Лара Дивеева – Целую, Макс (страница 3)
Внезапно Макс меняется в лице, в глазах вспыхивает что-то жуткое.
4
А дальше все происходит так быстро, что кажется нереальным. Диким ночным кошмаром. Жаль, воспоминания о случившемся до сих пор кажутся очень реальными. Каждая фраза, каждая сцена запечатлена в памяти в мельчайших деталях. Навсегда.
Макс хватает меня поперек талии и тащит в коридор. Распахнув окно, забрасывает меня на широкий подоконник и запрыгивает следом.
Порыв ледяного ветра с дождем выбивает воздух из легких.
Стоя на краю подоконника у самого отлива, Макс обхватывает ладонью мою шею. Его лицо так близко, что я вижу свое отражение в его глазах. Ощущаю бешеный пульс на запястье, которым Макс прижимает мои руки к стене над головой.
– Ты свихнулся?! Мы сейчас упадем… здесь высоко, это верная смерть… Макс! Ты слышишь меня?! Мы разобьемся! Макс, ты совсем идиот? Если тебе приспичило сдохнуть, делай это без меня. Отпусти меня! Ма-а-кс!
Кричу ему в лицо, но он не реагирует. Его взгляд то и дело теряет фокус, неровное дыхание оседает на моем лице паром с запахом алкоголя.
– Помогите! – кричу на улицу, в промозглый декабрь, но внизу нет никого, только опрокинутая бурей рождественская елка подмигивает мокрыми огнями. Задыхаюсь от ветра. Слезы и ледяной дождь стекают по лицу. Не могу вырваться, боюсь пошевелиться.
На подоконнике расплывается лужа. Одно неловкое движение – и мы сорвемся вниз.
– Я никому не нужен, говоришь? Никому? А ты, думаешь, нужна?! На фиг мне такая сучка, как ты? Что ты из себя возомнила?! – воет Макс.
Паника сковывает мышцы, зубы выбивают ритм страха, слезы застилают видимость. От праведной ярости не осталось и следа. Только безумный слепой страх, больше ничего.
– М-м-ма-акс, к-к-конечно, я тебе на фиг не н-нужна! И-и-извини, если я тебя обидела. П-пожалуйста, отпусти меня! Я б-боюсь… – Заикаясь, с ужасом смотрю вниз на отмытый дождем асфальт. Ветви дуба совсем рядом, но они слишком тонкие, за них не ухватиться, не спастись. – Я ник-к-кому не скажу. Все будет хорошо, вот увидишь! – клянусь бездыханно.
Макс хватает меня за плечи и трясет изо всех сил. Его правая нога соскальзывает с отлива и зависает над землей.
– Ничего не будет хорошо! Никогда! – Скалясь, смотрит, как дрожит ужас в моих глазах, как тучами сгущаются слезы. Мокрые ветви дуба хлещут по его голым рукам, но он не замечает холода. – Теперь веришь, что я сделаю с тобой все, что хочу? Я же говорил, что бесполезно звать на помощь, никто не придет. Никто никогда не приходит на помощь, – добавляет тихо, но я слышу его сквозь бурю.
– Макс, умоляю тебя…
– Я могу сбросить тебя вниз, сделать тебе больно, опозорить тебя, и никто не вмешается. Никто не поможет.
Он говорит с ненавистью, жгучей и больной, уходящей корнями глубоко в его жизнь. Эта ненависть не связана со мной, но сейчас она вынужденно стала моей, эта ненависть, и хлещет меня по рукам мокрыми ветвями. Грозится отнять у меня жизнь.
Балансируя на краю, Макс отстраняется и кладет мои ладони себе на грудь. Пронизанный бурей, замороженный дождем, он чего-то ждет, и я не сразу понимаю, чего.
А когда догадываюсь…
Ужас взрывается во мне ледяными осколками, прошивая насквозь.
– Давай же, сучка! Чего ты ждешь?! Сама же сказала, что я никому не нужен. Столкни меня вниз, и тебе нечего будет бояться! – кричит.
– Нет! Боже мой, нет! Макс, давай спустимся, прошу тебя! Все будет хорошо, клянусь! – Заледеневшие губы еле двигаются. Тяну Макса внутрь, чтобы спуститься с подоконника, но он грубо толкает меня к самому краю.
– Нет! Никогда не было хорошо и не будет! Давай, выбирай! Либо ты меня столкнешь, либо я сделаю с тобой что хочу. Тебе и в страшных снах не привидится, что я сделаю. Решай!
Хватаюсь за скользкую раму, ломая ногти. Лихорадочно ищу выход из кошмара, мысли взрываются петардами. Страшно представить, что Макс может со мной сделать. Безумно страшно. Он слишком большой и сильный, мне с ним не справиться. Я не могу ему сдаться.
Макс шатается, еле держась на самом краю.
Либо он надругается надо мной, разрушит мою жизнь, либо… я его столкну. Страшный выбор, насилие или убийство. Я или он.
