Лара Ингвар – Хранительница Темного пламени (страница 21)

— Это… честь для меня. — растеряно выдала я. Краска залила лицо, поднять взгляд было выше моих сил.

— И для меня. Хотя не могу обещать, что забуду и не отомщу. — В его голосе звучало веселье, словно он обещался облить меня водой. Но смеяться почему-то не хотелось. Хотя, если верить Асмодеусу Хранительница неприкосновенна, так что маловероятно, что обиженный русал что-то со мной сотворит.

— Мы держим путь навстречу предводительнице моего клана. Всего вам темного, — произнес Гато, превратился в кота и услужливо подставил мне спину, на которую я запрыгнула под внимательный взгляд синих глаз.

— Всего темного… — попрощалась я. Под заливистый смех водяного мы убежали навстречу Катаре.

Ход у Гато был ровнее, чем у кентавров, но отличался от бега Асмодеуса. Возможно, сказывались годы практики последнего. Тигриная спина явно не подходила для того, чтобы ней катались верхом, но Гато не жаловался, неся меня через лес словно нимфу.

Процессия диких котов была видна издали. Они шли неспешно, животы многих женщин были округлы, те ожидали котят. Другие держали на руках младенцев, дети постарше шли с отцами или ехали у них на плечах. За исключением нескольких ребятишек и подростков с пшенично светлыми грязными волосами, остальная часть полуночных котов обладала темным цветом волос. Мне они напомнили цыганский табор своими яркими нарядами, и песней, что следовала за ними подхватываемая десятком сильных голосов. Слова этой песни звучали так:

9 жизней у нас у котов

Одна подлиннее другой

Тот кто уйти не готов

Пусть следом пойдет за Луной

Мы не сдерживаем слезы и смех

Мы повинуемся лишь Луне

Предай их всех, предай их всех, предай их всех.

Останься верен семье.

Когда мы появились перед толпой, то были встречены обнажившимися мечами и криками негодования. Дети проворно спрыгнули со спин отцов, а те превратились в пантер, гибких и темных как бездна. Мысленно отметила, что Гато превосходил их всех по размеру.

— Меня зовут Мелания! Я ваша следующая Темная Хранительница. А это, — я положила руку между ушей Гато, — Мой фаворит и член вашего клана.

Вперед выскочило несколько заморышей-мальчишек разного возраста, каждый из которых отличался светлым окрасом волос.

— Он перекинулся! Он перекинулся, — закричал один из них, в детском голоске звучал столь неподдельный восторг, что мужчины успокоились. Коты убрали мечи. А вперед вышла подтянутая, вся какая-то острая женщина, прямые темно-каштановые волосы которой спускались по пояс. Она сложила руки на выпирающий круглый живот и пронзила нас взглядом. Глаза ее были желтовато-карие, злые. Темное безумство наверняка вывело ее из себя.

— Фаворитов объезжают за закрытыми дверями, — сказала она низким бархатным голосом.

— Он сам пожелал быть объезженным в рамках темного безумства. — с вызовом ответила моя темная половина. Ей нравилось соперничество, нравилось показывать, что плевать она хотела на чужие традиции. Сегодня эта темная часть меня была особенно сильна. Напряженно Катара смотрела на меня, изучая, подбирая слова. В конце концов она решила:

— Другого человека бы мы разорвали на месте за это. Но поскольку он ваш фаворит, вы часть семьи лунных котов.

Этими словами она окончательно развеяла общее напряжение. Я же, выполнившая темное безумство, растерялась, поскольку не знала, что мне делать дальше. Выход помогла найти Катара, правильно истолковавшая мое замешательсво:

— Мне бы хотелось поговорить с вами, Хранительница. Без зорких очей вашего регента. Однако, проявите уважение к нам и слезьте со своего скакуна.

Легко спрыгнула с Гато, поравнялась с женщиной. Другие полуночные коты отошли назад к повозкам, запряженным крупными лошадьми-тяжеловозами. В повозках сидели дети, лежало нечто похожее на шатры. Ни один взрослый человек не сидел в повозках. Даже Катара шла пешком. Смотреть на нее, двигающуюся легко, словно огромный живот был накладным, было странно.

— Дорогой племянник, перекинься и оденься во что-нибудь, соответствующее твоему новому статусу. — Она говорила жестко, привыкшая отдавать приказы и смотрела на Гато едва ли не гневно. Но с его стороны раздалось лишь довольное урчание, и Гато скрылся с глаз. Но прежде чем он это сделал, то подошел к женщине и положил морду ей на живот. Катара вздрогнула и редкая улыбка тронула ее губы. Потому что я готова была поклясться, эта женщина куда как чаще хмурилась.

— Никогда не видела полукровку в животной форме, — сказала Катара задумчиво, поглаживая то место, где только что покоилась морда Солнечного кота.

— Он прекрасен.

— Или уродлив. Смотря что ты считаешь красивым. Хотя у Марьяны вкус на мужчин был вполне определенным. — Она легко перешла на ты, уравнивая наше положение. У темных не существовало особенного этикета, насколько я успела понять. Так что я не знала, как реагировать на это внезапное изменение.

— Поэтому вы отправили мне его в первый раз? Думали, мой вкус окажется таким же как и у мамы? — я пыталась вывести ее на разговор о матери. Однако Катара промолчала.

