Лара Ингвар – Хранительница Темного пламени (страница 22)

— Я просто немного устала, — с тихой улыбкой ответила ему она. Весь день она знакомила с представителями разных народов, запоминала имена, причудливые титулы. Мелания показывала себя вдумчивой, осторожной женщиной. Она принимала происходящее с ней всерьез, берясь за правление Темными землями, как усидчивая ученица за выполнение домашнего задания. — И все же я не могу понять, зачем мне выбирать себе фаворитов? Разве одного Гато недостаточно?

От ревности у Асмодеуса на секунду потемнело в глазах, но он быстро взял себя в руки.

— С одним лишь Гато только полуночные коты будут обретать силу. Остальным магии не видать.

— То есть я должна, «приблизить» к себе и сатиров и гномов?

Меланию передернуло. Мимо девушки постоянно носились малорослики, которые всеми силами пытались казаться больше. Бедняги уже давно обходились без внимания Темных хранительниц. Потому и магия у них была на нуле. Асмодеус было хотел предложить девушке просто выбрать наименее отталкивающего, но вдруг посмотрел на ситуацию ее глазами. Удивительно, как она с криками не бросилась в ближайшую реку, после того как узнала, кем ей предстоит стать. Особенно, учитывая ее светлую кровь и воспитание в мире людей. Он смотрел на эту гордую девушку, и понимал, что был дураком. Что она здесь забыла? Для нее быть Хранительницей — сомнительная честь. Но она принимает свою судьбу. Ради кого? Покойной матери? Ради этих незнакомцев, которые погибнут без нее? Нужно найти способ помочь ей. Сохранить честь, оставить права выбора. И не потому, что Асмодеус хотел эту девушку для себя с первой их встречи, а потому, что она этого заслуживала, даже, если она выберет не его.

— Славв не спит с губернаторами своих земель. Он каким-то образом дает им магию через рукопожатие или клятву. Возможно, мы сможем придумать нечто подобное. Но для этого тебе необходимо вступить в обретение Темным пламенем.

Улыбка на лице девушки стала чуть более открытой. Но тут же потухла в смущении, когда к ним подошел Дариан, глашатай на празднике и представитель от рода русалок. Он двигался, словно перетекая из одной точки пространства в другую. Глаза в свете заходящего солнца казались бирюзовыми, как море. Судя по тому, как на него смотрела девушка, они уже встречались.

— Не успел разглядеть вашу красоту, когда увидел вас в первый раз. — уши Асмодеуса улавливали нотки песни русалок в его голосе. Русалки отправили от своих его одного, словно хотя для них становление фаворитом, это скорее кара и они стараются выбрать нескольких. Ведь приходилось находиться вдали от родных соленых озер, что переносилось ими довольно тяжело. Про Дариана ходили разные слухи: один из которых: он был настолько сильной сиреной, что мог свергнуть родную сестру, поэтому она отправила его сюда. — Я брат Дарианы, королевы русалок, и я предлагаю вам себя в качестве фаворита.

Мелания часто заморгала, сделала шаг вперед, словно хотела прикоснуться к воднику, который был высок и складен. Асмодеус встал между ними.

— Осторожно, Мелания, — русалки опасны. — Их голос заставляет исполнять все их прихоти.

Дариан рассмеялся в ответ на его комментарий, и девушка вздрогнула и задышала тяжело, а ее щеки покраснели. Сирены могли вытворять голосом такое, для чего обычному мужчине бы понадобились руки и изрядное мастерство.

— И все же, несмотря на вашу небольшую шалость в мой адрес, я полностью ваш. Хотя не обещаю, что не пошалю в ответ.

Дариан поцеловал руку Мелании и растворился, прихватив с собой мешок серебряной соли. Лягушка готовила себе ванну для ночлега. В Таверне всегда было достаточно припасов для самых разнообразных гостей.

— Что это сейчас было? — девушка никак не могла прийти в себя после сотворенного сиреной.

— Русалки умеют воздействовать на темных, затрагивая… самые тонкие струны их душ. — сдержанно пояснил Асмодеус. На лице Мелании заcтыла маска испуга, поэтому он счел нужным пояснить — Не каждая сирена может сделать то, что проделал сейчас этот… лягушка эта. Обычно их способности — более скромные. И на светлых действуют довольно плохо.

Мелания все равно выглядела испуганной и смущенной.

— Я предупрежу Дариана, что если он еще раз провернет нечто подобное, то его голова отправиться в родные Соляные Озера отдельно от тела.

Теперь уже на Асмодеуса девушка смотрела с испугом. Этот страх был сладким и нежным, захотелось напугать ее посильнее. Но мужчина сдержался. Он покинул девушку, поручив ее заботам Алины.