– Решай! – ревет Макс, захлебываясь дождем. – Раз! Два!..
Мои руки на его груди, а в голове звон-звон-звон… На лице дождь, и слезы, и ужас…
– Три! – орет.
Я не вижу ничего вокруг, только бешеный взгляд Макса и мои ладони на его груди.
5. Три года спустя
Чтобы достать салфетку и промокнуть влажные от волнения ладони, требуется несколько секунд. За это время я понимаю, что моя жизнь никогда уже не будет прежней. Этот вывод легко оспорить, потому что основывается он на том, что я вижу в щель приоткрытой двери.
Мужские руки.
Обычная, вроде бы, часть тела, не предвещающая конец света. Но что-то в этих руках, в их напряженной неподвижности, тревожит. Предвещает беду.
Домработница Нора смотрит на меня поверх очков.
– Мистер Эванс вас1 ждет. Вы готовы?
«Нет» кажется самым честным ответом, но, увы, невозможным, если учитывать мою финансовую ситуацию и данное маме обещание. Скомкав салфетку, оглядываюсь в поисках мусорного ведра и, не найдя, кладу в карман.
– К вам Элли Коваль! – Нора впускает меня в кабинет.
Сидящий за столом мужчина не встает, даже не шевелится.
С каждым шагом моему взгляду открывается все больше – идеальный узел галстука, обтянутые пиджаком широкие плечи, темные короткие волосы, привлекательное лицо.
Ежусь от необъяснимой тревоги.
Руки мужчины остаются неподвижными, будто замирают над клавишами рояля, готовясь сыграть сложную композицию. Вся его поза выдает напряжение, особенно взгляд – такой силы, словно толкает в грудь.
– Здравствуйте, мистер Эванс!
Он не сводит с меня глаз и молчит.
– Вам что-нибудь принести? – спрашивает Нора и, клацнув блюдцем, забирает пустую чашку со стола. В ответ он дергает головой, будто отгоняет надоедливую муху. Нора не возмущается его грубости. Выходит из кабинета и закрывает дверь.
«Спасибо» и «здравствуйте» явно считаются здесь лишними, а уж «приятно познакомиться» и «присаживайтесь, пожалуйста» – это вообще атавизмы.
Я так и стою посреди кабинета. Сесть мне не предлагают, а сама я не успеваю сориентироваться. Взгляд поневоле возвращается к рукам мужчины, к сильным пальцам, к венам под загорелой кожей. За последние несколько лет я побывала на разных собеседованиях – неофициальных, плохо организованных, удачных и нет, но такого волнения не испытывала никогда. Уж точно не из-за чужого молчания и пристального взгляда.
И не от вида мужских рук.
Сейчас он встанет, подойдет ко мне и пожмет руку. Моя ладонь потеряется в его, и от волнения я провалю собеседование. Что в нем такого?! Вроде обычный мужик, но… Одним взглядом он встряхнул меня, как снежный шар, и теперь внутри буран. Мысли и чувства никак не успокоятся, не осядут снегом.
Смогу ли я на него работать?
Память услужливо подкидывает информацию о зарплате, почти в три раза выше, чем я получала до сих пор. За несколько месяцев до начала семестра в университете я накоплю кучу денег.
Комкаю полу пиджака, стираю предательскую влагу с ладони. Рукопожатие должно быть твердым и уверенным, по нему судят о характере.
Джек Эванс успешный предприниматель. Какое-то время он жил в Азии, а теперь решил вернуться домой. Ему нужен секретарь. Я узнала об этом от маминой знакомой. Домработница назначила дату собеседования, и вот…
Говорят, Джек талантлив и приятен в общении, однако он смотрит на меня так, будто собирается принести в жертву. И молчит. Так и не поздоровался, и руку пожимать не спешит.
Нервно переступаю с ноги на ногу, колени соприкасаются с легким шорохом капрона.
Джек опускает взгляд на мои ноги, но тут же отворачивается. Хоть за это спасибо. Если собираешься работать с человеком один на один, между вами не должно быть неуместных взглядов.
– Я Элли Коваль. Спасибо, что пригласили меня на собеседование.
Джек так и не поднялся, и не поздоровался. Молчит и при этом смотрит на меня так пристально, будто проверяет мои мысли. Еще немного – и я не выдержу и уйду. И так уже понятно, что мы с этим глазастым молчуном не сработаемся.
– У вас есть ко мне вопросы? – спрашиваю, едва скрывая раздражение.
Медленным, ленивым движением Джек поднимает лежащие перед ним бумаги. Кажется, это мое резюме, но я не уверена, потому что плохо вижу без очков. Однажды сезонный рабочий на ферме сказал, что в очках я похожа на «сексапильную училку из порнофильма», поэтому на важных встречах с мужчинами справляюсь без очков.
– С таким резюме направляют к психиатру, а не берут на работу, – наконец изрекает Джек.
К-х-м…
6