lanpirot – Кремлёвский кудесник#2 (страница 12)
«Провожу диагностику… Переломы ребер: смещение фрагментов в трех местах. Черепно-мозговая травма: легкое сотрясение. Ушибы мягких тканей спины и конечностей. Рекомендую полную иммобилизацию10[10]».
Я облегченно выдохнул.
Над головой обнаружился побеленный потолок нашего подвального медблока. Стены, наполовину выкрашенные масляной краской цвета «слоновая кость», которая от сырости местами облупилась. Рядом с кроватью на стуле я обнаружил Лёву. Он выглядел каким-то донельзя потерянным и разбитым.
— Ну, вот, - негромко произнёс я, - а у нас ничего не меняется – я очнулся, а ты рядом.
Увидев, что я пришел в себя, Лёва дернулся, словно его ударило током.
— Фух! Очнулся! Родь… — голос у него был каким-то хриплым, как будто сорванным. — Ты… ты как?
— Как видишь, — прошептал я, - жив-здоров. — Что со мной случилось?
Лёва опустил голову, его плечи поникли.
— Мы… мы услышали грохот из лаборатории. Выскочили… Ты лежал на ступенях… Без сознания… — Он не договорил, махнул рукой. — Коляска внизу, вся погнутая. Зачем… ну, зачем ты решил спускаться один?
— С чего ты это взял, Лёва? - Я криво усмехнулся.
— Ну… а как же? – Оторопел Дынников. - Ты - на лестнице… Коляска вдребезги…
— А ты не подумал о том, что кто-то мог специально отправить меня в полёт? - Я попытался приподняться на локтях, но резкий прострел в груди заставил меня рухнуть обратно на подушку.
Лёва тут же подскочил, осторожно помогая мне улечься поудобнее.
— Не дёргался бы ты, Родион Константинович! Тебе сейчас покой нужен!
Я, наконец, принял более-менее сносное положение, не вызывающее острой боли, уже и без того притупленное Ланой, а Лева задал вопрос, который я от него и ожидал:
— А почему ты думаешь, что тебя… отправили полетать?
— Потому, что кончается на «у», — буркнул я, закрыв глаза. — Я задумался после разговора с Яковлевым и забыл вам позвонить. Уже доехал до лестницы, и только там понял, что вниз один не спущусь. Хотел уже развернуться и позвонить вам с вахты…
Я помолчал, вспоминая тот момент леденящего спокойствия перед катастрофой.
Лёва слушал, затаив дыхание. Его пальцы нервно теребили край халата.
— И? — только и смог выдохнуть он.
— И кто-то невидимый пнул коляску. С силой. Она сорвалась с места, а я… я не успел даже среагировать. Последнее, что помню – как мир перевернулся и я полетел вслед за ней… Дальше тебе известно больше моего.
Я открыл глаза и посмотрел на помощника. В его взгляде читался ужас.
— Ты хочешь сказать… — голос у Лёвы дрогнул. — Это было не случайность?!!
— Ты что, до сих пор не понял, что это была диверсия, Лёва? Кто-то нарочно спихнул меня с лестницы!
— Но как? — Дынников даже задохнулся от волнения. – Здесь же все свои! Мы же ведомственный институт КГБ СССР… Да сами… - Его голос сел, а глаза стали размером с пятикопеечные монеты.
— Похоже, что кто-то сильно не хочет, чтобы мы начали свои исследования… — Я не договорил, но Лёва всё понял. Если враг находится внутри института, нужно срочно перекрыть любой доступ в лабораторию - доверять сейчас нельзя никому.
— Понял, — тихо сказал Лёва. — Тогда выходит… что авария с грузовиком тоже не случайна?
— Выходит, что так… — Я криво усмехнулся – мне стало немного не по себе. — Но теперь мы это точно знаем.
Лёва кивнул, вытер вспотевший лоб и опустился на стул. Он выглядел так, будто это не я, а он сам только что рухнул с лестницы.
— Слушай, Лёва, - произнёс я, когда мысль не дающая мне покоя, наконец оформилась, - а почему я в нашем медблоке? И почему не вызвали скорую?
— Так это Эдуард Николаевич распорядился… когда мы ему сообщили, - ответил Дынников. – Миша к тому моменту уже все необходимые процедуры провел… Он у нас тоже, врач, как-никак. А перевозка в тот момент тебе была противопоказана.
— И это здорово! – обрадовался я. – Теперь до меня попробуй доберись! Здесь у нас настоящая крепость – не то, что в больничке… Лёва, никого постороннего в лабораторию не пускать ни под каким предлогом!
— Так и Яковлев тоже самое сказал… Вы словно сговорились с ним…
— Лёва, — попросил я, — позови сюда Яковлева…
— Сейчас, — Лёва поднялся и быстро вышел из медблока, плотно прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, я закрыл глаза. Кто-то очень не хотел, чтобы я дожил до встречи с Брежневым. Или до того, как найду похитителя той проклятой ленты. Что ж, они четко дали мне понять правила игры. Чтобы устранить меня они не остановятся ни перед чем. Знать бы еще, кто эти «они»?
В этот момент дверь медблока распахнулась - на пороге появился Эдуард Николаевич. Он был без привычного генеральского кителя, в рубашке с закатанными рукавами.
— Жив, — констатировал генерал, проходя внутрь. — Хороший знак. Значит, наши враги просчитались в очередной раз.
— Товарищ генерал-майор… — начал я, но Яковлев перебил меня жестом руки.
— Сначала ты меня послушай, Родион. — Он повернулся к Дынникову. — Лёва, у вас в лаборатории найдётся, чем перекусить? С утра маковой росинки во рту не было. Хотя бы чай или кофе? Только сладкий…
— Найдём, товарищ генерал-майор, - кивнул мой младший научный сотрудник, и умчался, плотно закрыв дверь.
Яковлев пододвинул стул к кровати и сел, слегка нависнув надо мной.
— Ну что, Родион Константинович. Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что произошло? – Он не дал мне ничего произнести и продолжил сам:
— На территории режимного объекта на сотрудника КГБ было совершено покушение. Или у тебя еще остались сомнения?
— Никак нет, товарищ генерал-майор. Теперь я и сам это понял.
— Покушение открытое, дерзкое. — Он наклонился ко мне ближе. — Это кто-то из «своих». Кто-то, у кого есть допуск на территорию института.
— В общем так, Родион, — Яковлев выпрямился. — С этой минуты никто не входит, никто не выходит из лаборатории без моего ведома. Ты понял?
— Понял.
— Ты уж извини, но и долечиваться тебе придётся тут же. Лекарствами я тебя обеспечу. Любыми, даже импортными. Составь список.
— Составлю - это, как раз, и не проблема, - отмахнулся я. – А что собираетесь предпринять, Эдуард Николаевич, чтобы прищучить этих гадов?
— Своими силами я действовать не могу. — Яковлев достал из пачки сигарету, но прикуривать не стал, лишь размял её в пальцах. — Если это кто-то из наших… сам понимаешь, что доверять я теперь никому не могу. - Он наконец щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил дым в сторону. – Ты-то в своих парнях уверен?
— На сто процентов, - подтвердил я. – А Разуваев пока не в счет – слишком много времени он в Кащенко провел…
— Хорошо, - кивнул Яковлев. - В общем, я негласно попросил Рэма Сергеевича подключить своих орлов.
— Согласен. Пока не вычислим крота, своих лучше не задействовать.
— Именно, — кивнул генерал. — Его сотрудники уже работают. И знаешь, что они обнаружили менее чем за полчаса проверки моего кабинета?
Яковлев взглянул на меня в упор, и я увидел в его взгляде такую ярость, что мне даже стало немного не по себе.
— Что? — осторожно спросил я.