lanpirot – Серёга-самовар 2 (страница 37)

Тишина сгустилась. Нити в сером мареве замерли, а потом дрогнули.

'Сын Двух Начал, — зазвучало у меня в голове, — ты принёс тревогу в сон, который хранился тысячелетиями. Соль сожжёт корни, кровь разорвёт нити. Но камень помнит, вода течёт, земля держит. Духи Предков не выйдут из сна — пробуждение уничтожит хрупкий баланс жизни на земле. — Голоса не звучали отдельно, они сливались воедино, но зачастую мне было сложно понять, что эгрегор Священной Рощи пытается мне объяснить.

Я понял лишь одно, что сами Духи не воспрянут ото сна — это тоже однозначно уничтожит наш мир. Об этом мне уже растолковал Леший, когда попросил убрать партизан из его леса.

«Но мы можем дать тебе опору. — Голоса продолжили звучать в моей голове. — Не силу для удара, а твёрдость для удержания. Когда руны вспыхнут, когда кровь прольётся, когда Навь приоткроет свою пасть, перекрой собой разрыв, и он замкнётся на тебе. Твой мир будет спасён».

Я почувствовал, как что-то холодное и одновременно живое вплетается в мои энергетические каналы. Я чувствовал, как меридианы расширились и стали намного прочнее. Я даже не знаю, сколько нужно было затратить времени, чтобы развить их до такого состояния естественным путем.

«Иди, Двоедушец. Теперь всё в твоих руках».

Марево дрогнуло. Я резко вдохнул, чувствуя, как реальность возвращается. Туман, запах хвои, прохладная земля под ладонями. Я открыл глаза — Леший всё так же сидел рядом со мной. В его зрачках всё так же светился зелёный огонь.

— Они ответили? — тихо спросил он, хотя и так знал ответ.

— Да, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Они не дадут нам силу для удара.

— Плохо, — произнёс Леший, — но я на это и не рассчитывал. Слишком глобальные силы спят в этой Священной Роще.

— Но они всё-таки кое-что дали…

— И что же?

— Знание, как справиться своими силами. Каким-то образом я должен закрыть собой разрыв реальности.

Корневич медленно кивнул и тоже поднялся, опираясь на узловатый деревянный посох, которого мгновением ранее не было в его руке. Его взгляд был красноречивее любых слов. Но я и так понимал, что выжить в этой мясорубке у меня практически нет шансов. Однако отступать я был не намерен.

— Значит, так тому и быть! — произнёс Лесной Владыка. — Готовь своих людей, Двоедушец. Завтра ночь будет долгой. И помни: Лес поможет тебе в битве с врагом.

— Благодарю, дядька Корневич! — Прижав руку к груди, я в пояс поклонился Лешему.

Лесной Владыка поклонился в ответ и медленно растворился в предрассветной дымке. Я дошел до границы леса и крикнул:

— Пора уходить, друзья!

Хмурый и отец Фёдор тут же вышли из-за деревьев, и мы рванули обратно, по любезно предоставленной Лешим тропинке. Но рассвет не ждал. Небо на востоке уже серело, приобретая тот самый предательский свинцовый оттенок, который я так ненавидел. Мы бежали быстро, чудесная тропинка тоже ускоряла шаг, но само время уже работало против меня.

В моих конечностях началось знакомое, но от этого не менее мерзкое покалывание. Сначала оно было слабым, как от долгого сидения в неудобной позе, но с каждой секундой холод становился всё пронзительнее. И вот я «споткнулся». Мои ноги просто перестали меня слушаться. Я рухнул бы лицом в землю, если бы Хмурый не подхватил меня под мышки.

— Серёга, ты как? — обеспокоенно спросил он.

— Приплыли, Вася — солнце взошло, — прохрипел я, глядя, как пустеют рукава немецкого кителя.

Кисти, предплечья, плечи — всё это стремительно таяло, превращаясь в прозрачный, мерцающий дым. То же самое происходило и с ногами.

— Держись, разведка! — Василий даже не дрогнул, ловко подхватывая меня и, как мешок с картошкой, взваливая себе на плечи.

Тропинка вывела нас в карьер, когда лучи взошедшего солнца осветили всю округу. Теперь я мог только моргать, дышать и громко материться. Последние метры до входа в штольню Хмурый тащил меня на себе, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы. Отец Фёдор шёл рядом, Хмурый пока еще справлялся с моим весом. К тому же, потеряв ноги и руки, я стал несколько легче.

По темным ходам подземелья они тащили меня уже вдвоем, обливаясь потом. Когда мы, наконец, добрались до подземного города, Павел Николаевич уже с нетерпением ждал нас. Увидев, в каком состоянии меня доставили, командир лишь мрачно кивнул, без лишних вопросов понимая суть происходящего.

— Аккуратно кладите его сюда, — он указал на широкие каменные нары.

Хмурый осторожно положил меня на указанное место.

— Ну, выкладывай, Сергей! — коротко бросил Павел Николаевич, придвигая табурет. — Удалось договориться с Лешим?

