Лара Барох – Средневековый баланс (страница 9)

Глава 13

Первым делом старушка принялась превращать меня из баронессы в крестьянку.

– Вот тебе шнурок. Сними перстень и повесь на шею. – Из одного сундука она достала кожаную верёвку и протянула мне.

– А можно ли его продать? Деньги поделим, – предложила ей я.

– Родовой он, дорогой. Я не учёная, но вишь, знаки какие-то? – Она тыкала пальцем в закрепку камня. Та и вправду была необычная, в форме буквы «К». – Коснись чего – опознают, и по нему тебя и найдут.

Хороший совет. Я совершенно об этом не подумала. Ну что ж. Получается, этот перстень останется сувениром. Или на самый крайний случай.

Затем хозяйка вытащила из сундука тапки, плетёные из какого-то растения, на длинных завязках. И протянула мне.

– Примерь-ка. А свои помой и убери, до времени.

Ну что сказать. Тапки невероятно грубые, завязываются на щиколотке. Но есть и большой плюс – массажный эффект стоп, благодаря неровной поверхности. А что касается неудобства – человек привыкает ко всему. И я привыкну.

– Нижнее платье своё оставь. – Распоряжалась тем временем старушка. – Нако, примерь.

И она протянула мне серый мешок с рукавами. Ткань, скорее мешковина. Очень грубая, и, возможно, будет колоть тело. Я внимательно осмотрела обновку. Покрой простой – широкий и прямой.

– Чаго разглядываешь, надевай ужо. – Старушка развернула меня и чинно развязывала завязки на моём платье. После чего стянула его через мою голову.

Покрутив обновку, и, не найдя где перед, где зад, надела как надела. Первое ощущение – свобода. Ничего не сковывает движения. Широкие рукава доходили до середины ладони, а подол до щиколотки.

– Припоясайся. – Травница подала верёвку, из такой же мешковины. Я честь по чести завязала её на поясе бантиком.

Старушка что-то еле слышно прошептала, и перевязала мой поясок узлом.

– Привыкай! – нравоучительно произнесла при этом.

Последнее, что она вытащила из сундука – был чёрный платок изо льна. Люба сама повязала его на мне, укрыв голову, и шею. А узел располагался сзади. Таким образом у меня оставалось открытым только лицо.

– Вот сейчас ты похожа на деревенскую девку. – Сделав шаг назад, старушка с удовлетворением любовалась на меня. – Косу потом покажу, как плести. А сейчас убирай свои наряды, опосля постираешь и спрячешь подальше.

Затем она прислушалась и велела мне оставаться в доме.

– Кажись, идёт кто. Нада ворчит.

После чего вышла, опустив тряпку, закрывающую вход. Я немного струсила и забралась в угол, на траву, где спала. Села, обхватив колени, и притихла.

Вернулась она спустя, не знаю, может, минут двадцать. Одним словом, долго ходила. На стол поставила кувшин, литра на полтора, и завёрнутое в тряпочку что-то.

– Всевышний молочка да лепёшки нам послал. Буде что поесть, – довольно проговорила она.

– А у меня тоже немного еды есть. – Как же я раньше не вспомнила? Развязала свою котомку и достала два сухаря, бывшие когда-то лепёшками и кусочек сыра, размером с кулак.

– Сухариком Наду угости, а остальное склади сюды. Вечером поедим. Сейчас пошли травки собирать. – Старушка подхватила два мешка, в которых с успехом поместилась бы я с головой, и направилась к двери. Я, понятное дело, следом. На улице протянула на открытой ладони сухарик. Волчица обнюхала подношение, а затем угостилась.

После чего мы втроём отправились в лес. По дороге старушка не умолкала ни на минуту. Тыкала пальцем направо и налево, показывая на травы, и рассказывала что от чего, когда собирать, как сушить, или готовить настой. А я, к своему ужасу, почти не замечала разницы в растениях. Хотя внимательно слушала и пыталась сорвать образцы.

– Зачем рвёшь? Не время ещё, соками они напитываются. А попусту нечего травку срывать. – Тут же получила я нагоняй от старушки. Она так-то права. Только вот как мне быть?

– Я совершенно не различаю травы, почему так?

– Не торопись. Всё придёт, когда Всевышний решит. А пока только слушай и смотри.

Мы пробирались сквозь колючий кустарник и шли по болоту. Только один раз травница сделала привал у ручья, и мы втроём с удовольствием напились, и полежали минут пять.

– Люба! А Вы любовные зелья готовите?

– Тебе зачем? Али надумала чего?

– Просто интересно. А лягушачьи сушёные лапки или мышиный хвост в них добавляете?

– Знамо, сильно ты головой приложилась. Жалко тебя, – вздохнула старушка. – И чего ты ко мне словно к госпоже обращаешься? Не принято у нас меж собой так. Забудь. По-простому надо.

Ага. Значит они все между собой на «ты», и только со знатью на «вы». Вот что бы я делала, не встретив на своём пути Любу? Всё во мне выдаёт госпожу. А они, как известно, по лесу в одиночку не бегают. Первая встреча с людьми – и меня бы раскусили. А перстень? Ну как я не подумала и оставила его на пальце? Видно, воздух свободы притупил все инстинкты.

