Лара Ингвар – Императрица (страница 39)
— Пропуском на трон была ты, а она чуть все не испортила до моей коронации. Поэтому напоследок я решил сделать ей больно. Признаюсь, это было низко, но я не удержался.
Я задохнулась от накатившей боли. Тавр чеканил каждое слово так, словно бил меня.
— Уходи, Маримар. Уезжай из Черного леса. Оставь меня среди моего народа. — Принц деловито поправил накидку с длинными рукавами. — Как ты заметила, большинству ведьм я очень приглянулся.
Он меня бросил. Глаза наполнились слезами, но плакать больше не могла. Он никогда меня не любил и ясно дал это понять, а я… Глупая, глупая, глупая.
Ярость, копившаяся с каждым его словом, на секунду затмила разум, а когда злость отпустила, я обнаружила себя стоящей с кинжалом, который прижимала к горлу Тавра. Он не удивился.
— Ну же, убей меня! — воскликнул, насмехаясь. — Стань великим правителем и исполни пророчество, как желал мой отец. Ты ведь ничем от него не отличаешься.
Рука дрогнула. Кинжал почти касался горла Тавра, а он смеялся надо мной, золотые глаза искрились, отражая свет заходящего солнца. Вдруг вспомнились слова Лизабель: «Нет грешников и нет святых. Каждый человек считает себя правым». Таковым считал себя старый император, гонясь за бессмертием, таковыми считали себя те, кто уничтожал Черный лес.
Я сильнее сжала рукоятку, потом отбросила кинжал далеко в сторону.
— Убирайся, — сказала ему. — Уходи так далеко, чтобы я никогда больше тебя не видела. Иначе… Иначе убью тебя.
— Убраться, милая, придется тебе, — напоследок прошептал Тавр и запечатлел на губах короткий издевательский поцелуй.
Я отвернулась и побежала, забыв про лошадь и про то, что осталась одна в опасном, населенном неизвестно кем лесу. Я бежала, а ветки, не успевавшие убираться с пути, царапали мне лицо и руки. Бежала как трусиха и сама себя ненавидела за свой поступок. Но Тавр… Любовь всей моей жизни…
Не помню, сколько времени прошло, но инстинкты вывели меня к воде. Замерев перед бескрайним озером, посмотрела с обрыва вниз. Первой мыслью было броситься в воду. Тогда я стану зверем, как Луциан. Между пальцами появятся перепонки, тело начнет изменяться, становясь все более гибким и ловким, а потом… Потом я превращусь в Чак-Чо, и мне уже будет плевать на любимого, бросившего меня, на семью, никогда меня не любившую, на империю и власть, не принесшую ничего, кроме разочарований.
И на Роаха…
Лес замер, даже птицы не пели, и в голове воцарилась звенящая пустота.
Нет.
Я активировала кольцо, призывающее графа, опустилась на камень и глядела вдаль, пока совсем не стемнело. Не знаю, сколько я просидела, пока не почувствовала знакомый порыв ледяного ветра, едва не сбившего меня с валуна.
На плечи опустилось теплое шерстяное одеяло.
— В небе холодно, — спокойно сказал Роах.
Он не спрашивал, как прошла встреча с императором. Наверное, далекий шторм без слов выразил мои чувства.
— Я даровала тебе свободу, но ты всегда возвращался. Даже когда я выбрала другого. Почему?
— Потому что я создан, чтобы любить тебя. Меня не остановят соперники, глупые пророчества или твой отказ. Я всегда буду за тебя бороться.
— Даже если я никогда тебя не полюблю?
Роах только усмехнулся, словно знал что-то, неизвестное мне. Обнял меня и воспарил к небесам. Мы летели в молчании, пока я не заметила маленькую голубую пташку.
— Что это за птица?
— Синяя птица удачи. Мой зверь-покровитель, — словно это ничего не значило, сказал мужчина.
Пташка радостно что-то прочирикала и исчезла в вышине.
— Почему она не с тобой?
Меня Чак-Чо никогда не оставлял, а зверя Роаха я видела впервые.
— Удача своенравна, ее нельзя поймать и посадить в клетку, — объяснил граф со свойственной ему мудростью.
А я подумала, что вот и собрались четыре элементаля, у каждого из них появился зверь-покровитель, как и написано в древних пророчествах. Где же великие изменения, которые обещали старинные книги? Или же все великие носились, как и мы, влюблялись, теряли и горько сожалели и не предполагали, какой след оставят в истории?
Во дворце меня встречали с восторгом, будто я победила огнедышащего дракона. Оказывается, граф столь умело скрывал мое отсутствие, ведя дела от моего имени, что большинство дворян приняло переворот с радостью. А про любовь простого люда к императрице Мари и говорить нечего. В горле стоял ком, но я улыбалась и царственно кивала головой, благо годами обучалась этому искусству в школе Танцующих леди.
Пока раздевалась и ныряла в постель, Роах отвернулся, но я была настолько разбита, что совсем потеряла чувство стыда.
