lanpirot – Серёга-самовар 2 (страница 38)

— Ты готов к предстоящей битве, Сергей? — раздался его голос прямо у меня в голове. — Сумел оценить, чем тебя одарили Духи Предков?

— А что мне сейчас остаётся? — незлобно огрызнулся я. — Только и делаю, что оцениваю.

— Правильно делаешь, — Агу полетел чуть ближе, — свои магические возможности нужно знать, как свои пять пальцев! Что можешь об этом рассказать? Глядишь, что и посоветую…

— Что рассказать? — Я неопределённо пожал плечами. — Они не дали мне никаких сил, не дали молний или способности испепелять врагов одним взглядом. Они не дали мне никакого оружия в привычном понимании…

— А что дали? — прошелестел призрак, зависая прямо перед моим лицом. Его изумрудное сияние медленно пульсировало, выдавая его сильную заинтересованность.

— Они что-то сделали с моими меридианами… Раньше они были хилыми, готовыми «сгореть» от малейшего напряжения… — попытался я объяснить призраку, подбирая слова. — А теперь… теперь они стали намного «шире» и словно оплетены стальной проволокой.

Призрак нахмурился, основательно задумавшись, что выглядело довольно комично.

— А! — наконец воскликнул он. — Они укрепили твой духовный каркас! Это логично, зная, чему тебе предстоит противостоять. Твое «тонкое тело[1]» мгновенно рассыпалось бы «в прах» при прямом контакте с чистой энергией Нави. А они дали тебе настоящий щит. Опиши поточнее, что ты ощущаешь теперь? Что изменилось? Или всё осталось по-прежнему?

— Изменилось… — признал я правоту призрака. — Когда я концентрируюсь, я чувствую, как Светлый резерв, пусть он пока и крошечный, пытается взаимодействовать с Тёмным… Я не знаю, как это объяснить, но эти два начала словно… едины…

— Я понял, что они сделали… Вернее, они лишь ускорили процесс твоего «созревания»…

— Ты о чём сейчас, Агу?

— Я просто вспомнил, как мой учитель иногда рассказывал о таких, как ты. В его времена их называли «Сумеречниками».

— Сумеречниками? — переспросил я.

— Да. Магами, не выбирающими между Светом и Тьмой, а объявшими оба этих начала, сделав их единым целым, — продолжил призрак. — И знаешь, кто был их покровителем и наставником?

— Похоже, догадываюсь. Двуликий?

— Двуликий, — подтвердил Агу. — Повелитель Врат, Хранитель Порогов и Владыка Времени. Он один владел и Светом, и Тьмой, ибо истинная власть над мирозданием рождается лишь в их равновесии. Ты носишь его Печать, Сергей. Ты не должен бороться с собой. Ты должен стать тем, кем он тебя задумал.

— Звучит красиво, Агу. Но как это сделать? Пока две этих силы во мне лишь «рычат» друг на друга.

— А ты представь, что это не две враждующие силы, а один музыкальный инструмент с двумя струнами. И на этом инструменте можно сыграть мелодию…

— Инструмент с двумя струнами? — усмехнувшись переспросил я, пытаясь представить, что можно сыграть на двух струнах. Хотя, Никколо Паганини и на одной струне умудрялся играть гениально и виртуозно, а тут целых две! — Звучит поэтично, — ответил я призраку, — но на практике Тьма во мне — это голод и холод, а Свет — это обжигающая, но очищающая боль. Они не хотят играть вместе одну мелодию — они хотят уничтожить друг друга.

— Потому что ты держишь их разделёнными, как двух бешеных псов на коротких поводках, — наставительно произнес призрак, зависая прямо над моим лицом. — Естественно, что они хотят впиться друг к другу в глотку, стоит тебе лишь ослабить контроль. Но Духи Предков дали тебе не просто «щит», Сергей — твои меридианы теперь выдержат нагрузку, которую раньше разорвало бы в клочья.

Агу сделал паузу, позволяя мне осмыслить его слова, а затем продолжил:

— Перестань их разделять! Попробуй слить их воедино!

— И что это даст? — спросил я скептически. — И вообще, получится ли? Вдруг меня разорвет сейчас на мелкие клочки?

— Двуликого же не разорвало, — парировал Агу, — а сделало Владыкой Равновесия. Тьма дает форму, волю и защиту. Свет дает жизнь и связь с эфиром. Без Тьмы невозможно познать всю силу Света, а без Света твоя Тьма пожрет тебя изнутри, превратив в беспощадную бездушную тварь вроде Изморы. Но вместе… вместе они создают Сумерки. Стабильные, нерушимые Сумерки. Пробуй, Сергей! Пробуй — и у тебя получится!

Я глубоко вздохнул и сосредоточился. Внутренний взор погрузился в привычный Мрак моего Тёмного резерва. Я почувствовал его холодную, колючую и жаждущую крови силу. Раньше я усмирял Тьму силой воли или кормил чужой смертью, и она была послушна.

Теперь я попытался сделать всё иначе — попытался совместить, казалось бы, несовместимые начала. Я просто перестал сдерживать Тьму и Свет на безопасном расстоянии друг от друга. Тьма тут же рванулась к крошечной искре Света, чтобы сожрать её. Но я не стал её останавливать — просто позволил им коснуться друг друга.

И ничего не случилось, не взорвалось, и меня не распылило на субатомные частицы. Тьма не поглотила Свет, а Свет не выжег Тьму. Холод и жар встретились и… смешались, образовав что-то вроде третьего резерва — этакого «серого ядра».

Едва это произошло, внутри меня разлилось странное спокойствие, словно я наконец-то выдохнул после долгой и мучительной задержки дыхания.

— Ну? — нетерпеливо спросил Агу.

Я открыл глаза.

— Не разорвало, — честно признался я.

— Вот! А я что говорил? — Призрак довольно ухмыльнулся. — Ты перестал быть Темным ведьмаком, а стал Сумеречным… — Агу впился в меня взглядом своих светящихся глаз. — Нет, не ведьмаком — с такими меридианами это мелко… — Он словно рассуждал сам с собой. — Маг? Ну, можно и так сказать… Нет! Жрец! Точно! Ты стал Сумеречным жрецом, Сергей!

— Сумеречный жрец… — повторил я, словно пробуя эти слова на вкус.

— Жрец! — Кивнул Агу. — Вот теперь ты действительно готов к битве!

Я почувствовал, как эта новая, сумеречная энергия начала медленно, по капле, просачиваться и расходиться по меридианам, постепенно формируя мои руки и ноги. А ведь солнце еще не село!

— Как это? — ошарашенно произнёс я.

— А вот так… — прошелестел Агу, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Это и есть истинная сила Двоедушца. Ты не выбираешь между Жизнью и Смертью — ты становишься между ними!

Я медленно поднял правую руку и поднес её к лицу. Плоть выглядела вполне осязаемой, хотя и отливала легким пепельно-серым оттенком, словно покрытая инеем. Я резко сжал кулак, кости приятно хрустнули. Как же я скучал днем по этим ощущениям!

Опустив руки, я почувствовал холодный камень лежанки под ладонью. И это тоже было здорово! Опираясь на руки, я оттолкнулся от каменного ложа и встал на ноги, которые уверенно выдержали вес моего тела. Впервые за последние дни я не чувствовал себя беспомощным калекой, прикованным к земле до заката. Солнце еще не село, а я уже на ногах!

— Но ты не обольщайся, Сергей, — голос Агу вернул меня с небес на землю. — Это еще не полноценное воскрешение плоти. На ярком солнечном свете — под прямыми лучами — все твои достижения рассыплются в прах — слишком мала доля света в твоём Сумеречном ядре. Но в полумраке или в густой тени леса ты, возможно, продержишься.

— Спасибо за предостережение, друг! — сказал я, направляясь к выходу. — Я это учту.

Я нашел командование отряда в пустынном храме, где когда-то, возможно, приносили жертвы забытым богам, теперь же здесь был развернут настоящий штаб. На огромном каменном столе (а может быть и алтаре) была разложена подробная карта местности, в которую входил и бывший аэродром «Куликово поле».

Павел Николаевич, Хмурый и майор Хоффман склонились над развёрнутой картой. Увидев меня, все удивились.

— Как самочувствие, разведка? — поинтересовался Вася. — И как у тебя это… всё на месте? Солнце же еще не село?

— А это можно считать подарком от тех сущностей, что спят в Священной Роще, — ответил я.

— Значит, не зря мы покинули наш бывший лагерь, — произнёс Павел Николаевич. — Присоединяйся, твоя помощь тоже пригодится. Мы как раз думаем, с чего начать…

Я бросил беглый взгляд на немецкого майора. За прошедший день Хоффман разительно изменился. Исчезла та надломленность, как у загнанного в угол человека. Теперь в его глазах читалась мрачная решимость солдата, которому нечего терять, кроме своей чести. Фриц взял карандаш и ткнул в схему аэродрома.

— Вот здесь, — он указал на удалённый сектор взлётной полосы, — стоять большой ангар. За ним — ограда из колючая проволока… eingezäunt… огороженный участок. Там — те, кто есть жертва… dreißig… э… тридцать человьек…

— Охрана? — коротко бросил Хмурый.

— Zwei Züge… Два взвода фельджандарм вдоль периметр, — Хоффман провел линию на карте. — Плюс цвай Maschinengewehre… пулемёта на вышках. Hier und hier. — И немец указал в каком месте расположены пулеметные гнёзда.

— Да, немцы не дураки, — задумчиво покачал головой Павел Николаевич, постукивая карандашом по столу. — Мы не сможем вытащить наших ребят тихо — охрана серьёзная, а местность открытая. Аэродром, черт его дери!

— Даже не думайте об этом! — Я поднял взгляд на командира. — Мы должны ударить все разом, устроить хаос, сорвать ритуал, и только после этого вызволять наших ребят. Всех, без исключения!

Немец согласно кивнул, поддерживая мою мысль:

— Я есть согласен тоже. Я показывать, где находится топливо для самолёт…

— Я помню, — кивнул командир. — Тогда мы первым делом подрываем склады ГСМ на противоположном краю аэродрома и стараемся вывести из строя генераторы прожекторов. Посеем панику в рядах охраны.