Ещё примерно через час мы вышли на залитую солнцем поляну, сплошь усеянную голубыми цветами.

– Как красиво! – Я восхищённо прижала руки к груди.

– Не стой деревяшкой. Срывай цветы. Только их. – Старушка провела ладонью по макушкам и, раскрыв ладонь, показала, что именно нужно собирать. И как она это делает?

Попросила повторить – и снова, полная горсть цветочков. А со стороны кажется, что Люба их просто гладит. Удивительно!

И я принялась срывать цветы и складывать в мешок, что выдала мне травница.

– Завязки-то достань оттудова. Вот ведь, ничего не знает, – по-доброму ругнулась на меня старушка.

Я залезла внутрь мешка – и правда, на дне шнурок, похожий на мой пояс. Достала его и, чтобы не потерять, обвязала вокруг талии. Этот манёвр я подсмотрела у Любы.

Через часа два сборов, в глазах стояли голубые цветочки, спина ныла от постоянных нагибаний, а желудок отчаянно просил есть.

– Устала? – обратилась ко мне травница. Я перевела взгляд на её мешок. Как так? Он уже пузырится от содержимого, а мой до сих пор как будто пустой.

– Есть немного, – не стала я геройствовать. Мне это сейчас ни к чему. Силы-то окончательно ко мне не вернулись.

– Садись в тенёчке, отдыхай, – кивнула на лес старушка. Что значит отдыхай? Я молодая и здоровая буду сидеть, в то время как старушка работать? Не бывать такому! Вместе работаем и отдыхать вместе будем. О чем я громогласно и заявила.

– Ну-ну, – усмехнулась в ответ Люба.

Глава 14

Но через непродолжительное время я всё же сдалась. Повесив голову и опустив плечи, доковыляла до лесочка, где, положив голову на лапы, лежала волчица. И я тоже устроилась рядом, прямо на земле. Середина дня, а у меня сил почти не осталось. Между тем Люба бодра и, не останавливаясь, собирает цветы. Как такое возможно? Прикрыла глаза, только на мгновение и провалилась в сон.

Сколько проспала? Не знаю, а спросить стыдно. Вскочила и торопливо пошла собирать цветы. Интересно, пока я спала, травница отдыхала?

– Запоминай! – Люба использовала каждую минуту, чтобы учить меня, – травки мы собираем в тёплую и ясную погоду, вот как сейчас. Цветы – сразу как раскрылись, когда ни один лепесток не отпал. Травки – перед цветением или во время. Они тогда в полной силе. Семена следует брать перед самым сбросом, как они отделятся. Кору – поздней весной, в начале лета. А корешки выкапывают под самую зиму или с началом весны. Иначе проку не будет. Пустые травы насобираешь.

Я кивнула и повторила про себя сказанное травницей. Перед сном, вечером, ещё раз повторю. Тогда точно запомню.

Но помимо, так скажем, профессиональных знаний, травница уделяла внимание и бытовым вопросам. Как одеваются, как разговаривают между собой, что едят.

Питание у них в основном каши с местными корешками и травами. На воде и без масла. Но иногда привозят рыбу с промысла. Её доставляют живой в больших деревянных бочках. Жарят на огне да варят в похлёбках. Молоко редко бывает на столе. Его в основном спаивают детям, старикам и больным. Но большая часть идёт на сыр. Это основное лакомство у крестьян на праздничном столе.

За разговорами мой мешок с цветами округлился, и я порадовалась за себя. Каково же было моё разочарование, едва я перевела взгляд на мешок травницы. Он до краёв был заполнен голубыми цветами. Она осторожно его встряхивала и присматривалась, не пора ли завязывать. Как она меня настолько опередила? Я ведь не лентяйка!

День давно перевалил за середину, желудок перестал призывно урчать, просто напоминал о себе тягучей болью.

– Мария! Скоро мешок-то наберёшь? – Травница перевела взгляд на мой мешок. А я только опустила глаза. Что тут сказать?

– Поди сюды. Я из своего мешка в твой пересыплю. Ты не горюй, научишься всему со временем. Вижу, что стараешься.

Эта похвала меня обрадовала и окрылила. Сразу откуда-то появились силы, и мы пересыпали урожай. Вот сейчас мой мешок уже больше чем наполовину полон. И я принялась заполнять его до краёв. Прерывалась только пару раз, чтобы отдохнуть и напиться воды из ручья, что протекал неподалёку.

Когда мы наполнили мешки, Люба показала, как их завязать, и мы двинулись в обратную сторону. Я вся потная, спина сырая, ноги еле держат. Даже есть уже не хотелось. Упасть бы и уснуть до утра.

– Сейчас придём и отдохнёшь, – ласково утешала меня старушка.

Спустя какое-то время она остановилась и прислушалась. Волчица поравнялась с ней и шумно вдыхала ноздрями воздух.

– Чую, пришёл кто, – наконец объяснила своё поведение травница и двинулась дальше. Сколько бы я ни прислушивалась – абсолютно ничего не слышала. Вокруг шумел лес и только. Но Любе виднее.