Лара Ингвар – Императрица (страница 29)

Вот не зря я все детство с кухарками на кухне провела, умею общаться с простым людом и правильные находить.

— Училась. Я даже видела ее несколько раз, еще до всей этой истории с магией воды.

— Вот ушлая баба, окрутила и бедного императора, и генерала этого, который Роах. Красивая?

В таверну зашли несколько мужиков. Трактирщица поспешно налила им квасной напиток из дубовой бочки и шикнула, чтобы не околачивались у стойки, а шли за столы пить. Судя по всему, здесь ее слово много стоило.

Я задумалась, пытаясь описать свою внешность.

— Да обыкновенная она. Не красавица, не уродина. Чего на нее заглядываются, понять так и не смогла. У нас и красивей девушки были, да в квартале оказались.

Я взяла ключи и собралась идти наверх, когда женщина меня окликнула:

— А хочешь, скажу, что это за ней увиваются?

Я перегнулась через стойку, уже зная ответ, тихо спросила:

— Почему?

— А ведьма она, — заговорщически прошептала тетка, — самая настоящая. Били, били их стихийные маги, да не добили.

— И кто сказал, что она ведьма? — изобразила живое изумление.

Трактирщица положила огромный бюст на стойку и поведала:

— Наш храмовый.

— А он откуда?.. — недоверие в моем голосе звучало искренне.

— А он в столицу ездит, на учения какие-то. Там ему их главный и рассказал.

Главный хранитель храма четырех стихий, Сириам… Какие мы идиоты! Пока гонялись за одними врагами, не заметили, как других нажили. Конечно, Сириаму не по нраву, что император почти не посещает храм, а императрица так и вовсе не ступает на его территорию. Что ни тот ни другой не исповедуется, не оплачивает грехи золотом и серебром. К тому же главный исповедник знал все секреты придворных, вот и проведал о законе, что подготавливала новая правящая чета.

— Ну… коли сам пресветлейший сказал, значит, так и есть, — рассеянно промолвила я и побрела наверх.

В ожидании своих спутников нервно мерила комнату шагами. Солнечную погоду сменил моросящий дождь, чему деревенские лишь обрадовались — чтобы колос напитался силой, пшенице нужна вода.

Топталась между двуспальной кроватью и деревянным шкафом, пока не появился промокший до нитки Тавр, сбросивший плащ прямо на пол.

— А где Алексис и Роман?

— Отправились по своим комнатам. Градоначальник ничего не знает об этой местной охоте на ведьм.

Я присела на кровать, мысли табуном унеслись прочь. Как же Тавр красив! Вода стекала по волосам, смывая краску и проявляя настоящий цвет, рубашка облепила мощный торс, глаза на контрасте с пасмурным небом, казалось, сияли еще ярче. Принц подошел ближе, золото его глаз встретилось с синевой моих.

— Могла бы не устраивать ливень, моя прекрасная невеста, я и так спешил к тебе, пришпоривая лошадь.

Он коснулся губ поцелуем, задержался, дразня, заставляя меня открыться, желать большего. Короткий стон сорвался с моих губ, побуждая его, к дальнейшим действиям. Мокрая рубашка слетела с него, являя изумительную золотую кожу, жених нежно поцеловал мою шею, спускаясь ниже, расстегивая ворот рубашки. Не знаю, что заставило меня потерять голову, запах дождя от кожи Тавра, ощущение нескончаемой опасности или то, что мы наконец-то выбрались из душного дворца.

— Сладкая моя, сладкая Мари, — шептал он, — моя императрица.

Его слова заставили вспомнить о долге. И о том, что наших врагов становилось все больше, где-то бродила опасная ведьма, а народ начал ненавидеть меня еще до вступления на престол.

— Мне нужен Роах, — заявила, застыдившись после шутливого замечания императора: «А можно как-нибудь без него?» Не сразу поняв, о чем он, отстранилась, затем рассмеялась в голос. — Я узнала, кто стоит за слухами о том, что я ведьма.

— И кто же?

— Сириам, наш пресветлейший. — Меня неохотно выпустили из объятий. — Старый хрыч испугался, что я уменьшу количество золота в его подвалах, и решил помочь заговорщикам. Ненавижу эти слова, но нам действительно нужен Роах. По воздуху он доберется за считаные часы.

Я прикоснулась к кольцу, призывая графа, Тавр тем временем сушил свою рубашку с помощью магии ветра.

— Иногда мне кажется, что стена в виде Роаха между нами никогда не исчезнет.

Я подошла и обняла своего императора.

