Ландыш Ландыш – Школа Охотников. Девочка с того берега (страница 1)
Ландыш Ландыш
Школа Охотников. Девочка с того берега
Начало
В этом мире всё держится на тишине и памяти.
Стеклянные небоскрёбы нашего времени отражают равнодушное солнце, а где-то за гранью, в тонком шве между явью и сказкой, лежит иной мир. Магмир. Сотканный из древней силы, он дышит сквозь трещины бытия. Его сердце — Златогор, город, чьё имя звучит оберегом: золото куполов, гордые башни из светлого камня, воздух, пропитанный колдовством. Здесь магия — не чудо, а ремесло, её пьют с молоком, ею крестят дома, ею лечат раны. Здесь свободно колдуют.
Современный мир заснул в своём неведении. Он не знает, что по его улицам ходят те, кто родился под иным небом. Ворота между мирами — как выдох — открываются в безлюдных переулках, в туманное утро, в час, когда гаснут фонари. Потому в Златогорье есть всё: телефоны, поезда, бронированные автомобили. Техника здесь — лишь удобство, не больше.
Но есть и деревни. Там, где трава выше колена, а звёзды ближе, чем кажется, живут иначе. Лавровый дух печей, плетёные заборы, имена, уходящие корнями в пращуров. Местные не любят железа и пластика, предпочитают живую руку и шёпот трав. Но техника не под запретом — просто чужда.
И есть третий мир. Никто не знает, что там. Только река Смородина отделяет его от всего живого. Вода в ней багровая, волны танцуют всполохами огня. Через реку — Калинов мост. Он стоит, крепкий, сложенный из вековечного камня, но прохода по нему нет. Он смотрит в никуда, и с той стороны никогда никто не приходил.
А ещё есть Школа. Здесь учатся потомки богатырей. Мальчишки и девчонки, которые семилетними впервые берут в руки заговорённый клинок, а в восемнадцать — выходят на свой первый бой. С первого класса до выпуска они зубрят не только заклинания, но и историю нечисти, карты обходов, тактику засад. Школа — это дом на границе тьмы, где каждый урок самый важный и трудный, но никто не плачет. Потому что они — наследники силы, той самой, что веками хранила оба мира.
Мы сидели на крыше башни. Был конец обучения в школе: все экзамены сданы, команды подобраны, и мы готовились отправиться в большой мир. Это было наше прощание. Говорить не хотелось — у каждого в голове роились свои мысли, каждому было что вспомнить. Десять лет жизни — это не шутки.
С крыши открывался потрясающий вид. Весна. Холмы в свежей зелени, цветёт черёмуха и сирень, разноцветными пятнами разбросаны нежные одуванчики. И огненная река — как граница всего живого: всполохи рыжего пламени на поверхности ярко-красной воды, мёртвое как контраст всему живому и цветущему. Мы пили трофейное шампанское, прощаясь с детством, встречая новую, взрослую жизнь.
Всё началось задолго до этого вечера. Наш первый общий проект в Академии назывался «Экосистема Заболоченного Лабиринта». Преподы говорили: «Изучите, составьте карту, оцените угрозы». Мы же превратили его в наше личное королевство.
Первый диалог, который я помню дословно, состоялся у входа в сырую тьму:
— Ну чего встал, Ивка? Боишься? Я первый! — Влад подтолкнул меня в спину, но несильно.
— Статистика показывает, что первыми в неразведанную зону входят либо самые сильные, либо самые глупые особи. В нашем случае это, вероятно, совпадение, — монотонно произнёс Марк, глядя на планшет.
Я уклонился от толчка и присел у земли. Вокруг повисла тишина, слышны были только капли.
— Постойте. Слышите? — спросил я.
— Чего слышать? — переспросил Влад.
— Не капли. Там… шуршит. И скребётся. Мелко-мелко. Как будто рисует.
Маша вдруг присела рядом со мной, её плечо почти коснулось моего. Она смотрела не на темноту, а на сырую землю у наших ног:
— Он прав. Это Scratcher minor — болотный червь-картограф. Он оставляет на камнях следы, содержащие информацию о минеральном составе. По его маршруту можно найти сухие островки.
Она посмотрела на меня. Не на Марка с его статистикой, не на Влада с его силой. На меня.
— Хороший слух, Ивор.
В тот момент я понял, что мы — одна команда. Влад — наш меч и щит, Марк — наш архив и прогноз, Маша — наш проводник в тайны мира. А я… я был их чувствилищем. Их периферийным зрением, их ухом, улавливающим то, что другие пропускают.
Наша первая совместная победа была нелепой.
Мы наткнулись на «Хранителя Гнили» — аморфную, вонючую тварь, которая блокировала проход. Влад уже размахнулся своей дубиной-фонарём.
— Удар по центру массы вызовет разбрызгивание едкого вещества с вероятностью 94%, — предупредил Марк.
— Его структура коллоидная. Нужен коагулянт, — добавила Маша.
А я увидел, как по потолку, прямо над тварью, ползёт упитанный слизень-альбинос, готовый сорваться. И мне в голову пришла идея настолько глупая, что она могла быть только гениальной.
— Влад! Не бей! Кричи! Громко! Прямо на него! — скомандовал я.
Влад, не поняв, но доверяя, сделал вдох полной грудью и издал рёв, от которого задрожали стены. Слизень сорвался и плюхнулся прямиком на «Хранителя». Раздалось шипение. Тварь начала сжиматься, твердеть и на глазах превратилась в невкусно пахнущий, но безопасный комок.
— Ты… ты это заранее просчитал? — обернулся ко мне Влад, вытаращив глаза.
— Нет. Просто подумал… а что, если его напугать? — ответил я, внутри ликуя.
Марк быстро строчил в планшет: «Записать. Нестандартное тактическое решение с использованием внешних био-агентов. Эффективность — максимальная. Логика — отсутствует. Присвоить кодовое название „Метод Ивора“».
Маша улыбнулась. Она редко улыбалась тогда.
— Коагуляция страхом. Элегантно.
После того случая мы сдружились ещё крепче. Наша комната в общежитии стала святыней хаоса.
Однажды Влад притащил с утилизации старый, ржавый, заклеенный скотчем ящик с надписью «ОПАСНО. НЕ ВАШЕ».
— Нашёл! Секретное оружие! — заявил он.
Марк начал сканировать находку датчиками:
— Металл, следы органики… и странные колебания низкой частоты.
— Скотч медицинский, стерильный. Надпись сделана маркером из кабинета доктора Р. Это не оружие. Это чей-то… архив, — заключила Маша.
— Давайте откроем. А то умрём от любопытства. Хуже, чем от того, что внутри, — предложил я.
Мы вскрыли ящик. Внутри не было оружия. Там лежали детские рисунки, стихи, засушенный цветок, фотография улыбающейся женщины в халате и дневник бывшего ученика, который не выдержал давления и сбежал. Он писал о страхе, о тоске по дому, о том, как ему не хватало человеческого тепла.
Мы сидели в полной тишине, читая по очереди. Даже Влад притих. Это было наше первое столкновение не с монстрами, а с настоящей, взрослой, непарадной болью.
— Слабо… — хрипло сказал Влад.
— Мы не должны никому об этом говорить, — очень тихо произнесла Маша. — Это его тайна. Теперь и наша.
Мы перезахоронили ящик в самом дальнем углу нашей базы на крыше. Он стал нашим талисманом.
В ту же ночь, чтобы выплеснуть гнетущую тяжесть, началась Война Подушек.
Влад запустил свою огромную подушку, как ядро, в баррикаду из стульев, которую соорудил Марк.
— Тактический удар! — воскликнул Влад.
Марк, к нашему изумлению, не стал отсиживаться. Он скинул очки, и его лицо исказила редкая гримаса азарта. Он начал метать мелкие подушечки с дикой скоростью, целясь нам в ноги — в точки опоры.
— Дестабилизация! Дестабилизация! — кричал он.
Я использовал свою скорость. Я был тенью, материализующейся за спиной у Влада, чтобы дёрнуть его за штанину, или выхватывал из рук Марка «боеприпас» в момент замаха.
— Снайпер без патронов — как Марк без графиков! — смеялся я.
— Ив, я тебя сейчас как шлёпну! — грозился Влад.
И тут в комнату вошла Маша. Она осмотрела поле боя, баррикаду и замерших нас.
— Энергетический выброс подросткового адреналина. Интересно, — сказала она и плавным движением швырнула свою твёрдую подушечку для иголок. Она пролетела между мной и Владом и пригвоздила к стене бумажного дракона, попав ему прямо в открытую пасть.
Наступила тишина. Потом Влад разразился таким хохотом, что сел на пол. Марк с восторгом записывал данные, а я, смеясь, скатился со шкафа. С тех пор Маша была бесспорным чемпионом.
Годы пролетели незаметно. И вот мы сидим на крыше, допивая шампанское, вспоминая прошлое и глядя в будущее. В захмелевшей голове пронеслась мысль, что по Калинову мосту через реку Смородину кто-то идёт — что в принципе невозможно. Я отрешённо смотрел на мост, принимая это за галлюцинацию, но в какой-то момент чётко осознал: по мосту из мира мёртвых идёт маленькая девочка.
Я никогда в жизни так быстро не бегал, рискуя всем. Друзья отстали, я выскочил к мосту один и увидел её — девочку лет шести-семи с огромными зелёными глазищами. Она шла босиком по раскалённому докрасна мосту, и сполохи огня не причиняли ей вреда. Я подхватил её на руки и понёс ко входу в школу.
— Привет, тебя как зовут? Я Дея. Бабушка сказала, что я буду учиться в школе. А ты тоже тут учишься? Ух ты, сколько людей, а я никогда не видела других людей, только я и бабушка, — малышка болтала без умолку, пока я нёс её через двор, чувствуя, как от её ладошек, прижатых к моей шее, исходит странное тепло.
Я не знал тогда, что эта встреча изменит всё. Что эта девочка, появившаяся из ниоткуда, навсегда перевернёт мою жизнь. Но в тот момент, глядя в её бездонные зелёные глаза, я чувствовал только одно: я должен её защитить. Даже если для этого придётся снова перейти Калинов мост.