После произошедшего с Дарианом, я унеслась в свою комнату. Гадко, гадко, гадко! Будто этот мужчина прилюдно облапал меня, без моего на то дозволения. А самое противное, мне это понравилось. Темная половина так вообще бесновалась, желая отыскать сладкоголосого сирену. Чтобы ее отвлечь, я подошла к окну, из которого могла наблюдать происходящее внизу празднество. Полуночные коты разбили лагерь, в котором горел огонь и бегали босоногие дети. Гномы, которых прибыл добрый десяток, остановились в комнатах в Таверне и сейчас раскладывали свои изделия на смастеренных на скорую руку прилавках. Они никогда не отказывали себе в возможности подработать. Сатиры расписали свою кожу в разные цвета, надеясь, что таким образом смогут привлечь мое внимание. Я еще не видела ни одного представителя этого вида женского пола. Хотя их глава должна уже явиться. Колдуны всех мастей творили магию, им Темное пламя было без особой надобности. Они черпали силы из Жизни и Смерти. А Малый Табун, понуро собирался в кучки, где пил с видом полного отчаянья. Сказанное Асмодеусом внушало надежду. Сегодня День Обретения Силы. Когда Темное пламя признает меня, мы начнем проводить эксперименты по его передачи без телесного контакта.

Творящаяся на празднике Астрид вакханалия имела куда большие масштабы, чем происходящее сейчас. Присутствующие хотели показать себя с лучшей стороны, и уже прознали, что пошлость и разнузданность я не люблю. Музыка играла та же, что в день нашего с Гато и Асмодеусом танца, и я невольно улыбнулась. Даже неожиданный гость не смог убрать эту улыбку с моего лица.

Сапфир вошел после короткого стука, не дожидаясь ответа. Он выглядел как человек, решившийся на серьезный шаг в своей жизни. Как только мужчина увидел меня, он упал на колени, опустил голову, словно в молитве.

— Простите меня, Хранительница. — мне эта фраза уже начинала поднадоедать. — И спасибо вам за то, что укрыли мое преступление.

Я знала, что это он убил Алмаза, а он каким то образом понял, что мне это очевидно. Воспоминание о светловолосом кентавре выбили с трудом обретенную почву под ногами.

— Что ты хочешь?

— Я хочу предложить вам свою жизнь и судьбу. Я останусь подле вас, стану одним из ваших мужей, буду верен вам. После того, что вы сделали с Янтарь, я понимаю, что в вас спасение моего клана.

Мне захотелось приложиться головой о что-нибудь тяжелое. Несколько раз. Вместо этого я с тоской смотрела на коленопреклонённого мужчину. У него была красивая шея, плечи, все его тело было налившимся силой. Я вдруг подумала о тиграх в зоопарках, или дельфинах, запертых в неволе.

— Я не желаю, чтобы ты становился мне мужем.

Мужчина вздрогнул. В его глазах, отказывая ему, я отказывала в покровительстве всему клану. Я подошла к Сапфиру, опустилась рядом с ним на колени, не боясь запачкать белое платье. Робко прикоснулась к напряженному плечу.

— Я хочу, чтобы ты женился на любимой девушке, был счастлив. Я хочу, чтобы ты приносил пользу своему клану, занимался любимым делом. Мне не нужны жертвы. Тем более такие.

Пока я все это говорила, моя ладонь нагревалась. Кожу покалывало, словно между нами скапливалось электричество. Сапфир морщился, словно от боли, да и мне это чувство стало казаться странным. Я убрала руку, мужчина в ужасе уставился на свое плечо. Он проговорил сдавленным голосом.

— Кажется, ваша Сила распорядилась иначе.

На плече у него разрослось чернильное пятно в форме звезды.

— Что это?

— Так в старые времена Хранительницы отмечали своих фаворитов. Этот знак связывает нас, теперь ваша сила — это частично моя сила. Но я никогда не слышал, чтобы этот знал передавался через простое прикосновение.

Сапфир поднялся, словно был пьян. Мы проговорили в один голос:

— Нужно позвать Асмодеуса.

Звать Асмодеуса пришлось мне. Сапфир с трудом дополз до кровати, где откинулся в изнеможении, словно пропахал целое поле. Застать дикого пса оказалось не так то просто, стоило мне увидеть его среди смеющихся гномов, он уже увлеченно рассказывал что-то Катаре. Но до того, как я пробралась к ней через толпу, его уже и след простыл. Нашла я его, спорящим с седовласым сатиром:

— Она не смотрит ни на кого из наших! Сатиры как всегда остаются не у дел. — блеял тот, и мне стало очевидно, на что он жалуется.

— Асмодеус, — подала я голос, от чего сатир вздрогнул, отвесил поклон до пола и сорвался к кому-то из своих собратьев.

— Мелания, — произнес он мое имя, и я на секунду забыла, для чего пришла сюда.

— У меня в кровати лежит Сапфир и не шевелиться. Мне нужна твоя помощь.

— Оу… ну не знаю, чем я могу в таком случае помочь. Заменить его? — по моему трагичному виду, Асмодеус смекнул, что шутка оказалась неудачной. По дороге в свою комнату я все рассказала ему про произошедшее, странную отметку на его плече.