Lanu Perch – Искажение (страница 2)
От воспоминаний его отвлёк внезапный скрип, такой знакомый, но вместе с тем пугающий. Владислав вздрогнул и опустил свой взгляд на руку. Он отчётливо ощущал, как холодная волна прошлась по его телу.
В воспоминаниях промелькнул размытый образ старой двери. Вся в потрескавшейся краске с затемнённым окном, которое заполняла почти всю её половину.
«Откуда донёсся этот звук?» – насторожился Владислав и повернулся в сторону двери. Его задумчивый взгляд привлекло отражение в его новом зеркале. На ледяной поверхности отразился силуэт юноши. Тот замер, его рука застыла в воздухе, а из ладони выпала книга. Её грохот прорвался сквозь стеклянный барьер и отчётливо послышался в комнате.
– Кто вы? – дрожащим голосом уточнил юноша, в его глазах смешались страх и любопытство. На вид лет семнадцати, с взъерошенными волосами. На нём обычная серая футболка, но Владислав знал, что на её обратной стороне есть надпись: «Судьба». Тонкая нить проходила через само слово и была похожа на кардиограмму. На его тыльной стороне ладони находились ссадины и порезы. Юноша выпрямился и сделал шаг назад, становясь в более устойчивую позицию, словно готовясь к драке.
Вместо слов изо рта Владислава вырвался стон. Он больше не владел своим голосом. Хоть юноша из зеркала не знал, кого он сейчас видит перед собой, но для Владислава всё было по-другому. Он не мог не узнать самого себя.
Кто вы? – повторил юноша, его голос был спокоен, но теперь в нём чувствовалась угроза.
Владислав сглотнул и опустил взгляд на свою дрожащую руку, чувствуя, как всё перед глазами расплывается, но всё же в этом размытом пятне он смог разглядеть на ней старые шрамы, оставшиеся с ним даже через десять минувших лет.
Его ноги словно превратились в тяжёлые камни, у него не хватило силы сделать шаг.
Когда он попытался пройти вперёд, всего на миг перед его глазами промелькнула его старая комната. Этого мгновения было достаточно, чтобы вспомнить малейшие детали. На стене висел шерстяной ковёр с разноцветными узорами. Ночью перед сном рука по привычке тянулась к одной из чёрных линий. Палец касался ворсинок и повторял узор, следуя за его линиями. Напротив кровати находился шкаф, заполненный уже старыми, но ещё не использованными полотенцами, постельным бельём, белым мешком с тулупами или валенками. У изголовья кровати картина. На её зелёном лугу пасутся лошадь и жеребёнок, чья голова потерялась среди высокой травы.
Рука Владислава дрогнула, а перед ним пронеслись обрывки воспоминания о той боли, которые он так хотел забыть:
Поздний вечер. Вокруг сырость и холод. Одежда уже не могла спасти от непогоды, ладони покраснели от холода, а на кончиках пальцев ощущалось покалывание, словно кожа треснула.
Весь мир вокруг замер, а внутри него всё разрушилось.
Хуже всего было осознавать, что ничего больше не будет, как раньше, как и он.
Не в силах вынести эту боль ещё раз, Владислав рухнул.
«Не может быть!» – его внутренний голос казался приглушённым, а затем и вовсе стих. Его место занял шум, похожий на шипение, такое же, когда на телевизоре появлялась чёрно-белая рябь.
– Эй! – послышался голос сквозь ледяную завесу. – Вы…
Юноша из зеркала не успел договорить, его голос резко прервался. Когда Владислав поднял испуганный взгляд, он увидел себя настоящего, с побелевшей кожей и стеклянными уставшими глазами.
– Что это было? – прошептал он дрожащим голосом.
Глава 2. Неопровержимое доказательство
На улице моросил дождь, а сквозь прорези облаков пробивались солнечные лучи. Те места, куда они падали казались тёплыми и особенными.
Владислав уверенно шагом ступал к мусорному баку. В его правой руке, обёрнутое в полотенце, находилось то самое зеркало. На удивление оно было лёгким, а чем ближе он был у своей цели, тем отчётливее ощущалась тяжесть в теле. Его чувства в этот миг словно обострились, заставляя его прислушиваться к каждому шороху или движению.
Оставалось всего пару шагов и он избавится от этой странной вещицы. «Это же не могло быть правдой? – мелькнуло в мыслях, но ответа не последовало» . Сжав с силой руку в кулак он сделал ещё один шаг.
Шелест листьев отвлёк его и Владислав замер, оглянувшись на дерево в паре метров от него. Звук был резкими и неестественным, словно шквалистый ветер пронёсся мимо, сорвав всю листву. Однако, ветер в этот день был слишком тихим.
Владислав стоял как вкопанный некоторое время. Странных звуков он больше не услышал.
