Лара Ингвар – Императрица (страница 38)

Маримар уже понимала, к чему я клоню.

— Почерк на всех совпадает с почерком императора?

— Да. Но, может, его заставили…

— Был ли Тавр подавлен в последнее время? Или вел себя странно?

— Он был отстранен, будто хотел от всех спрятаться или сбежать.

Мари заплакала, губы ее дрожали. Чтобы хоть как-то ее успокоить, я сказал:

— Мы найдем Тавра и спасем, если его похитили. Сегодня же организую поисковую группу. Но сейчас есть дела поважнее, мы не имеем права впадать в панику. Завтра утром ты будешь представлена совету и знати как новая властительница империи.

Мари покачала головой, даже сделала шаг назад. Конечно, не так она представляла себе свое будущее. Не думала, что может случиться нечто подобное, и она останется одна. Хотя нет, одну я ее никогда не оставлю.

— А что они скажут?

— Они будут кричать «Да здравствует императрица Мари», или я быстро заставлю их замолчать, — мрачно произнес в ответ.

Мы вернулись во дворец. Под множеством любопытных взглядов я на руках отнес свою любимую в ее спальню — утомленная и наплакавшаяся Маримар уснула еще в полете. Мне предстояло много работы, очень пригодился маг воды, который так кстати оказался рядом. Луциан мягко подменял мысли готовых взбунтоваться дворян, так что они были даже рады отсутствию Тавра. Сложнее всего было убедить его поклонниц забыть предмет воздыханий, но и тут родоначальник клана Синего Огня справился.

— Хороший зверь, — похвалил я его с усмешкой.

Луциан ничуть не обиделся. Жаль, он не мог зачаровать Маримар. Хорошо, что котенок была не глупа и прислушалась ко мне, хотя в одном я ей солгал. Искать беглого императора я не собирался.

И только утром понял, что зря понадеялся на ее благоразумие. Я пришел, чтобы пригласить на завтрак и рассказать о том, что так и не случившийся бунт подавлен. Увы, в покоях обнаружил только пустую постель. Императрицы и след простыл.

ГЛАВА 11

В первый и, надеюсь, в последний раз в жизни я украла лошадь. Даже не украла, а купила без ведома владельца, оставив пригоршню золотых монет. Мне не хотелось, чтобы кто-то заприметил меня по пути в Черный лес, а потому я оделась в мужскую одежду, подвязала волосы и скрыла лицо за куском ткани, как делают юноши, неудачно переболевшие оспой, если кожа, невзирая на старания магов земли, осталась обезображена маленькими шрамами.

Рано утром на секунду мне показалось, что прошедший день был просто приснившимся кошмаром. А потом я обнаружила на себе изрядно потрепанное свадебное платье с любезно ослабленной кем-то шнуровкой корсета, и воспоминания нахлынули с болезненной ясностью. Письмо Тавра, пустой дом Гораны. Дом, в котором мне всегда были рады, дом, куда, как я думала, смогу обратиться с любой бедой, встретил меня закрытыми дверями и пустыми комнатами.

Я пришпорила лошадь, стараясь убежать от мыслей. Наверняка что-то случилось. И еду я в Черный лес, чтобы увидеться с Лизабель, возможно, она поможет мне найти Тавра. А может, это она его похитила? Скорее всего, женщина знает, что именно император убил ее мать. Но где тогда Горана?

Рассчитывая, что меня не хватятся как минимум до обеда, мчала во весь опор. Только Роах может решиться зайти пораньше, чтобы убедиться, что с брошенной невестой все в порядке. Эта мысль заставила меня проглотить слезы обиды и свернуть с главной дороги. Пусть так медленней, но зато он не выследит меня с воздуха. Не желаю смотреть в глаза главе академии. Не после того, как он видел меня жалкой и рыдающей. Фу! Я не размазня и не нюня, я проблемы решаю.

Цепляясь за эту мысль, пересекала деревню за деревней. Ночевать останавливалась на окраинах, в хлевах у фермеров, чтобы не привлекать к себе внимания или не спала вовсе. Лошадь, которая от подобного обращения захворала, пришлось сменить на другую. Но так даже лучше, меньше шансов, что меня обнаружат. В том, что поиски беглой императрицы уже организованы, сомневаться не приходилось. Но происходили они тайно, в народе же распустили слух, что я заболела, огорченная предательством жениха. А я ехала вперед с упорством и упрямством мула и слушала. Слушала, что говорят в тавернах и на улицах, о чем беседуют поутру на рынке. Луциан зря считал, что падение императорского рода станет гибелью страны. Людям не нужен был принц Тавр на троне, всем была нужна императрица Мари, с каждым днем ее любили все сильней. Оказывается, я и больных прикосновением лечила, и еду голодающим раздавала, и сиротский приют в столице открыла. Знакомым холодным стилем были написаны десятки писем от моего имени, согласно которым магам земли не из аристократических семей даровались наделы, обладающие магией были приглашены в столицу для обучения, опять же без оглядки на происхождение. Женщины мой образ вообще любили, «я» запретила выдавать их замуж без их на то согласия. Аназис, правда, пыталась распускать слухи о моей порочности, но была не столь успешна, мне даже довелось как-то услышать разговор двух торговок:

— Слыхала, на нашу императрицку-то напраслину возводят, будто это она жениха порешила, а сама того самого со всей дворцовой стражей…

— Так прямо со всей? — удивленно спросила ее товарка. — Брешут, со всей-то точно никак. Да даже если так… Ну и пусть, что баба любвеобильна, зато она в этом году налог на торговлю понизит.

