Лара Ингвар – Императрица (страница 40)
— Срубить королевский лабиринт, вместо него разбить сад со снежными розами и вырыть несколько небольших озер. Когда вернется Роман, пусть вокруг них вырастит рощу из северных кленов и белых дубов.
Не дав себе времени на раздумья, попросила вызвать ко мне графа, и тот в считаные минуты прилетел из академии.
Роах стоял на моем балконе, одетый с иголочки, и только несколько обескураженный вид выдавал, что графа подняли-из постели.
— Что случилось? — спросил он, замечая и распущенные вьющиеся волосы, и белую ночную рубашку. — Котенок, что…
Ринулась к нему в объятия, не дав договорить, целовала его, стремясь смыть другие поцелуи, растворялась в сильных руках. Граф глухо застонал, когда я начала смело расстегивать пуговицы его сюртука и тянуть за собой в спальню.
Роах несмело переступил порог, споткнулся и едва не свалился на меня. Чем больше я прикасалась к его закаленному в боях телу, тем меньше мыслей оставалось в моей голове. Вот уже сюртук полетел прочь, со звоном свалив хрустальную вазу. Этот звук привел Роаха в чувство. Он отстранился и поглядел в мои глаза.
— Это то, чего ты хочешь? — спросил прямо. Я упрямо кивнула, и Роах вздохнул. — Я возненавижу себя завтра за эти слова, но так дело не пойдет. Сначала ты должна выйти за меня замуж.
— Обычно на браке настаивают девушки, — попыталась кокетливо отвертеться, но граф выглядел непреклонным. Он действительно хочет жениться на мне или же… — Это для того, чтобы стать императором? — спросила, чувствуя, что слезы готовы брызнуть из глаз, — пропуск к трону, я всего лишь пропуск к трону…
За окном раздавались глухие удары топора, садовник буквально понял мое пожелание и принялся уничтожать лабиринт.
Граф, обычно черствый и нечувствительный, легко считал мои мысли.
— Это для того, чтобы быть с тобой каждый день. И, котенок, если бы я хотел стать императором, я бы сел на трон еще лет десять назад. Мне поступало множество заманчивых предложений.
В последнем сомневаться не приходилось.
Ответ «да» сорвался с губ неожиданно легко.
— Правда, у меня есть одно условие, — произнес граф, взяв меня за руки.
— Какое же? — Любопытство всегда было моей второй натурой.
— Ты должна окончить академию.
Я и сама хотела просить о том же, но не смогла удержаться от возгласа:
— Но это же целый год!
Я императрица, а мысли в голове как у распутницы. Или забыть обо всем на свете заставляла мужественная фигура графа?
Роах громко и радостно расхохотался.
— Года будет достаточно, чтобы ты полюбила меня по-настоящему.
Я снова обняла графа и поцеловала его горячие губы. Прижимаясь к нему всем телом, зарылась пальцами в коротких густых волосах.
Мужчина буквально вырвался из моих объятий и побежал на балкон, спрыгнул с него, не сразу вспомнив, что умеет летать, а потому приземлился и только потом воспарил в воздух.
С алыми щеками и горящими глазами я смотрела ему вслед. Сердце щемило, словно желая выставить меня предателем, но я подавила его немой крик.
Роах мое настоящее и будущее, а прошлое… пусть остается в прошлом.
Маримар получала диплом военной академии. Моя гордость, лучшая ученица, моя императрица, моя невеста…
Императрицу Маримар любили, ей восхищались, некоторые даже боготворили. Неизменно с волшебным зверем Чак-Чо в животном или человеческом обличье, со мной и свитой женщин-воинов молодая правительница объездила все уголки империи, побывала на Черных островах, на севере, востоке и западе страны. Она училась править, училась делиться властью. Императрица Мари, или Маримар, как она просила называть себя, не брезговала трапезой с простым людом, могла танцевать на празднике, как обычная горожанка, и обставляла оплывших жиром генералов в стратегии. Она открыла бесплатные подготовительные курсы во всех учебных заведениях, поощряла науку и ремесла. Поговаривали, что для империи наступает Золотой век, что императрица Мари — посланница богов.
Я же видел любимую женщину, которая с каждым годом становилась все прекраснее. Мечтал о том, чтобы видеть ее в тридцать, сорок, пятьдесят лет, чтобы быть рядом с ней, учить ее и учиться у нее.
Маримар первой получала документ об окончании академии. Она вышла на сцену как простая скромная студентка, и я вручил ей диплом. На публике мы не афишировали отношения, ограничившись официальными поздравлениями. Знаю, что потом с визгом «Роах» она бросится мне на шею и подарит множество счастливых поцелуев.
Я знаю, что после побега Тавра ее сердце было разбито, но я сделал все, чтобы излечить его. Помню наш первый настоящий поцелуй этой зимой. Мы стояли под открытым небом, снег валил так обильно, что не было видно ни земли, ни неба. Я притянул Маримар к себе и не почувствовал привычного сопротивления. Не почувствовал, что в ее мыслях обитает другой. Мари с тихой нежностью посмотрела мне в глаза, спросила:
— Мне от тебя никуда не деться?
— Никуда и никогда, — ответил честно.
Маримар сама потянулась ко мне и поцеловала, сначала неловко, потом все с больше возрастающей страстью. Из ее души никогда не уйдут воспоминания о Тавре и его предательстве, но я смог взрастить в ней надежду и доверие к себе.
Получив диплом, Маримар под гром аплодисментов спустилась со сцены, ее ждали друзья. Не было только Романа, тот все еще шлялся неизвестно где вместе с Алексис. Эту парочку не отчислили только потому, что они обещали вернуться с единорогом, а в подтверждение своих слов прислали несколько волосков с его гривы, в подлинности которой сомнений не возникало.
Вручив документы об окончании обучения еще нескольким талантливым ученикам, передал эту честь кураторам групп и вышел в зал. Меня не покидало чувство, что кто-то следит за церемонией, но, сколько ни вглядывался в густой парк, окружающий академию, так никого и не увидел. Ругая себя за паранойю, взлетел и отправился на поиски неизвестного источника дискомфорта.
А, вот и он, пытается сбежать через северные ворота. Судя по движениям и походке, какой-то старик. Приземлившись рядом, понял, что мое предположение оказалось неверным.
— Назови мне причину, по которой я не должен прямо сейчас проткнуть тебя мечом, — обратился к сгорбленной фигуре.
Невыносимо сладкий запах ведьм, исходивший от беглого императора, не спутать ни с чем.
Исхудавшая рука откинула с головы тяжелый капюшон. Я призвал все свое самообладание, чтобы не отшатнуться. Всю кожу Тавра покрывали язвы, волосы выпали, обнажив тонкую, как бумага, кожу черепа.
— Не думаю, что это навредит мне сильнее.
— Что с тобой случилось?
Даже злейший враг не заслуживает такой кары. Неужели это цена за предательство Маримар?
— Неужели не видно? — Принц вздернул бровь. Когда-то своей мимикой он покорял женские сердца, сейчас же вызывал отвращение. — Я умираю. Если честно, не думал, что ты меня заметишь, до этого чары срабатывали безупречно.
— Зачем ты здесь?
Я наблюдал за Тавром, как обычно ожидая от него подвоха, но передо мной был просто уставший, больной человек. Он присел на землю, словно черпая из нее силы. Деревья, зашуршав без всякого ветра, приветствовали Тавра, и он слабо улыбнулся.
— Хотел посмотреть на нее. Может быть, в последний раз. С каждым днем ее сила расцветает, Мари становится все прекрасней. — Глаза Тавра, последняя красивая черта его лица, искристо заблестели.
— Ты все-таки любил ее… — Я был потрясен, ведь уверенность в том, что Тавр играл влюбленного, не оставляла меня ни на минуту.
— Любил и люблю. Поэтому и ушел. Если узнает, что стала причиной, — он указал на свой безобразный облик, — это ее сломает.
Тавр прав, Маримар не пережила бы подобного знания. Не так давно она призналась, что хотела прыгнуть в Вечное озеро и стать зверем, как Луциан, чтобы забыть о боли. Только мысль обо мне остановила ее. Смогу ли я ее спасти, если она узнает, что Тавр все это время любил свою невесту и скрывался, чтобы защитить ее чувства? Не знаю.
Император тем временем вытащил флягу, протянул мне:
— Это ром и травы. Будешь?
Я замотал головой, Тавр сделал глоток. Встряхнулся.
— Видимо, судьба свела нас сегодня. Хочу рассказать тебе правду. Ты всегда был моим врагом, а враги куда ценнее друзей. — Тавр взглянул на голубое небо и заговорил спокойным, размеренным тоном: — Прекрасная Горалина, моя мать, героиня своего народа, о которой Лизабель пишет книги, соблазнив моего отца, сделала так, чтобы он женился на ней. А потом понесла сына. По ее плану я должен был родиться магом воды и возродить ведьмовской род. Ради этого мама пожертвовала жизнью, с этой мыслью растила меня. Но она просчиталась. Я унаследовал способности матери, не получив никаких талантов по линии отца. Тяжело быть сквиром в императорской семье, но я был милым ребенком, и отец рассчитывал, что с возрастом приобрету красоту матери и через постель со мной можно будет покупать верность аристократок. Расчет оказался верным, поэтому меня баловали, учили, пользуясь внешностью, доводить женщин до безумия. Когда Лорель, старая мамина подруга, обнаружила меня, шестнадцатилетнего, я утратил надежду на обретение магии воды, но уже был прекрасно знаком со своими сильными сторонами. Лорель полюбила меня, а еще она была верна маме и желала помочь нам всем. Невзирая на запрет, она стала учить меня магии ведьм. Нашла старого мага воздуха, последнего мерзавца, и забрала его способности, чтобы отдать мне. Это у нее получилось блестяще, и я могу делать так, — он взмахнул рукой, и листья поднялись в воздух, — но где было найти мага воды? Убить Терениса-младшего я не позволил. Как и отца, он был нужен, чтобы официально передать мне власть. И тут появилась Маримар. Буквально с неба на меня свалилась. Я сразу понял, какими способностями обладает твоя мнимая невеста. Сначала думал предложить ее Лорель в качестве жертвы, но мне хотелось найти в ней изъян, что-то порочное, чтобы не чувствовать угрызений совести. Но чем больше я узнавал Мари, тем лучше понимал — она совершенство. Верная, чистая, с неукротимым огнем внутри, при этом такая наивная и доверчивая. Я как дурак искал новых встреч, полностью позабыв о своих планах на трон. Потом вынудил отца, играя его разумом, отдать мне Мари в законные жены. Папенька ведь сам собирался на ней жениться… Ух и много я тогда крови пролил… — Тавр задрал рукав, оголив исчерченную зигзагообразными шрамами руку. — А потом были магия, возрождение Черного леса, пьянящее чувство силы и любви, но ты сам знаешь, какие эмоции охватывают рядом с ней…