Лара Ингвар – Императрица (страница 31)

Заметив мои неуклюжие попытки подобраться к Роаху, жених тихо промолвил:

— Душа моя, ты совсем меня не слышишь.

Я слышала, но следовать его пожеланию не собиралась.

— Душа моя, ты себя не бережешь, — прозвучало следующее предупреждение, как и первое, оставшееся без внимания.

В конце концов принц устал наблюдать, как я вешаюсь на мага ветра, и с горькой усмешкой громко сказал:

— Лимар, я хочу, чтобы ты поднялась с графом Роахом в наши комнаты. Он устал с дороги, нужно его согреть.

Фраза «случайно» проникла за пределы магического кокона и была услышана в таверне. На секунду воцарившееся молчание сменилось оглушительным смехом и пожеланием хорошо провести время. Делиться младшими женами — распространенная практика среди аристократов.

Граф вопросительно глянул на меня, я же перевела глаза на жениха. Вот же мстительный ведьмак! Очевидно, сильно обиделся. С другой стороны, Тавр дал возможность помочь графу, не ставя под сомнение нашу «легенду». Что ж, дорогой, я тоже умею играть на нервах.

— С удовольствием. Здесь слишком жарко. — Подхватив упирающегося графа под руку, потащила его наверх.

Сопровождали нас многочисленные взгляды и шепотки: «Аристократы совсем стыд потеряли», «Меня б жинка за такое сковородкой по лбу приложила». Когда за нами наконец захлопнулась дверь комнаты, сердце мое колотилось в горле.

— Маримар, я не понимаю для чего этот спектакль. Если тебе нужно поговорить наедине, я создам ветряной поток.

Кто бы сомневался… Граф вообще мог сделать все на свете. От поднявшегося ледяного ветра погасли магические огни, и мы остались вдвоем, освещаемые скудным светом полной луны, льющимся из большого окна.

— Ты замерз, Роах. Тебя нужно согреть.

Плевав на двусмысленность слов и действий, я прильнула к магу ветра. Объятие было подобно прикосновению к ледяной колонне. Пальцы замерзли в то же мгновение, как я дотронулась до него, дыхание в легких замерло, грудь сдавило от необъятной боли — бушевавший внутри меня океан подернулся льдом. А холод все прибывал. Изумленный граф медленно расслаблялся, струна, что была натянута с момента встречи, ослабевала. Он зарылся носом в мои волосы и жадно дышал, теперь не я обнимала, а меня прижимали все крепче, словно желая сделать частью себя, желая поглотить все мое тепло. У меня уже не было сил отстраниться, отвернуться от холодных поцелуев. Опомнился маг ветра, когда у меня в буквальном смысле подкосились колени.

— Котенок! — закричал граф, удерживая меня в объятиях.

Если бы не он, свалилась бы на пол. «Я океан, я океан», — рвалось напоминание в моем сознании, удерживая от падения в пучину холода. Эта мысль помогла мне открыть глаза.

— Было хуже, чем обычно, — прохрипела. Роах подал мне дрожащую руку. — Еще остался холод?

— Это не от холода, от страха, — откровенно признался он.

Интересно, чего испугался Роах, неоднократно водивший в бой армии и видевший тысячи смертей? Спросить не удалось, потому что вновь подогнулись непослушные колени. Граф подхватил меня непривычно теплыми руками и уложил в постель. Он было дернулся к двери, но я остановила.

— Куда ты собрался?

— Принести горячее питье. Поможет восстановить силы. — Выразительные глаза Роаха вновь наполнились чувствами, разгадать которые мне было не под силу.

— Мы отправились в спальню минут семь назад. В школе Танцующих леди нас учили, что столь короткое время свидания недопустимо, поскольку может уничтожить репутацию мужчины.

Аделина говорила, что даже если «акт любви» длился пять минут, изображать страсть надо еще минимум полчаса, иначе свет поднимет любовника на смех. Меня всегда удивляло, отчего в высшем свете наравне с непорочностью женщины так чтилась опытность мужчин. По справедливости и мужчины тогда должны быть девственниками.

— Да плевал я на свою репутацию.

— Останься пока со мной, — хотела попросить ласково, но слова прозвучали как приказ, и Роах не мог ему не последовать.

Растеряв свой внутренний холод, граф стал выглядеть моложе. Сел у кровати, взял меня за руку, ласково и с какой-то обреченностью провел по безымянному пальцу, на котором красовалось кольцо Тавра.

— Лучше бы ты не возвращала мне чувства снова и снова, — сказал тоскливо. — Позволь мне замерзнуть, на мою верность, как ты видишь, это никак не влияет.

— Два часа назад ты считал, что убийство беременной женщины — приемлемая плата за спокойствие империи. Ты все еще так считаешь? — Мне было необходимо услышать ответ.

— Если это цена твоей безопасности, я готов ее заплатить. — Голос не дрогнул.

Роах наклонился ко мне, а затем лег на бок рядом. Кровать жалобно скрипнула. Лицо графа было в нескольких сантиметрах, дыхание пахло морозной мятой. Мне было некуда бежать от его напора, впрочем, как и всегда. Не знаю, сколько мы так лежали в темноте, но впервые со смерти императора отступило гнетущее чувство на душе.

— Снег идет, — прошептал граф.

Поднялась на локте и выглянула в окно. Пушистые крупные хлопья медленно кружили и таяли прямо в воздухе. Люди выбежали на улицу, чтобы воочию посмотреть на чудо — снег в середине лета.

— Нужно возвращаться, — пробормотала сонным голосом. — Думаю, твоей репутации больше ничего не угрожает.

— Давай еще немного так полежим? — Граф был очень уставшим.

Не знаю, что двигало мной, но я согласилась и почти мгновенно провалилась в сон.

Проснулась я одна, Тавр сидел в кресле и, судя по его виду, всю ночь не сомкнул глаз. Он демонстративно меня игнорировал, но на вопрос, отчего так дуется, ответил:

— Как бы ты реагировала, застав меня в постели с другой женщиной?

Картина, возникшая в голове, больно уколола сердце. Понимала, что поступаю глупо, все равно попыталась оправдаться:

— Мы просто уснули рядом как щенки.

— Когда я вошел в комнату, Роах смотрел на тебя далеко не со щенячьим выражением. — Тавр хотел еще что-то сказать, но без труда прочитав виноватое выражение на моем лице, со вздохом произнес: — Забыли, мое сокровище. Для неженатой пары мы с тобой слишком часто ссоримся. Предлагаю позавтракать и продолжить путь. Эта поездка уже оправдала себя, но кто знает, что еще нового нас ждет.

Когда мы спускались вниз по деревянной лестнице, я была готова к косым взглядам со стороны видевших вчерашнее «представление». Под пристальными взглядами трактирщицы и нескольких завсегдатаев таверны еда в горло не лезла. Я равнодушно ковыряла оранжевый желток яичницы-глазуньи и давилась свежим черным хлебом, в то время как Алексис и Роман перебрасывались загадками собственного изобретения.

— Ой, а эту знаешь: кто быстр, как птица, а недоволен, как слон?

— Ха, проще простого — Роах!

— Ла-а-адно, сейчас посложнее: у кого голова, как луна, а кулаки со звезды?

— Это Эльдар! — воскликнула моя кузина. Бритоголовый Эльдар и правда сиял лысиной, как ночное светило. — Давай я загадаю?

Роман кивнул и приготовился слушать.

— В чьих глазах играют лисята, в волосах живет закатное солнце, а в сердце — весна?

Романа не на шутку смутила загадка. Алексис лукаво улыбалась, я же внимательно разглядывала свою тарелку, чтобы скрыть улыбку.

— В сердце весна — значит маг земли, — рассуждал Роман, — закатное солнце — рыжий. Вот только лисят в глазах отгадать не могу. Дай еще подсказку!

Тавр тихо рассмеялся, ответ был очевиден. Алексис задумалась и добавила:

— И реку вина может выпить, не захмелев.

— Так это же я! — радостно провозгласил Роман.

Они с Алексис обменялись многозначительными взглядами, и даже такой неопытный в вопросах любви человек, как я, мог с уверенностью сказать, что между ними пробежала искра.

Кое-как закончив завтрак, поднялась наверх. У двери меня окликнул незнакомый женский голос:

— Лимар, Лимар, идите сюда, — звучало из ниши, где, скорее всего, хранились швабры да тряпки.

Привыкшая к постоянным покушениям, прежде чем пойти на голос, нащупала за поясом острый кинжал, смазанный соком бощника. Больше я не полагалась исключительно на свои способности к магии, помня, как самонадеянность едва не стоила мне жизни.

Я встала так, чтобы отпрыгнуть в любой момент, но из ниши показалась худенькая девушка лет шестнадцати с большими водянисто-голубыми глазами и мышиными русыми волосами. С ее комплекцией, худенькими запястьями и повязанным застиранным передником, она вряд ли была наемным убийцей.

— Что вы хотите?

— Мы знаем, как с вами обращается муж, — быстро заговорила девушка. — Он предложил вас другому, словно вы какая-то вещь. Мы защищаем женщин, подобных вам, от их отцов, братьев, мужей. Присоединившись к нам, вы больше никогда не будете унижены.

— А кто «вы» такие? — поинтересовалась, уж очень расплывчато девушка рассказывала о тайной организации.

Организации, судя по фанатичному блеску в глазах, религиозной, а я религию не люблю.

— Поклянитесь кровью, что не расскажете о нас ни единой живой душе. — Девушка была не глупа, несмотря на кажущуюся простодушной внешность.

Я достала кинжал, надавила на палец. В воздухе начертила символ, что помогал создать устный Кровавый договор.

— Я, Лимар без способностей, клянусь не разглашать ничего из услышанного ныне.

Девушка не могла знать, что клятва не имела никакой силы, поскольку имя не мое. В голове роились кровожадные мысли. Если это очередные заговорщики или какой-то культ — натравлю псов Роаха, и пикнуть не успеют.