Лара Дивеева – Только бы не (страница 4)
– Не пугайся, Гера! Я поехал домой, но на полпути свернул обратно, не смог тебя так оставить. Извини, что наговорил гадостей. Мы не насильники, ребята просто выпили и приняли тебя за… подожди! Ты куда? Что с тобой?
Со мной жизнь, моя жизнь.
Бегу изо всех сил, оставляя байкера позади.
– Я вернулся, чтобы отвезти тебя домой… и помочь! – кричит он вслед.
Я бегу.
Через лес не пробраться, ноги переломаешь по бурелому. На ходу наклоняюсь, поднимаю с земли камень. Если байкер пристанет, ударю в висок.
– Я работаю на стройке, меня зовут Виталий, для друзей Таль! – не сдается он.
У меня нет друзей. Однажды я верила, что были, но я ошибалась.
– Мой адрес улица Ястребова, дом шесть, квартира четырнадцать. Пятый этаж. Номер паспорта сказать? – продолжает упорствовать.
Ускоряю бег.
Слышу байкера за спиной, он оставил мотоцикл и бежит следом. Он мог бы меня догнать, но сознательно не сокращает расстояние. Поглядываю назад, через плечо, слежу за ним.
– Не беги, Гера, иди спокойно! Я останусь поодаль, но провожу тебя домой. Здесь такая шваль ошивается, что многие дальнобойщики предпочитают проехать мимо. Как ты до сих пор цела, не знаю…
Жизнь научила меня молчанию. Когда ты отвечаешь человеку, пусть даже на самый безобидный вопрос, ты вручаешь им ниточку, ведущую внутрь тебя. Они могут дернуть за нее, распустить твои секреты, чувства и страхи. Слово за слово.
Все мои ниточки надежно заткнуты внутрь.
Поэтому я молчу.
Жизнь научила меня осторожности. Крохотное событие, как щелчок камешка, потом второе, а следом обрушивается лавина.
Я научилась не ждать лавины.
Поэтому я бегу.
Не замедляю бег до самого дома. Байкер держится на расстоянии, как и обещал. Забегаю в подъезд и из лестничного окна на втором этаже слежу, как он топчется на дороге, не решаясь следовать за мной.
Только тогда я позволяю себе расслабиться.
«Прощай!» – говорю на трех языках, выбегая из дома с другой стороны. Это, конечно же, не мой дом. Я давно его присмотрела на случай побега, здесь из каждого подъезда два выхода.
Если чего-то ждешь, это обязательно случится, в жизни много тому примеров. Вновь наступит Новый год и день рождения тоже.
Или день, когда меня снова будут преследовать.
Поэтому я всегда наготове. Низкий старт.
***
Через десять минут я уже дома в крохотной съемной комнате. Хватаю средство для мятья окон, оно всегда под рукой. Веду бумажными полотенцами по периметру оконного стекла, постепенно приходя к центру. Знакомые, успокаивающие движения, идеальная чистота.
Уже рассвело. За окном зеленая листва, яркая, сочная, словно и нет стекла. М
Я в безопасности, заперта в комнате, чистой и прямоугольной. Здесь меня никто не тронет.
Моя постель – еще один прямоугольник. Белоснежная простынь носит следы прошлого дня, неровные складки. Срываю ее и раскладываю на гладильной доске. Всего десять минут – и она идеальна без единой морщинки. Гладкая, как жизнь, о которой я мечтаю.
Раздевшись, ложусь на еще теплую простынь. Заснуть невозможно, поэтому лежу с закрытыми глазами и думаю о том, что делать дальше. Еще вчера я была невидимкой, замотанным чучелом на краю леса, но инстинкты подсказывают, что байкер по прозвищу Таль вернется. Он из любопытных, не привыкших получать отказ.
Чтобы устроиться на легальную работу, требуются паспорт, трудовая книжка, резюме, настоящее имя и настоящая жизнь. Все то, чего у меня нет. Зато есть сердобольная хозяйка квартиры, она помогает найти источники дохода. По сравнению с ее прошлыми жильцами, я подарок. Не пью, не курю, мужиков не вожу, а в свободное время компульсивно убираю квартиру.
В девять утра Зинаида Степановна начинает возиться на кухне, и я слышу треск разбитого яйца и ворчание. Меня подбрасывает на постели.
Так и есть, хозяйка уронила очередное яйцо.
Опускаюсь на колени на кухонный линолеум.
– Ох, Герочка, напугала ты меня! Бросилась под ноги, как собачонка.
– Зинаида Степановна, снимите тапки, вы наступили на желток. – Застегнув наспех наброшенный халат, тянусь за бумажными полотенцами.