— Ты чувствуешь между нами какую-либо стену?

Тавр отстранился, взглянул мне в глаза.

— Всегда. И я сам виноват в том, что она есть. Видишь ли…

В дверь постучали.

— Голубки, одевайтесь и ужинать. Я все заказал, можете не благодарить! — раздался голос Романа из коридора.

Император надел рубашку и вышел. Что он хотел поведать, так и осталось загадкой.

Количество яств на нашем столе заставляло задаться вопросом, а не два ли у Романа желудка. Лорд уже ел, так и не дождавшись нас, рвал вареную курицу руками и ловил изумленные взгляды Алексис.

— Простите, леди, что ем, как свин, — счел он нужным извиниться.

Хороший знак, меня Роман за девушку не держит и не догадался бы извиниться.

— Я тоже люблю есть руками, правила этикета иногда просто убивают. — Моя кузина смело присоединилась к рыжему, пачкая соусом тонкие пальцы.

Мы ели, пили вино, смеялись. Трактирщица принесла мясной пирог, коротко глянула на Тавра и шепнула мне:

— И правда красивый.

— А я говорила, — ответила так же тихо.

— Смотри, чтоб другая баба не увела. За ними, красивыми, глаз да глаз, — со знанием дела добавила тетка, наступая мне на больную мозоль.

Время текло незаметно. Я успела выяснить, что Алексис отправила письмо моим братьям. Мне рассказали, что градоправитель побледнел и позеленел, едва они ступили на порог его далеко не скромного дома. Он-то думал, что в столицу кто-то о взяточничестве доложил. Я отыгрывала свою роль и фривольно сидела на коленях у принца, когда в таверну ворвался ледяной ветер, а затем стало тихо. Смертельно тихо. И я уже знала, кто здесь.

— Роах, — произнесла одними губами, глядя в его льдистые северные глаза.

Ненавижу свое глупое сердце за то, что оно продолжает сжиматься каждый раз, когда вижу графа. Ненавижу боль в его взгляде, когда смотрю на него. Ненавижу себя за то, что являюсь причиной этой боли.

— Лимар, принеси нам еще выпивки, — громко заявил Тавр и собственнически хлопнул меня по попе, когда я встала.

Подскочила, униженная подобным обращением, но быстро сообразила, для кого разыграно показательное представление. Нельзя, чтобы Роах раскрыл нас, используя настоящие имена.

Граф дураком не был.

— Мне черного чая, Лимар, — сказал он вдогонку, — горячего. Замерз в дороге. — И взгляд такой… ностальгический.

Мне тоже вспомнились наши поцелуи в театре, когда я отыгрывала роль Танцующей леди. Роах встряхнул волосами, с них слетели морозные снежинки и поплыли по воздуху, прежде чем истаять. Хм, что-то новенькое. Граф и раньше умудрялся понижать температуру в любом помещении, где находился, но чтобы снега напустить… На память пришла сказка о Снежном Короле.

— Ух ты, сам Роах пожаловал. Вот это мужчина!

Трактирщица оправила грязный передник. Не пожелав отдать мне заказ, сама поплыла к столу, гордо неся свою грудь как главное достояние.

— Неужто считаете его красивей моего мужа? — не удержалась от вопроса.

Она бросила на меня короткий взгляд и тоном умудренной опытом женщины поведала:

— Красивей твоего мужа разве что принц Тавр, что в замке в столице сидит. Тот, говорят, такой красивый, что женщины кровью плачут, на него глядя. А Роах — Мужчина с большой буквы. За ним можно встать и ни о чем не думать. Как за каменной стеной. Ох и повезло императрице…

«Каменная стена» отсалютовала чашкой чая. Графа уже ввели в курс дела, и, судя по нахмуренным бровям, он был в ярости. Надеюсь, Сириам усердно молился духам стихий, потому что скоро за ним явится ветер во плоти.

— Мы вам всем обязаны! — Восторженно улыбаясь, трактирщица поднесла графу чай. — Спасибо вам за создание ветряного полога, который не позволил пескам Великой пустыни уничтожить наши поля, — сказала дрогнувшим голосом.

Роах принял благодарность и промолвил:

— Благодаря императрице и императору вам больше не нужна моя помощь. Пустыня больше не будет уничтожать все живое на своем пути.

Посетители прислушивались к непринужденной беседе трактирщицы и легендарного графа, хозяина ветра. Тот говорил с ней учтиво, словно со светской дамой, и щеки ее лихорадочно горели, несмотря на холод в помещении.