— Не важно, что мы предполагали и о чем думали. Важно, что ты следующая Хранительница. Расскажи мне о себе, Мелания. Мне интересно узнать, в чьих руках окажется судьба жителей темных земель.

Впервые кто-то заинтересовался моей жизнью до попадания в этот странный мир, который уже стал мне родным. Пока мы шли, я рассказывала ей о все о «железной тюрьме». Высотные дома, большие города повергли ее в ужас. Рассказ о моей семье рассмешил. А об университете заставил улыбнуться.

— Ты хотела стать ученой? Но разве в изучении… как это, гендерных стереотипов есть какой-то смысл? Разве не очевидно, что мы разные, и что во главе клана должна стоять женщина?

— Во главе клана должен стоять тот, кто власти заслуживает, и кто желает лучшего для клана. — попыталась объяснить я ей, но была встречена лишь смехом.

— Дай мужчине власть, он начнет войну. Все коты такие, и псы, и светлые.

— Уж не вы ли собирались разорвать меня при встрече?

— Мы же этого не сделали.

За разговорами пролетел путь, показавшийся мне вдвое короче. Катара не подавала признаков усталости. Лишь один раз тяжело вздохнула, когда мы уже почти вышли к деревне.

— Толкается. — коротко пояснила женщина, возвращаясь к своему величавому спокойствию. — Тоже чует запах собачьей шкуры.

Собачья шкура явилась через несколько секунд. Асмодеус вышел на своих двоих, окинул взглядом нашу веселую компанию, удовлетворенно вздохнул и скрылся.

— Признаться, я думала, он придет вслед за тобой и будет контролировать каждый твой шаг.

— Почему это?

— Асмодеус долго правил землей Темных. Он — первый мужчина, которому это было дозволено. И должна признаться, хотя не люблю диких псов до тошноты, что справлялся он не плохо. Мне казалось, он распробовал вкус власти и потому так долго не вытаскивал тебя из железной тюрьмы, придумав всю эту историю про преследование Славвом.

— Хранитель светлого пламени действительно охотиться за мной.

— После произошедшего с кентаврами я это знаю. Жаль не сама убила этого жалкого парнокопытного предателя. Если мы еще хотя бы десять лет пробудем без хранительницы, то вымрем.

— Я знаю, что кентавры не могут превращаться в людей без силы темного пламени. А коты?

Женщина смерила меня кротким взглядом. Говорят, что материнство делает мягче, но в ней мягкости не было. Было видно беспокойство, копившееся годами, злость, а под всеми этими эмоциями скрывался страх. Катара боялась за свой народ.

— Без силы темного пламени наше племя мельчает. И я не только про животную форму. Я уже боялась, что мы станем новыми гномами или аналогом ручных кошек.

Только сейчас я отметила, что старшее поколение полуночных котов было куда выше молодого. Старики превосходили молодняк больше чем на голову.

— Но Гато высокий…

— Гато — полукровка. Для них законы действуют по другому.

Не заставив себя ждать, мой фаворит появился в традиционной яркой для Полуночных котов одежде. В ней он выглядел словно оживший факел, и я невольно залюбовалась им. Мужчина поймал мой взгляд и улыбнулся. Когда он улыбался, то становился еще красивей.

Таверна была уже украшена цветами, на площадке перед ней возвышались огромные столбы, которые мог поставить разве что великан.

— Это для наших шатров! — воскликнул один из малышей с восторгом. — Дикий пес их ставит сам!

Действительно, Асмодеус нес одно из этих чудовищных бревен на плече, так легко, словно оно ничего не весило.

— Заглаживает вину за ваше темное безумство, — с усмешкой сказала Катара, — не надорвись, песик! — крикнула она мужчине вместо приветствия.

— Постой в сторонке, кошечка, — ответил он ей, с легкостью вгоняя столб в подготовленную яму. Подготовка к празднику была почти окончена.

Глава 11.

Обретение Силы.

В светлые волосы ее вплели огненные фиалки. Глаза у Мелании переливались силой и тьмой, а нежные губы были окрашены в порочный красный. На нежном лице застыло выражение растерянности и тоски. Она напоминала Асмодеусу Персефону, входившую в царство Аида — юная, желанная богиня. Сказки смертных всегда приходились ему по вкусу.

— Тебе грустно, — сказал он ей шепотом, застав наедине, когда Мелания скрылась в подсобном помещении, сделав вид, что отправилась за настойкой из валерьяны для полуночных котов. Толпы мужчин, желавших оказаться в числе фаворитов буквально осаждали девушку. И дело было не только в Силе. Мелания, представлявшая собой смешение двух столь разных кровей, была совершенна. Ее отличал высокий рост и тонкое сложение женщин светлых, проницательные глаза и округлые формы темных. Юность и сила, ощутимая невинность и сдерживаемая волей похоть. Асмодеус с трудом отвел он нее взгляд, памятуя слова Морры. Нельзя, чтобы девушка в него влюбилась. Тем более, что он не сможет ответить ей взаимностью. Дикие псы — создания не семейные. Они остаются в паре, если в ней есть детеныши, но потом расходятся каждый своей дорогой. О своей светлой половине Асмодеус предпочитал не думать.