Лара Барох – Средневековый баланс (страница 8)

– На, поешь маненько, – донёсся голос с улицы, и в ответ послышалось рычание с придыханием. Мне даже на миг показалось, что волчица пытается ответить человеческим языком.

– Каша с утра дожидается. Сейчас поедим маненько да спать будем укладываться. – Старушка чересчур быстро передвигалась. Только вот разговаривала с волчицей, а сейчас нависла надо мной.

Она достала откуда-то небольшой котелок и поставила прямо на деревянную поверхность стола. Следом передо мной появилась плоская тарелка и деревянная ложка.

– Травница Люба, спасибо большое. Я уже ела. Себе положите, а мне не надо. – Стеснялась объедать старушку, да и до утра могла потерпеть. Есть хотелось не сильно.

– Ешь давай. Считай, заработала, травку помогла мне принести. – Старушка приготовленной для меня ложкой почерпнула кашу и шмякнула её в мою тарелку, а сверху положила ложку и придвинула всё ко мне.

Затем своей ложкой тщательно выскребла остатки каши из котелка и, убрав его со стола, уселась напротив.

– Спасибо большое! – поблагодарила я её и начала есть. Совершенно пресная каша, по виду и вкусу напоминающая овсянку. Без соли, молока и масла. Крупа и вода. Ан нет. Когда на зубе хрустнуло что-то, а потом рот наполнился ароматом, напоминающим кору дерева, я поняла, что специи всё же старушка использовала.

Во время еды мы обе молчали. Я вообще не поднимала глаза от тарелки, чтобы не встретиться взглядом со старушкой. Вдруг она вернётся к расспросам? Я так устала. Да и врать ей совершенно не хотелось. Следовало рассказать правду, но не всю. А мне сейчас не до хитроумных придумок было. Поспать бы! Отдохнуть и оставить сложный разговор на завтра.

Собственно так и получилось. После каши, старушка налила в широкий стакан жидкость с травяным вкусом. Немного терпкую и горьковатую. Выпив всё до капли, начала засыпать сидя.

– Пойдём-ка сюда, – потащила меня за рукав старушка.

Небольшой угол, отгороженный свисающей с потолка тряпкой.

– Поворачивайся, помогу платье стянуть. На полу травки душистые, вот сюда и ложись. – Старушка крутила меня как безвольную куклу. Я только успевала поворачиваться, поднимать руки и благодарить её.

Затем она откинула шкуру, и я забралась на лежанку. Травы действительно источают лёгкий аромат… с этой мыслью я и провалилась в сон.

* * *

Люба поправила на гостье шкуру и положила рядом с ней свёрнутое платье. За время жизни на окраине деревни в лесу она многое повидала. Но такое чудо у неё оказалось впервые.

Белокожая, тонкокостная, с длинными ухоженными волосами. Опять же, платье. Крестьяне носят просторные рубашки и юбки. И перстень на руке девушки не укрылся от цепкого взгляда Любы. Эта точно из господ. И её будут искать, или уже ищут. А когда узнают, что травница её укрыла у себя, то плетей отсыпят во всю спину. За дело, кстати.

Ладно. Девка совсем умаялась. Куда сейчас шум поднимать. Пусть до утра отоспится, а там и видно будет.

Люба сходила к ручью, что протекал неподалёку, сполоснула посуду, высыпала из котомки травы, что собирала весь день, перетряхнула их и устроилась рядом с гостьей. Так-то можно было в другой угол уйти. Но больно девка бедовая. Пусть лучше здесь, под присмотром спит.

Глава 12

Проснулась я с болью по всему телу, зато с ощущением счастья в груди. Новая жизнь! Без боли и страданий! Да, мышцы забились с непривычки, после вчерашнего марш-броска. Но даже эта боль напоминала о том, что я жива!

Потянулась всем телом и улыбнулась новому дню. Потом села на лежанке, оглядывая дом. Тишина. Рядом лежит моё платье. Из малюсеньких окон-бойниц пробивается солнечный свет. Это сколько же я проспала?

Надела на себя платье и, как смогла, завязала на спине. Выйдя из угла, оказалась у стола, за которым в ночи ела. Помещение крохотное. Напротив стола – печь, с горшками на полу, а дальше дверь на выход. За спиной – почерневшие от времени сундуки вдоль стены. Стены, кстати выбелены чем-то, и повсюду свисают пучки сушёной травы.

Осмотревшись, я пошла на выход. Отодвинула тряпку и шагнула в следующую комнатку. Она полная противоположность первой. Тёмная, с паутиной под потолком, и почерневшей от времени лавкой. А по всему полу рассыпаны травы, только узкая тропинка для прохода оставлена.

Выйдя на крыльцо, запнулась. Опустила глаза – во всё крыльцо лежала порядком вышарканная шкура, а вонь от неё стояла… просто ужас. Видимо это волчье место. Только подумала и упёрлась взглядом в волчицу. Да, досталось ей. Голова склонена на левый бок, сквозь шкуру проступают шрамы, а на спине горб.

– Доброе утро, Нада. Помнишь меня? Я не вор. – Совсем не глупо разговаривать с животными! Они прекрасно нас понимают, и отвечают невербально, нужно только уметь понимать их ответы.