Луциан все еще находился в человеческой форме и занимал соседнюю спальню, а я с сожалением подумала, что не-зверь не может спать у меня в ногах. Только огненная бабочка, подарок Ану, порхала вокруг моей головы, бросая причудливые отсветы на стену.
— Что мне делать дальше? — спросила графа, устраиваясь на неудобной перине.
— Как ректор академии скажу — закончи учебу. Как твой подданный — будь справедливой императрицей. Как любящий тебя мужчина — знай, что я рядом.
ГЛАВА 12
Мое разбитое сердце не заживало, с каждым днем лишь сильнее болело. Но я не подавала вида, улыбалась, танцевала на приемах, организованных в честь единения империи, увлеченно училась в академии. Ночами же ревела в подушку, бессильно вырубаясь после полуночи.
Роах всегда был рядом. Он утешал меня, развлекал, ругал, когда я делала что-то не так или ленилась выполнять обязанности правителя. Раух тоже поддерживал меня, как и Луциан в человеческом или зверином облике.
Роман все чаще пропадал в лесах вместе со своей хранительницей и Алексис, уверяя всех, что у него есть великая миссия. Какая точно, никто не знал, но сын Родрика Золотого был столь убедителен, что даже Эльдар выписал ему освобождение от своих занятий, а заодно убедил супругу отпустить Алексис.
Мужчины клана Ледяного Ветра, как глубокомысленно объяснял мне Раух, любят один раз и навсегда. Он говорил, что, к своему стыду, был равнодушен к первой своей супруге, матери Роаха, на которой его насильно женили еще подростком, но вторую боготворил. Мне довелось близко познакомиться с ней на одном из балов, организованных в честь восшествия Королевы Океана, то есть меня, на престол. Жена Рауха была похожа на Снежу, если той прибавить двадцать лет и пятьдесят килограммов, и умела приковать внимание, ничуть не стесняясь своих габаритов, напротив, несла себя с достоинством.
— Ваше величество! — воскликнула она, обращаясь ко мне впервые. — Спасибо вам, что приблизили моего супруга. Гарантирую, он вас не подведет.
Женщина так посмотрела на Рауха, что тот побледнел, тут же покраснел и, наконец, улыбнулся. Он действительно любил свою в буквальном смысле сногсшибательную супругу.
И ведь правда — не подвел. Раух взял под свой контроль северные земли и даже обнаружил где-то жидкость, которую прозвал «кровь дракона». Иссиня-черная, пахучая, она горела похлеще пламени этих самых драконов. Самар и весь инженерный факультет академии, который я щедро проспонсировала за счет урезания бюджета на дворцовые украшения и платья императрицы, уже искали применение этому удивительному веществу.
Незаметно в делах прошло полгода, затем год. Я ловила себя на мысли, что постоянно веду внутренние диалоги с-Тавром, спрашиваю, как бы он поступил в той или иной ситуации. Мой бывший жених, хоть и не замечал этого, куда лучше меня умел справляться с ретивым дворянством. Меня преследовали размышления о том, как он, наверное, счастлив в окружении себе подобных, среди ведьм, схожих с ним по образу мыслей и действий.
В одну из ночей, когда меня одолевали ревность и жалость к себе, я стояла возле окна и вдруг заметила промелькнувшую в тени деревьев мужскую фигуру, из-под низко опущенного капюшона виднелись золотые волосы. Не помня себя, слетела вниз по лестнице, игнорируя удивленные приветствия стражи, и устремилась в сторону королевского лабиринта. Я бежала по извилистым зеленым коридорам, и ветви цеплялись за одежду.
Выбившись из сил, остановилась и поняла, что очутилась в том месте, где мы с Тавром впервые встретились. Тогда я свалилась на него с живой изгороди, а он подхватил меня в воздухе. Пели цикады, усиливающаяся влажность говорила о том, что вот-вот начнется дождь…
Сейчас, оказавшись здесь в одной ночной рубашке, я не могла позволить себе роскошь разрыдаться. Тавра нет, он не вернется, и уж точно не сторожит под окнами моей спальни, а глупое сердце все не давало мне признать это.
По возвращении к себе я знала, что делать. Бумага и перо, выданные мне Лизабель и целый год пролежавшие без надобности, оказались в руке. Не задумываясь, написала кровью:
Я, императрица Маримар из клана Синего Огня, хозяйка Чак-Чо, повелительница стихии воды и Королева Океана, дарую жителям, проживающим на территории Черного леса, независимость от империи и ее законов. Тавр из императорского рода, назначенный правителем тех земель императором Теренисом-старшим, имеет право распоряжаться ими по своему усмотрению. Если же какая из ведьм нарушит закон на территории империи, судить ее будут по всей строгости закона.
Прочитав еще раз расплывающийся текст, поставила под ним размашистую подпись и, пока не передумала, отправила секретарю. Потом вызвала садовника, сонного и немного трясущегося от страха, и приказала: