lanpirot – Серёга-самовар 2 (страница 36)
— Кое-что я могу, — после секундных раздумий произнёс я, — но сил у меня тоже маловато. Покажите на карте, где находится аэродром? И есть ли там поблизости лес?
[1] Hexer (нем.) — колдун, ведьмак. Именно так на немецкий переведено название всемирно известной фэнтези-саги «Ведьмак» (Der Hexer).
Глава 21
Я шёл впереди по темным подземным тоннелям, направляясь к выходу в карьер. Агу скользил неподалёку, под самым сводом древней шахты, а Бес, прижав уши, мягко бежал рядом, у самых моих сапог. Справа от меня, нервно поправляя ремень автомата, шагал Хмурый. Слева — отец Фёдор.
Оружия у священника не было, если не считать чётки, с которыми он никогда не расставался. Но от отца Фёдора исходило то самое ровное и тёплое свечение, которое я научился чувствовать кожей. И это свечение как раз и было его убойным оружием для самой Тьмы.
Командир партизанского отряда специально отправил со мной Хмурого и Фёдора — до рассвета оставалось не так уж и много времени. Если мы не успеем справиться с нашей очередной миссией до восхода солнца, я не останусь лежать беспомощным на земле — мои боевые товарищи отнесут меня в подземный город.
Тоннель закончился, и мы выбрались «на свежий воздух» — в карьер. Туман не рассеялся, он стал еще гуще, он даже глушил звук шагов и превращал знакомые очертания скал в причудливые силуэты. До леса от карьера было подать рукой, и вскоре мы вошли в темноту ночного леса, тоже наполненного густым туманом.
— Ты уверен, что он выйдет? — прошептал Хмурый, косясь на темноту между стволами старых дубов. — А то еще заморочит, и заведет куда-нибудь не туда Лесной Хозяин?
— Выйдет, Вася! Обязательно выйдет! — ответил я. — У нас общие враги. А Лесной Хозяин надолго запомнил обиду, нанесённую фрицами.
Невзирая на темноту и туман, я точно знал, куда надо идти — физически чувствовал направление. Да и лес не чинил нам препятствий — подсовывая удобную для передвижения тропу прямо нам под ноги. Похоже, Леший не забыл о нашем договоре, и я в его владениях всё еще дорогой и уважаемый гость.
Вскоре мы вышли на небольшую поляну, где земля вздыбилась огромным бугром. В центре его, словно вырванный из земли гигант, лежал вывороченный давнишней непогодой огромный дуб. Его корневище, покрытое влажной глиной и мхом, образовывало естественную арку.
Воздух под сводом корней дрогнул. Туман закрутился, собираясь в плотный комок, а затем медленно вытянулся в знакомую, сутулую фигуру. На плечах Лешего была всё та же потёртая волчья безрукавка, а в длинной бороде с зелёным отливом застряла сухая хвоя. Ярко-зелёные глаза смотрели на нас без привычного лукавства, словно ощущая всю серьёзность момента.
— Стойте спокойно, — предупредил я своих спутников. — Говорить буду я — вы всё равно ничего не услышите, и не поймёте.
— Здрав будь, Двоедушец! — Голос Корневича, глухой и скрипучий, прозвучал у меня в голове. — И спутникам твоим… не хворать.
— Он что-то сказал? — прошептал Хмурый. — А то смотрит так…
— Здоровья вам желает, — ответил я. — Не мешай!
— Зачем пожаловал в мои владения, когда до рассвета осталось так мало времени, Двоедушец?
— За советом, дядька Корневич… — Я сделал шаг вперёд, глядя ему в светящиеся глаза. — И за помощью. Наши враги что-то готовят… Что-то очень нехорошее…
Я выложил все подробности, которые удалось вытрясти из пленного майора Вермахта: про тридцать кровавых жертв, про мраморные плиты, вывезенные немцами из античных руин, про контуры в земле из обычной и чёрной соли, про обожжённые дубовые шесты с насаженными на вершины вороньими головами.
И самое главное: этот древний ритуал не просто убьёт людей — он выкачает из них жизненную силу, запустит какой-то магический процесс, и тогда эсэсовцы смогут пленить и самого Лешего, и беспрепятственно добраться до Священной Рощи, где спят вечным сном Духи Предков.
Корневич слушал, не прерывая. Когда я замолчал, он тяжело вздохнул, и от этого вздоха ветви над нами зашелестели, словно под порывом ветра.
— Я чувствовал, что на западных границах моих владений происходит что-то… нехорошее, — наконец прокаркал Леший. — Но не знал, что именно. Теперь понял: этот ритуал — не простое жертвоприношение, Двоедушец. Вражеский колдун хочет прорвать ткань Яви, вливая кровь на алтаре в свои проклятые руны. Если ему это удастся — Навь придёт на эти земли. Ненадолго — но придёт! И тогда колдун принесёт ей куда более кровавую жертву, чтобы стать проводником её силы в этом мире. И тогда уже никто не сумеет его одолеть!
Да уж, ситуация…
— Ты можешь этому помешать? — прямо спросил я. — Не дать этой Нави проникнуть в наш мир?
Корневич медленно качнул головой.
— Я ослаб… — неохотно признался он. — Моих сил не хватит, чтобы разорвать ритуал. Эта соль на земле — она непроходима для леса…
— А если мы объединим наши усилия, дядька Корневич? Разрушим эту «солевую преграду»?
— Это будет не так-то просто сделать, — ответил Леший. — Даже наших совместных сил может не хватить. Нужно думать, Двоедушец. Крепко думать…
— У нас совсем нет на это времени! — привел я самый главный аргумент. — Ведь если они разорвут реальность — тебе тоже не поздоровится.
— Скорее всего, — спокойно ответил Лесной Владыка, — я погибну. Живой лес не выдержит пришествие Нави.
— Нет, — мотнул я головой, — враги рассчитывают тебя пленить, а заодно и поживиться силой Духов Предков из Священной Рощи.
— Тогда идём к ним! — помедлив мгновение, произнёс Леший. — Может они рассудят, как нам поступить.
Леший поманил меня и моих спутников за собой — тропа, которой минуту назад не было, проступила прямо у наших ног, раздвинув в стороны деревья и кустарники. Мы ступили на чудесную тропу следом за Хозяином Леса и словно попали в другой, сказочный мир.
Даже обычный туман здесь был иным — лёгким, серебристым, словно сотканным из лунного света. Леший шёл впереди, не оглядываясь. С каждым его шагом древний лес оживал: вековые сосны и дубы бесшумно раздвигали кроны, торчащие наружу корни сами уходили в мягкий дерн, а колючий кустарник сплетался в живые арки, приглашая безопасно под ними пройти.
Через каких-то пять минут деревья резко расступились, и мы вышли на знакомую поляну. Здесь, среди вековых елей, ещё недавно кипела жизнь партизанского отряда. Теперь же стояла мёртвая тишина. Только брошенные и опустевшие землянки, да аккуратно засыпанные костровища, говорили о том, что здесь когда-то жили люди.
— Непорядок, — проскрипел Леший, и густая зелёная растительность мгновенно стерла с лица земли все свидетельства о стоянке партизан. Я остановился, подняв руку. Хмурый и отец Фёдор замерли рядом. Бес тоже прижался к моим ногам, шерсть на его загривке встопорщилась — он, как и я, чувствовал спящую под землёй силу. Нет, не так — Силу.
— Останьтесь здесь, — тихо, но твёрдо сказал я партизанам. — Ни шагу дальше. Не предпринимайте ничего, что бы ни случилось. Даже если земля будет ходить ходуном и тени заговорят. Просто ждите. Отец Фёдор, ты тоже коней-то придержи — слишком уж от тебя силой тянет — неизвестно, как Духи Предков к такому отнесутся.
— Я постараюсь, Сергей, — ответил священник.
Хмурый только кивнул, сжав челюсти так, что заиграли желваки, и молча потянул отца Фёдора за рукав к лесу. Вскоре они скрылись за стволом массивной ели. Тёплое свечение священника отступило, оставив нас с Лешим в центре Священной Рощи.
Корневич уже опустился на землю — сел прямо на траву и натурально пустил корни в землю, слегка утратив человеческий облик. Кожа ни лице сменилась тонкой корой, руки, торчавшие из меховой безрукавки, превратились в древесные ветви. Я последовал его примеру… Нет, корни не пустил, а просто уселся напротив, положив ладони на прохладную и влажную землю.
— Закрой глаза, Двоедушец, — голос Лешего прозвучал в моём сознании. — Позволь тишине и умиротворению войти в тебя. Твоя Тьма четко знает «глубину погружения», твой Свет обязательно проложит для тебя путь «наверх». А теперь… прорасти!
Я сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Шум ветра в кронах, шелест листвы, далёкий хруст сухой ветки — всё это медленно отступало, растворяясь в Тишине, постепенно заполняющей меня. Я отпустил контроль над мышцами, позволив меридианам расслабиться.
Мысленно я представлял, как от меня, словно от древнего семени, уходят в почву тонкие, невидимые нити. Они пробивают слой опавших листьев, мягкий дерн, плотную глину, сплетаются с корнями могучих дубов и сосен, уходят всё глубже и глубже — туда, где дремали неизвестные Духи Предков.
Сначала было темно. Потом — серое марево, пронизанное золотистыми и багровыми нитями. Воздух гудел, наполненный шёпотом. Тысячи голосов, переплетённых в единый хор, переливались, как вода в подземном русле. Я не провалился в чужой мир. Я остался здесь, но «здесь» стало другим. И эгрегор Священной Рощи откликнулся на мой зов.
«Кто зовёт?» — Разноголосым эхом произнесла древняя псевдоразумная сущность.
Я не стал отвечать словами, я просто открыл ей свою душу, позволил увидеть всё: печать Двуликого, сплетение Тьмы и Света, страх перед грядущей битвой, готовность отдать последнее за победу. Я «показал» ритуал, готовящийся эсэсовцами на аэродроме, соль, мрамор, тридцать обречённых, чёрные шесты с вороньими головами и намерение врагов разорвать ткань нашей реальности.