«Раз уж я здесь, нужно довести дело до конца», – подходя к баку, подумал он и взглянув на связанные мешки, начал опускать зеркало. Внезапно послышался скрежет, и ткань с громким звуком порвалась. Взгляд юноши упал на железную палку, едва выглядывающую из-под мусора.
Владислав с раздражением глянул на порванную ткань. Через прорезь в полотенце отчётливо виднелось его напряжённое лицо: уставшие впалые глаза, в которых тут же прочитался страх; рот его замер, застыло и дыхание. Он смотрел на отражение и ожидал появление себя из прошлого, однако тот не приходил.
Дождь внезапно смолк и последняя капля упала прямо перед ним на холодную поверхность. По ней прошла рябь, словно по воде, исказив лицо.
Губы дрогнули, словно он о чём-то прошептал, но слов никто не мог услышать. Отвернув взгляд Владислав направился домой, с силой сжимая зеркало.
Вернувшись домой, вновь разместил зеркало в углу комнаты и задумчиво глядел на тёмную ткань. Так прошло около часа, он не смог заставить себя сдёрнуть полотенце с зеркала и только в небольшой прорези теперь можно было увидеть отражение. «Может, я просто сошёл с ума или переутомился, поэтому меня заглючило? Увидеть себя прошлого в зеркале – это же абсурд, но… – Его мысли прервались, но сомнений больше не было, – та рябь по нему, она точно была настоящей».
Его взгляд переместился на полку. Подойдя ближе, Владислав начал перебирать тетради, пролистывать страницы в поисках чего-то. Ему в руки попалась открытка.
«Прабабушка точно должна знать что-то об этом», – задумался он, остановив свой удручённый взгляд на одном слове: «
Одна из тетрадей выпала из его рук и Владислав поднял её. Это была та самая, на которой парили вороны. В тот миг, когда он заглянул на раскрытый лист, его тело оцепенело, а испуганный взгляд приковался к тексту на листе.
Владислав замер, его руки задрожали, отчего буквы встрепенулись.
«Не может быть!» – это единственное, о чём он мог сейчас думать. Даже через текст, он ощущал горечь и обиду. Местами буквы казались чётче и ярче, словно выгравированные на странице – автор слишком сильно надавил на стержень.
Не глядя в сторону стакана с ручками, он схватил первое, что попало под руку.
Написав это, он закрыл тетрадь и убрал на полку.
Зазвонивший телефон заставил его вздрогнуть. Он метнул на него сердитый взгляд и взял в руки.
На белом экране высветилось слово мама.
Мелодия продолжала играть, но Владислав не спешил брать трубку. В груди разлилось необъяснимое тяжёлое чувство. Беспокойство? Сердце гулко застучало и заныло. Тело стало тяжёлым и когда он опускал палец на кнопку, казалось, что прошла целая вечность.
В трубке послышались всхлипы и уставший мамин голос. Когда он слышал его в последний раз неделю назад или даже две?
– Алло? – робко спросил он, словно сомневаясь на самом ли деле звонили ему или ошиблись.
– Сынок, ты как? – спросила она с дрожью в голосе.
– Да, неплохо, потихоньку справляюсь.
Наступила неловкая тишина, а вскоре она была прервана тяжёлым вздохом, прозвучавшем по ту сторону линии.
– Прабабушка умерла, – выпалила она и залилась слезами.
Перед глазами Владислава всё поплыло и чтобы не потерять равновесие, он облокотился на стол. Перед ним лежала открытка с её пожеланиями.
Потухший взгляд прошёлся по аккуратно выведенным и круглым буквы, словно напитанные теплотой её взгляда. Они начали расплываться, из-за навернувшихся слёз. Одна из них скатилась по щеке и тихо упала на открытку.
«Её больше нет» – пронеслись в его мыслях безутешные слова.
Всхлип матери отвлёк его и он глянул на синий экран.
– Когда будут похороны?
– Послезавтра, – последовал ответ и вновь горький плач.
– Я завтра приеду.
После этих слов он скинул трубку и упал на стул, откинув голову назад. Его взгляд блуждал по белому потолку. Пустота внутри проникла слишком далеко.
В глазах снова защипало. Он закрыл лицо руками, словно боялся, что кто-то увидит его слёзы.
На следующее утро, Владислав, собрав нужные вещи в портфель, отправился к матери. Путь предстоял долгим, три часа на автобусе. Всю дорогу он не поднимал лицо, пряча от чужих людей печаль, что он сейчас несёт на душе.
Достав наушники он включил музыку, чтобы хоть как-то отвлечься, но она не помогала. Его мрачный взгляд блуждал по мелькающим силуэтам за окном. Даже спустя пяти долгих лет, он с точностью помнил каждое дерево или поселение, вскоре выглядывающее из-за холмов.