Волчица, например, скосила взгляд влево. Присмотрелась и снова стала меня внимательно рассматривать. Что это значит? Да травница там! И я, кряхтя от каждого движения, осторожно спустилась и пошла в указанную волчицей сторону.

Дом снаружи стоял крепкий, как гриб-боровик. И, действительно, на сваях поднят над землёй. Стоял он на поляне, окружённой вкруг лесом. А за домом небольшой сарай и совсем рядом ручей. Возле него подобие огорода, с какими-то посадками. А запах! Воздух как будто после дождя. Пропитан ароматами леса, травы и цветов. По ощущениям тепло, не душно. Можно и в футболке ходить, а не как я – в двух платьях.

Травницу я не встретила, но воспользовавшись моментом, пошла к ручью и умылась студёной водой. Волчица, при этом, следовала за мной по пятам.

– Я умылась, – сообщила я ей, разгибаясь. – Пойдём Любу искать? Ты наверняка знаешь, где она.

Волчица внимательно меня выслушала и, развернувшись, направилась в лес. В этот раз я шла за ней. Она попеременно вынюхивала воздух, высоко задрав голову, и землю, но уверенно шла вперёд. Сделала пару кругов, как мне показалось, и вот, наконец, вдалеке я увидела хрупкую фигуру в чёрном.

– Здравствуйте, Люба! – поздоровалась я, когда нас разделяло метров пять, улыбаясь при этом.

– О! Пришла. Помоги-ка мне мешок до дому дотащить, – с радостью откликнулась старушка. Сейчас я её наконец рассмотрела при свете. Вся в чёрном. Невысокого роста, сгорбленная и худощавая. Волосы, что выбиваются из-под платка, полностью седые. Лицо пронизано глубокими морщинами, небольшой курносый нос и внимательные тёмные глаза. А губ почти нет, равно как и зубов.

Я без разговоров схватила мешок и охнула. Тяжёлый какой! Закинула на плечо и снова охнула. Думала там трава, а в нём какие деревяшки, больно ударившие меня по спине.

– Смотри–ка, Нада, работящая Мария-то, – обратилась старушка к волчице.

– Как тебе девонька спалось? – Травница шла впереди, опираясь на палку, за ней я, а следом волчица.

– Спала как убитая! – со смешком ответила я, и ничуть не покривила душой. – Хорошо у Вас. Воздух свежий, трава мягкая.

– Ну да, так оно, – хмыкнула в ответ старушка. – Ты хоть ела чего? Я на столе тебе оставила.

– Нет. Как проснулась, пошла к ручью умыться, а потом с волчицей Вас пошли искать.

– Ну, значится, сейчас вместе и поедим.

На этом разговоры закончились. Мы дошли до сарая, старушка толкнула дверь и указала на угол.

– Тама поставь. Дальше я сама. – Я прошла мимо сваленной на полу травы. Вдоль стен лавки, на них стояли небольшие кувшинчики и лежали холщовые мешочки.

– Пойдём в дом. – Травница припустила первой. А я лишь удивилась её жизненным силам и здоровью, еле поспевая следом.

В доме Люба указала мне садиться за стол, сама подняла тряпочку, которой были закрыты лепёшка, лук и белесый кусочек сыра. А ещё глиняный бокал с тёмной жидкостью.

Она налила себе из котелка такой же тёмной водицы и устроилась напротив.

– Так как говоришь ты в лесу-то оказалась? – без предисловий начала разговор хозяйка. А сама взглядом поедает меня.

Врать ей не хотелось. Она была добра ко мне, приютила, кормит. Поэтому я решилась. И рассказала всё с момента как пришла в себя в новом теле. Про попаданство умолчала. Это ей знать ни к чему.

– Ну, дела! – почесала щеку травница. – И чаго делать думаешь?

– Хочу сохранить жизнь! Я работы не боюсь. Мне бы до города какого добраться, да затеряться там.

– Угу, – старушка отстранённо переваривала информацию. А смотрела как будто сквозь меня. – Затеряться – это ты правильно придумала. Только вот не похожа ты на нас. Госпожа и только. Сложно тебе придётся, вопросов много будет. Не поверят тебе.

– И что же мне делать? – Так-то я была согласна со старушкой. Нет у меня ни знаний, ни опыта. Любой во мне чужую увидит.

– А ты вот что. Поживи у меня. Осмотрись. Ко мне приходят за травками да настоями. Я тебя переодену и скажу, что родня моя. Родители померли, вот и пришла ко мне. Научу тебя, как говорить, да вести себя. А ближе к осени и решишь.

Я даже на месте подпрыгнула от неожиданности. Это же подарок! Спасибо тебе волчица!

– Я согласна! – выпалила я без раздумий.

– А может, и со мной останешься. Я научу тебя травкам, без куска хлеба не будешь. А со временем и дело своё передам. – Старуха смотрела в упор и, кажется, совершенно не шутила.

А почему бы и нет? Врачи в любом мире без работы не останутся. Учиться я люблю. Развивает мозг, знаете ли. Травы это, конечно, сложно, но постепенно я научусь. Года за три-пять. А к тому времени и муж про меня забудет. Хотя это вряд ли. Скажем так, поиски меня зайдут в тупик, острота их сгладится. Искать, конечно, будут, но спустя рукава. И никому не придёт на ум выискивать меня в лесу, у травницы. Я всё же знать! Очень хороший план! Великолепный!