Лао Шэ – Двое в Лондоне (страница 5)
Вскоре после смерти ее мужа разразилась мировая война, и миссис Уэндел из чувства патриотизма, усиленного нехваткой денег, пошла работать машинисткой в бензиновую компанию. В то время всюду не хватало людей, и она получала больше трех фунтов в неделю. Печатая на машинке, вдова жалела, что муж умер слишком рано, упустив случай погибнуть за родину, и ее слезы текли прямо на клавиатуру. Если бы он был сейчас жив, то непременно убил бы сто, а то и двести немецких солдат, захватил бы живьем самого кайзера и стал главнокомандующим, а она превратилась бы в жену главнокомандующего! Чем дольше она думала об этом, тем больше ненавидела немцев, которые нарочно начали войну после смерти ее мужа и отняли у него законную боевую славу. Надо уничтожить Германию, ни одной курицы и собаки в ней не оставить! В такт этим мыслям машинка стрекотала, как пулемет, а когда страница кончалась, миссис Уэндел обнаруживала в ней множество дырок, и страницу приходилось печатать снова.
Дочь вдовы была моложе матери ровно вдвое. Окончив школу, она поступила на шестимесячные курсы, где ее научили торговать шляпками: как раскладывать их в витрине, как предлагать и подбирать покупательницам… После этих курсов она нашла работу в шляпном магазине и получала шестнадцать шиллингов в неделю.
В годы войны миссис Уэндел скопила немного денег, а потом ее приглашали в компанию только на полторы-две недели, если требовалось кого-нибудь заменить, поэтому она почти все время проводила дома. Пока дочь училась, у них с матерью были очень хорошие отношения, проблем с послушанием не возникало. Но едва дочка поступила на работу, как эти отношения испортились, сменились довольно частыми ссорами. «Пусть эта белокурая дрянь идет своей дорогой!» – со слезами на глазах говорила миссис Уэндел болонке и целовала ее в ухо, а та от избытка чувств тоже иногда роняла слезу.
Одной из главных причин для ссор были обеды или ужины, потому что мать любила во всем порядок, а у дочери теперь водились деньги, и после работы она порой забегала в кондитерскую, к портному, к ювелиру. Правда, там она в основном смотрела, а не покупала, но при этом думала: «Вот прибавят мне жалованье, обязательно куплю эту красную коробку конфет или зеленое шелковое платье с вышивкой!» Чем дольше она смотрела, тем меньше хотела уходить и просто забывала, что пора возвращаться домой. А возвратившись и поужинав, тут же нацепляла шляпку и снова упархивала, как птичка.
Мать знала, что та гуляет с парнями, но это было в общем нормально. Расстраивало ее другое: что дочь, вернувшись поздно ночью, ничего ей не рассказывает. Или, наоборот, без всякого удержу рассуждает о замужествах и разводах. Однажды к ним зашел пастор Ивенс, так девчонка начала читать ему отрывки из полученных ею любовных писем. А Ивенс заходил для того, чтобы убедить ее в воскресенье посещать церковь. В результате он так ничего и не сказал: взял шляпу и убежал.
В молодости миссис Уэндел тоже понимала толк в любви, но ее идеалы были совсем другими. Герой ее романа мог одним ударом убить тигра или слона, однако при виде женщины смягчался и томно вздыхал. Женщины в ее представлении должны были обладать тонкой талией, маленькими ручками и то и дело падать в обморок, а придя в чувство, обнаруживать себя в сильных объятиях мужчины. Такие герои и красавицы могли только объясняться в любви под луной, в рощах или среди цветов, в крайнем случае целоваться. А представления дочери о любви были отнюдь не похожи на те, которые можно найти в романах: ее интересовало лишь то, как бы после замужества на бешеной скорости прокатиться с любовником в автомобиле, как пойти в суд и развестись с постылым мужем, как выйти замуж за итальянского повара, отправиться в Италию и поглядеть на живого Муссолини. А можно выйти за русского и поехать в Москву – специально, чтобы выяснить: прикрывают ли русские женщины колени юбками, или они ходят вообще без юбок.
После смерти мужа миссис Уэндел тоже подумывала о втором браке, и удерживали ее главным образом экономические соображения. Вряд ли удастся найти подходящего человека! Но о своих сомнениях она никому никогда не говорила, потому что сладость любви – в ее таинственности. Даже если в глубине коренятся какие-нибудь низменные мысли, они должны быть покрыты романтическим флером.
– Убирайся, убирайся, выходи за своего русского медведя! – говорила она дочери в минуты раздражения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.