Я без прикрас пересказал всё: и разговор с Лешим, и обещание Духов Предков, и то, что мне предстоит сделать.

Хмурый присвистнул, темнея лицом:

— Ты понимаешь, Серёга, что тебя ждёт?

— Понимаю, — качнул я головой — единственной «конечностью», которая у меня осталась. Если не считать, конечно… Ну, не будем об этом. — Скорее всего, это будет моей последней битвой…

— Ты это, разведка, — возмущённо произнёс Вася, — не хорони себя раньше времени! Может обойдётся…

— Умные люди говорят: надейся на лучшее, но готовься к худшему. Так что я готов. Главное вы меня не подведите — надо фрицев отвлечь, как следует!

— С этим мы справимся, — заверил меня командир отряда.

— Устроим им такую свистопляску, что они и имена свои позабудут! — ухмыльнулся Вася.

— Да, — вспомнил я, — Леший нас тоже поддержит, только надо разрушить те соляные фигуры на земле, о которых майор говорил.

— Сделаем! — Павел Николаевич обвёл нас тяжёлым, но решительным взглядом. В его глазах больше не было сомнений, только холодная ярость и готовность идти до конца. — Надеюсь, что во время прорыва к нам еще наши присоединятся, из пленных… Их бы еще оружием снабдить… Но в общих чертах план принят, — твёрдо сказал он. — Готовимся к выступлению с закатом. У нас есть еще целый день, чтобы продумать каждый шаг. А ты, Сергей, отдыхай. Надеюсь, что к вечеру ты снова будешь в строю.

Когда Павел Николаевич и Хмурый вышли, в небольшом помещении воцарилась звенящая тишина. Я остался лежать на холодном каменном ложе, беспомощный, как младенец, глядя в низкий сводчатый потолок, по которому лениво ползли тени.

Но отец Фёдор не ушёл. Я услышал, как он медленно сел рядом со мной. Его тёплое свечение, которое я хорошо чувствовал, теперь не обжигало и не заставляло Тьму внутри меня вскипать. Оно было мягким и умиротворяющим.

— Они ушли, чтобы не показывать свой страх, — тихо произнёс священник. Его голос в этой каменной тишине звучал на удивление спокойно. — А ты, Сергей, не показываешь свой страх никому. Но я чувствую и его.

— Ты же знаешь, отец Фёдор — не боятся только глупцы. Как по мне — одна проклятая жизнь в обмен на тридцать невинных… выгодная сделка…

— Не лги себе и не лги мне, — мягко, но твёрдо остановил меня священник. — Ты идёшь на верную смерть. И ты боишься не боли и не конца. Ты боишься того, что будет после. Там, за гранью жизни.

Его слова попали в самую точку, и я промолчал, потому что отрицать это было бы просто глупо.

— Я питался смертью, отец Фёдор… Я делал это, чтобы выжить, чтобы мстить. Я стал проводником Тьмы… Есть ли у такого, как я, шанс на спасение? Можешь не отвечать, я и без тебя знаю ответ. Но если спросишь, как бы я поступил, если бы мне был вновь предоставлен выбор, я отвечу — ровно так же!

В помещении повисла пауза. Слышно было лишь ровное, размеренное дыхание священника и далёкий, едва уловимый звон капель где-то в глубине комнаты.

— Ты думаешь, Ему важно, из какого источника ты черпал силу, чтобы защитить тех, кто не мог защитить себя? — спросил отец Фёдор, и в его голосе зазвенела стальная, непоколебимая вера. — «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Это не просто слова из Евангелия, Сергей. Это незыблемый закон мироздания!

После этих слов мне неожиданно стало легче, словно с души упал тяжёлый камень, не дающий мне продохнуть.

— Ты не монстр, Сергей, — прошептал отец Фёдор — Ты мученик. И если даже ад разверзнется под твоими ногами, чтобы забрать тебя, ты имеешь право пройти сквозь него, потому что несёшь в себе искру истинного Света. Не того, что сжигает, а того, что согревает. Я помолюсь за тебя, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Не за то, чтобы ты выжил. Я знаю, что это маловероятно. Я помолюсь о том, чтобы твой дальнейший путь был лёгким.

— Спасибо, батюшка, — искренне ответил я.

И впервые за всё время с момента моего появления в этой реальности, я почувствовал не холодную жажду мести, а странное светлое спокойствие.

От автора

НОВИНКА!

Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942-го в теле молодого красноармейца, которого отправляют в Сталинград.

Вокруг самое пекло войны. Снайпер превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов. Враги зовут его Призраком Сталинграда.

Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает группа из лучших снайперов вермахта.

Глава 22

Проснувшись, я лежал на каменной лежанке, беспомощный, как новорожденный, тупо глядя в полумрак каменного свода. До заката оставалось не так уж и долго — за последние несколько дней я научился чувствовать, как солнце неумолимо клонится к горизонту. Скорее бы уже оно село!

Рядом со мной невесомым изумрудным облаком под потолком парил Агу.