Надо будет при встрече поблагодарить своего заместителя. Роах развел бурную деятельность по созданию положительного образа императрицы.

Меж тем до Черного леса оставалось совсем немного. Я практически чувствовала дружелюбное пение деревьев и была рада вернуться.

В лучах закатного солнца я вошла в темноту леса и вдохнула свежий влажный воздух. Шла по темным тропинкам и думала, куда же мне податься. Первой мыслью было найти дорогу в поселение ведьм, в город Отверженных, но я ее отбросила.

— Дорогой лес, — я не знала, как обращаться к живым, мыслящим деревьям, но листва вдруг зашуршала, значит, обращение пришлось по вкусу, — отведи меня, пожалуйста, к Горане.

Тысячи светлячков появились из ниоткуда и устлали мой путь словно крошечные указатели. Я пошла за ними и вскоре оказалась на небольшой поляне, что находилась неподалеку от города. Прямо в холме, что располагался по центру, была сооружена уютная хижина, перед ней стояла тетя Тавра и помешивала в котелке очередную свою вкуснейшую похлебку. Девочки сидели прямо на земле, каждая была занята делом.

— Горана! — закричала я, распахивая объятия, но ответом мне стала холодная отстраненность.

— Все в дом, — коротко приказала она племяшкам.

— Но… — протянула младшая Гуля, которая была ко мне очень привязана, — это же тетя Маримар!

Я улыбнулась малышке, которая однажды спасла мне жизнь. Но под строгим взглядом Гораны девочка понуро поплелась в домик.

— Где Тавр? — спросила я с надеждой.

— Он не желает тебя видеть. — Горана отвернулась к огню.

Куда делась та женщина, что рассказывала мне древние сказки ведьм, учила меня шить и заговаривать зубную боль?

— Я никуда не уйду, пока не поговорю с ним. — Надежда на то, что Тавр покинул меня не по своей воле, рассеивалась как туман. — Пожалуйста, Горана.

Женщина все так же стояла ко мне спиной, плечи ее дрогнули, будто она подавила рыдание.

— Ты не знаешь…

Знакомый, такой любимый голос прервал ее:

— Тетушка, все хорошо. Я поговорю с ней.

Из-за деревьев вышел Тавр. На нем была простая льняная рубашка, волосы собраны в узел. Но при этом он никогда не выглядел так хорошо. В руке держал полное трав и грибов лукошко.

— Тавр! — подпрыгнув, воскликнула я и бросилась ему на шею, но обнимала будто каменную статую.

— Мари, я же просил не искать меня, — раздраженно сказал он, прежде чем меня оттолкнуть.

— Что произошло, Тавр? Тебя кто-то заставил уехать?

— Давай поговорим в другом месте.

Оглянувшись, заметила наблюдавшую за нами Горану и послушно поплелась за беглым императором. Он шел все дальше и дальше вглубь леса, пока не остановился возле каких-то каменных развалин.

— Этот дом принадлежал пра-пра-бабке моей мамы. Здесь же жила мать Лорель. — Он пнул ногой камень, и тот откатился в сторону. — Ты ведь знаешь, что я убил ее?

Мужчина спросил меня с вызовом в голосе, я с таким же вызовом ответила:

— Я все видела.

— И это не вызвало отвращения? Ведь я могу снова поступить так же. — Тавр бродил по развалинам, ни на чем надолго не останавливая взгляд. На меня он и вовсе не смотрел. — Мать говорила, что меня ждет великая судьба, что я стану правителем империи, тем, кто возродит Черный лес…

— Так и случилось, — произнесла, не дав ему договорить.

— Но она не знала, какой ценой. Вряд ли думала, что ее маленький мальчик займется черной магией, совратит добрую половину дворца, сведет отца в могилу, почти женится на нелюбимой женщине… — Слова били хлеще пощечин, однако Тавр с холодной яростью в голосе продолжал: — Маримар, я же говорил тебе, что монаршие браки не строятся на любви. Я восхищался тобой, наслаждался каждой секундой общения. Но я не люблю тебя. Отпусти меня, не держи возле себя оковами. Любовь между нами невозможна. Подслушав наш с Лорель разговор, ты и сама должна была понять, что ничего для меня не значишь.

— Но ты сказал ей, что любишь меня, — пробормотала едва слышно.

Мчась во весь опор в Черный лес, я и подумать не могла, что наша встреча будет такой.