Хозяйка садится на стул и поднимает ноги с синюшным переплетением варикозных вен.
– Что ж тебе не спится, детка, ведь ты ночью работала… Случилось что?
– Вашим знакомым случайно не нужна уборщица?
У хозяйки связи, как у крестного отца мафии. «Бабе Зине» в этом городке доверяют.
– Денюжка нужна? Так я не спешу, Герочка, до вторника с оплатой подожду.
– Деньги за комнату у меня есть, не волнуйтесь. Но с работой проблемы, трудно ходить на стоянку ночью.
– Так ведь ходишь два месяца… Испугал тебя кто?
– Встречаю там всяких…
– Мужиков, да? Это понятное дело, к тебе и святой пристанет. Личико светлое, волосы загляденье, и вся ты ладная, как куколка. Заявила бы ты в полицию насчет украденных документов. Тебе новые выпишут, тогда и найдешь приличную работу…
Над толстыми щеками хозяйки горят любопытные глаза. Она уже не раз подбиралась ко мне с расспросами о прошлом, и мое ответное молчание ее только раззадоривает.
– Потом как-нибудь… – Протираю пол в очередной раз, потом еще, еще. Не могу остановиться.
– Чисто уже! – ворчит хозяйка. – Все салфетки переведешь! Ладно, будет тебе работа. Жена Наума ложится на операцию, и им нужна няня, чтобы сидела с внуками. Одному мальчонке три года, второму семь. Проверишь у старшего уроки, потом посадишь обоих перед телевизором, вот и все дела. В первом классе задания простые, справишься.
Сжимаю мокрые полотенца с такой силой, что они превращаются в крохотный холодный комок. Между пальцами струится вода с примесью крови от впившегося в ладонь ногтя.
– Мне это не подойдет, – отвечаю, проглотив огонь в горле. – Я уборщица.
– И что? Не вечно ж тебе грязь по полу размазывать. Тебе понравится работать с детишками. Ты и сама добрая, светлая, как ребенок, несчастная только. Но кто сейчас счастлив? Роскошь это и блажь сплошная, счастье, – кто ж его видал? Я зайду к Науму и обо всем договорюсь, – решительно говорит Зинаида Степановна, почесывая голень потрескавшейся пяткой.
Мир пульсирует, то расплывается, то снова поражает четкостью.
– Нет!!
Я не хотела кричать, так получилось. Аргументов нет, остался только крик.
Зинаида Степановна удивленно хлопает глазами, и я с усилием беру себя в руки.
– Простите… Я не хочу сидеть с детьми. Я уборщица, все отскребу так, что квартира засияет. Хозяева останутся довольны, – лепечу умоляюще.
Зинаида Степановна наклоняется ко мне, в ее глазах теплится догадка.
– Ох, девочка моя хорошая, да неужто ты потеряла ребеночка? Горе-то какое… Что ж ты раньше не сказала? Расскажи мне, Герочка! Как поделишься, будет покой твоей душ
Она лжет. Моей душ
Хозяйке наплевать на меня, она всего лишь кормит свое любопытство. Сначала байкер, теперь Зинаида Степановна… один камешек, второй. Грядет лавина. Я уже чувствую, как подо мной вибрирует земля.
Что ж… я продержалась в этом городке дольше обычного, целых два месяца. Своего рода рекорд, но всему хорошему приходит конец. Хозяйка уже вмешивается в мою жизнь, копается в моих вещах. Скоро начнет обсуждать меня со знакомыми. Найдутся люди, раскопают прошлое, и тогда мне конец.
Мне нужны деньги на побег и на то, чтобы освоиться на новом месте. Без денег никак. Тепличный цветок, на улице я не протяну и дня. А значит, мне срочно нужна работа. С хозяйкой ссориться нельзя, это точно.
– Тебе не станет легче, пока не поделишься горем, – ворчит она. – А ведь я столько для тебя делаю! Не раз за тебя поручалась, работу нахожу, плату не повышаю. Расскажи мне, что с тобой приключилось… ты ребеночка потеряла?
Мой взгляд полон неизмеримого горя, и она видит в нем подтверждение своей догадки.
– Я так и знала! Сразу увидела твою тоску, такую сильную, что навылет, как пуля. О мужчине так не убиваются, только о малютке. Ты наверняка безмужняя была, а мужик, что тебя обрюхатил, сбежал, небось. Они все бегут от беременных, только пятки сверкают. А может, он тебя бил? Вот ты ребеночка и потеряла. А мужик ищет тебя поди…