lanpirot – Кремлёвский кудесник#2 (страница 13)
— Там сплошные «жучки», Родион! Ты представляешь?! — Он резко затушил сигарету, даже не докурив её до половины. — Кто-то слушал меня всё это время. В моём же собственном кабинете! - Яковлев вскочил со стула и начал нервно мерять шагами тесное помещение медблока. — Кому-то очень хотелось знать, какие разговоры там ведутся.
— Вот почему нападение произошло ровно после того, как я рассказал вам, что вспомнил лицо похитителя плёнки.
— Возможно, — согласился Яковлев, снова присаживаясь на стул. — Родион, будь начеку! Если уж пролезли в мой кабинет – в лаборатории тоже могут оказаться «жучки».
Генерал замолчал. Было видно, что наличие «жучков» его весьма разозлило. Для него это был вопрос чести.
— Насчет медблока можете не сомневаться, это последнее место куда поставили бы жучки. Он же у нас всегда пустует. А вот основательно прошерстить лабораторию надо…
— Я пришлю тебе ребят Красильникова…
— Не надо, товарищ генерал-майор – мы и сами их вычистим.
— Хорошо, действуйте, - разрешил Яковлев. – Докладывать не надо – я сам к вам попозже зайду. И еще... – Он задумался. - Встречу с Леонидом Ильичём, наверное, надо перенести.
— Что?! — Я рванулся было сесть, но боль пригвоздила меня обратно к кровати. — Эдуард Николаевич, не надо переносить! Это наш единственный шанс выбить вменяемые ресурсы на реконструкцию лаборатории!
— Да ты едва не погиб во второй раз, Родион! — Яковлев ударил себя ладонью по колену. — Да и как ты появишься перед Генсеком в таком виде? С синяками, в гипсе и в инвалидном кресле? Это вызовет ненужные вопросы, а нам сейчас скандал не нужны.
— А если я поправлюсь за это время? — Я с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.
— Сведу синяки, заращу переломы? В общем, буду огурцом?
— Ага, маринованным, - кисло поморщился Эдуард Николаевич. – Ты же понимаешь, Родя, что это невозможно!
— Нет, это вы не понимаете, товарищ генерал-майор, что такое проект «Лазарь»! – припечатал я своего начальника. – Если не выйдет – тогда и переиграем.
— Переиграем… - хмыкнул мой начальник. – Если бы это было так просто…
Яковлев замолчал, вытаскивая из пачки очередную сигарету и нервно её закуривая. В медблоке резко пахнуло крепким табаком и напряжением.
— Ты упрям, как бык, Родион! — наконец произнес он. — Ладно. Встреча не переноситься, но до неё осталось всего три дня! Мы обязательно облажаемся! Не забывайся, Родион, ты же не волшебник!
— Они хочут чуде - их есть у меня! – шутливо произнес я, заставив Эдуарда Николаевича улыбнуться.
— Тогда придумай чудо, которое не потребует твоей смерти, — улыбнулся Яковлев. Он встал. — У тебя есть почти трое суток. Двадцатого числа ровно в десять ноль-ноль мы выезжаем в Кремль. Но если будешь выглядеть как сегодня, ты уж меня извини – никакой встречи не будет! Ясно?
— Ясно, товарищ генерал-майор! – отрапортовал я. – Я справлюсь!
Яковлев направился к двери, но на пороге остановился.
— И это, Родион… Береги себя!
— Эдуард Николаевич, - в дверях Яковлев едва не столкнулся с Лёвой, нагруженным плюшками-ватрушками и исходящими паром стаканами, - куда вы? Вы же чаю еще не попили!
— Спасибо, Лёва, но некогда. Вон, начальника своего чаем напои.
Генерал вышел из медблока, а Лёва вошёл, осторожно балансируя подносом. Гранёные стаканы в подстаканниках исходили паром, а рядом на тарелке высилась горка свежей выпечки «местного разлива». Похоже, что Лёва успел в столовку сгонять, пока мы с генералом обсуждали дела наши скорбные.
Следом за Дынниковым в медблок просочились и Миша с Эраст Ипполитовичем. Теперь вся моя команда была в сборе. Можно было устроить небольшую политинформацию, чтобы понимали «откуда ветер дует».
— Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста! — цитатой Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи» попытался пошутить Дынников.
Но шутка вышла весьма натянутой, едва только он остановился глазами на моем помятом лице. Лёва расставил стаканы на тумбочке рядом с моей кроватью и уселся рядом на стул. Миша тут же пододвинул поближе второй стул, а профессор скромно пристроился на краешке кровати.
