к ним в Могилев хотя бы раз в месяц.

Я родилась в Иркутской области, потом, когда мне было 14, родители решили, что сибирский поселок вряд ли даст мне хороший старт в жизни, и отправили меня на поезде к бабушке в Могилев. И там мне очень быстро пришлось стать взрослой и отвечать за свою судьбу самостоятельно.

Мне не понравилась школа в рабочем поселке, ближайшая к бабушкиному дому. Другие ребята ходили на уроки, просто отбывая повинность, и учителя это видели, поэтому не пытались что-то вложить в головы учеников. Им было все равно, они просто равнодушно читали материал или кричали из-за невыполненных заданий, тратя на это половину урока. Я понимала, что, если останусь в этой школе, вся моя база, полученная на прежнем месте учебы, быстро потеряется, и поступить в итоге мне удастся разве что в ПТУ. Но такой жизни для меня не хотели ни я сама, ни мои родители. Поэтому пришлось искать решение. Я не стала тревожить бабушку и занялась вопросом сама. Среди местных жителей лучшей в городе школой считалась гимназия, в которую я и явилась со своими документами. Поговорив со мной, директор школы согласилась меня взять, хотя по месту жительства эта школа мне и не подходила. Здесь все было совсем по-другому. Дети с горящими глазами, учителя, увлеченные своими предметами, атмосфера уважения и внимания друг к другу. И аттестат об окончании этой школы явно обещал что-то большее.

Моя бабушка была уже в возрасте и не могла контролировать меня – следить, чтобы я не гуляла допоздна, не задерживалась у подружек и не связывалась с теми, кого принято называть «плохой компанией». Но этого и не требовалось. Я заботилась о ней, делала всю работу по дому, хорошо училась и старалась не беспокоить ее лишний раз. Родители все еще жили в Сибири: им нужно было доработать контракт, который заканчивался через несколько лет.

Когда мне было 16, бабушки не стало. Я оказалась полностью предоставлена сама себе. Мама и папа были далеко. Мне не нужно было ни перед кем отчитываться. Возможно, многие из моих сверстников пустились бы во все тяжкие или сломались бы, не выдержав ответственности. Но со мной ничего этого не произошло. Мой внутренний стержень успел окрепнуть, и я знала, что не должна сворачивать с пути. Большую часть своего времени я тратила на учебу и книги. Но в Минске многое изменилось.

Мою соседку по квартире звали Катя. Она была немного старше, хотя и учились мы на одном курсе. Ее отец, политический беженец, жил в эмиграции, а до этого занимал высокое положение и был известным в Белоруссии человеком. Катя же отличалась сильным и властным характером, стремилась держать под контролем всех и все вокруг себя. Я на тот момент еще не слишком хорошо разбиралась в людях, поэтому мы сблизились. И это знакомство прекрасно научило меня отстаивать свои границы: мне было сложно находить с Катей общий язык или возражать ей, ведь спорить я никогда не любила. Но другого выхода не оставалось. В конце концов Катя поняла, что я крепкий орешек, и нам удалось наконец прийти к взаимопониманию, а потом и подружиться.

У моей семьи никогда не было денег, а вот у Кати дела обстояли совсем иначе. Она привыкла к роскоши: у нее была дорогая одежда, и она умела смело заявлять о себе и своих потребностях. Именно от нее я впервые услышала, что должна шикарно выглядеть и ходить в ночные клубы, чтобы встретить там обеспеченного мужчину. Мне самой ничего подобного в голову не приходило. Да даже если бы и пришло, подходящей одежды у меня все равно не было. Нет, для Могилева я была одета очень неплохо, но в столичных клубах такое уже точно не котировалось. Однако Катя загорелась идеей моего знакомства с красивым и щедрым мужчиной, и я отдала инициативу ей. Она одалживала мне свои вещи – платья, юбки, сапоги, шубы, украшения, предлагала свою косметику, показывала, как рисовать стрелки, и какой оттенок теней из большой палитры лучше подойдет к тому или иному образу. Пожалуй, ее можно назвать моим проводником в мире женственности и роскоши – Катя сделала очень многое для того, чтобы помочь мне превратиться из неловкого подростка в симпатичную девушку, знающую, как привлечь мужское внимание.

Именно с Катей я побывала на первой настоящей дискотеке в клубе, который работал при одном из минских отелей. Там можно было встретить и таких же студентов, как и мы, и мужчин постарше, пришедших отдохнуть и расслабиться, и даже иностранцев.

У меня были одни джинсы, платье «на выход», мешковатый свитер и пара видавших виды блузок, поэтому я стеснялась бывать в таких местах. Но моей подруге не хотелось веселиться в одиночестве, и она вываливала передо мной на кровать содержимое своего шкафа, предлагая выбрать что-нибудь подходящее. Я всегда колебалась, но в итоге поддавалась на уговоры и шла на дискотеку в ее одежде, казавшейся мне тогда круче, чем сейчас – самый модный наряд «от кутюр».