— Что с вами случилось, Родион Константинович? — сразу перешёл к делу Разуваев, нервно теребя пуговицу халата. — Лёва сказал, что это было покушение?
— Да, покушение…
Я не стал ничего скрывать, и кратко пересказал разговор с Яковлевым. Про «жучки» в кабинете генерала, про крота в нашем институте и про то, что наша лаборатория теперь — осаждённая крепость. Лица у моих сотрудников становились всё мрачнее с каждым словом. Миша даже перестал жевать ватрушку, замерев с открытым ртом.
— Получается, — тихо произнёс Трофимов, когда я закончил. — Кто-то очень не хочет, чтобы мы попали в Кремль со своими разработками?
— Именно! Поэтому… мы меняем режим работы, — произнёс я. — С этой минуты и до встречи с Леонидом Ильичём мы переходим на казарменное положение.
Миша удивлённо моргнул:
— Родь, но у меня же… квартира, жена…
— Позвонишь и предупредишь, — жестко перебил я. — Скажешь, чрезвычайная ситуация, государственная важность.
Лёва одинокий – ему что здесь, что в общаге, разницы нет. А Эраст Ипполитович и так здесь живёт.
— Никто из нас не покидает территорию лаборатории, а тем более института без моего личного разрешения. Спать будем здесь же, в лаборатории. Лёва, ты знаешь, где раздобыть еще пару раскладушек?
— Ну… — задумался Дынников. – Можно попробовать завхоза потрясти.
— Ага, - согласился с ним Миша, - у Макарыча чего только нет!
— Отлично! Питание организуем через столовую, но еду тоже надо будет как-то проверять.
— Думаешь, даже на такое могут пойти? — Миша зябко передёрнул плечами.
— Меня уже два раза пытались устранить! – напомнил я своим товарищам. - А один раз даже на территории института! Думаешь, они на этом остановятся? А без вашей помощи я, вообще, как без рук. Так что берегите себя, ребятки!
Я внимательно вглядывался в лица моих пацанов, и мне показалось, что до них наконец-то дошло, насколько серьёзная вокруг нас сложилась ситуация.
— И ещё один момент… — Я в очередной раз обвёл взглядом мою команду. — Проект «Лазарь» нужно ускорить. - Я сделал паузу, представляя реакцию собравшихся на мои дальнейшие слова. — На встречу с Брежневым я должен прийти полностью здоровым: на своих двоих, без гипса и синяков. До встречи меньше трёх суток.
Вот теперь в медблоке реально повисла мертвая тишина. Лёва очумело посмотрел на мою загипсованную руку и синюшное лицо.
— Сколько? Трое суток? — переспросил он осторожно. — Это невозможно! Ты же не волшебник! А проект «Лазарь» - не панацея от всех болячек!
А эти слова я уже слышал из уст Эдуарда Николаевича, так что Лёва не оригинален в своих сомнениях.
— Это не обсуждается, — оборвал я. — У нас есть трое суток. До двадцатого числа, десять ноль-ноль. Эраст Ипполитович, а вы как считаете, есть у нас шанс?
— Безусловно! – произнёс старый профессор, похоже, совершенно не сомневаясь в результатах. – Трое суток, это, конечно, мало… Но у вас, Родион, молодой и здоровый организм – так шансы есть!
— Итак, друзья, — произнёс я вслух. — Наша задача — обеспечить собственную безопасность и подготовить «Лазаря» для практического применения. Лёва, срочно проверь лабораторию на «жучки». Миша… - Договорить я не успел, потому что в этот момент в лаборатории что-то взорвалось.
Глава 8
Ударная волна долбанула в закрытую дверь медблока, и только затем мир наполнился грохотом взрыва. Я дернулся от неожиданности - боль в переломанных рёбрах вспыхнула с новой силой, заставив меня грубо выругаться. В глазах на мгновение потемнело.
Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. В лабораторию проник едкий удушливый дым. Пахло палёным пластиком, горелой проводкой и какой-то едкой химией.
— Все живы?! — Мой голос прозвучал хрипло – удушливый дым драл горло.
— Я… кажется, да… — Донёсся откуда-то справа кашель Миши – вонь была весьма удушливая. Я же говорил, что вентиляцию надо менять.
— Эраст Ипполитович! — крикнул Лёва, его голос подрагивал от нервного напряжения.
Я попытался подняться, но тело предательски не послушалось. Лана тут же вмешалась, блокируя болевые импульсы по максимуму.
В поле зрения интерфейса всплыло красное предупреждение: