Лана Верес – Путь к тебе (страница 2)
Мне было до чёртиков страшно…
Не знаю, сколько я простояла, затаившись в тени деревьев – секунду, минуту, час…
Дышала через раз, до боли прижимая к груди коробку, словно она могла меня спасти. Оцепенение отпустило лишь тогда, когда в предрассветной дымке фары вдруг мигнули, и до меня донесся звук оживающего мотора. Еще немного – и машина уедет, оставив меня здесь, одну…
Шорох шин по земле резанул слух, и я, собрав всю волю в кулак, решилась. Сделала этот чертов шаг. Машина уже набирала скорость, когда я вывалилась из тени деревьев на обочину и, задыхаясь, начала отчаянно махать рукой, крича вслед удаляющемуся автомобилю.
«Спасательный круг» или моя смерть на колёсах таяли вдали, и тогда меня накрыло волной отчаяния. Плотину прорвало, и слёзы хлынули потоком, сотрясая тело рыданиями.
– Стой! – кричала до хрипоты, до сорванных связок. – Я здесь! Я здесь…
Свет фар исчез за поворотом и я рухнула на колени, как подкошенная.
– Не бросайте меня…
Я стоял рядом – с ней… с ослепительной Юми… В белом платье, словно сотканном из лунного света, ее стройный силуэт казался невероятным. Темные, как крыло ворона, волосы, едва пробивались сквозь тончайшее кружево фаты. Только что прозвучало заветное «да», и мы скрепили наш союз легким поцелуем. Зал взорвался овациями, а в ее глазах блеснула одинокая слезинка. Я перехватил ее руку и сжал – чуть крепче, чем обычно, словно говоря: «Я здесь, я рядом». Юми повернулась ко мне – в ее взгляде читалась благодарность. Она коротко кивнула мне – и мы шагнули вперёд.
Маленькая часовня гудела, словно растревоженный улей, – пока мы с Юми шли к выходу нас всячески поздравляли, желали счастья, или просто – бурно выражали свои восторги от случившегося.
Я поймал взгляд Григория. Только он, не считая специально вызванного фотографа Сергея, вместо этой курицы Чики, был единственным приглашённым с моей стороны. Вокруг нас журчала японская речь – кто-то из родни невесты хлопал моего помощника по плечу, крича ему что-то веселое, радостное по-японски. Гриша смущенно кивал, с трудом демонстрируя фальшивую улыбку.
Уже завтра первая полоса топового издания в России будет пестрить нашей с Юми фотографией со свадьбы и рассказом о нас.
На выходе из часовни с камерой в руке нас поймал Сергей:
– Мои поздравления! А теперь замрите и посмотрите друг на друга.
Без лишних слов мы выполнили его просьбу.
Красота Юми, без сомнения, была необычной, даже, наверное, редкой – одинаково поражающей не только в Японии, но, быть может, и во всём мире… Отец – типичный японец, мать – русская красавица с кожей цвета слоновой кости и огненными волосами. И Юми словно собрала лучшее из родительских ДНК – нежную, почти светящуюся кожу, пухлые губки, как будто сложенные в легкую улыбку, и – огромные карие глаза миндалевидной формы, в которых ещё недавно плескалось озорство, а теперь – поселилась тоска…
И тут вдруг в голову полезли совершенно ненужные мысли… О Кошке… Вспомнил её глаза… Да… они были другими…
– Эй, ты чего? – Юми игриво хлопнула меня по плечу. – Ты где? Ты со мной? – обеспокоенно спросила она на отличном русском, не считая лёгкого акцента.
– Конечно! – ответил ей, отгоняя прочь наваждение.
– Отлично, – тем временем сказал Сергей, продолжая щёлкать кнопкой на фотоаппарате. – Ваши фота будут пушка, бомба…
Сергей бы продолжал ещё и ещё, но я не был расположен всерьез проникаться этим шоу:
– Достаточно!
Сергей, проворно убрав камеру, тут же посторонился, давая нам пройти. Миновав узкую аллею, утопающую в цветах, мы остановились перед огромным белым лимузином, и тут же обернулись к шумной толпе гостей, семенящей следом. Исполнив с Юми безупречный японский поклон, мы наконец-то нырнули в белоснежный лимузин, терпеливо нас дожидавшийся.
Я опустился на мягкое сиденье напротив Юми и расслабленно откинулся назад. Она тихо фыркнула и что-то пробормотала себе под нос, явно ругаясь на своём родном языке.
– Что такое? – устало, поинтересовался у неё и ослабил бабочку на шее.
– Отец, в своем репертуаре! – перешла она на русский. – Какой к чёрту белый лимузин?! – ворчала, расправляя подол свадебного платья по сидению.
Мы познакомились с ней, когда нам обоим было лет по десять… в этой грёбаной лондонской школе-интернате. Пацаньё, как цепные псы, травили её из-за нестандартной внешности. Да… это сейчас на меня смотрит одна из самых обворожительных женщин на свете, а тогда… ну, чуть лучше гадкого утёнка с брекетами и двумя жалкими косичками. Какое-то время я просто наблюдал за этим балаганом, но однажды во мне проснулся герой. Решил, на свою голову, заступиться… И её благодарность прилетела мне прямо в нос – четко поставленным ударом, на зависть любому боксёру.
«Ты, что дура?!» – взревел я, умываясь собственной кровью, залившей мою форму.
Она что-то прошипела в ответ по-японски. Ну, я, недолго думая, послал её узкоглазую задницу куда подальше. И наивно подумал, что на этом наше «знакомство» закончилось – развернулся и пошёл в противоположную сторону. Ага, размечтался! Эта чокнутая набросилась на меня со спины, вцепилась в волосы и обласкала мои уши таким трёхэтажным матом на отличном русском, что я чуть дар речи не потерял…
– О чём задумался? – спросила меня Юми, пока я летал в воспоминаниях. – За сегодня это первая искренняя улыбка на твоём лице.
– Вспомнил, как однажды ты мне припечатала кулаком и чуть не оставила без волос.
Она задумалась, и тут же – разразилась звонким хохотом:
– Эх, хорошие были деньки, – просмеявшись, сказала она и потянулась к бокалам для шампанского.
Потянувшись, я извлек бутылку из ведерка со льдом. Пробка выскочила с сочным хлопком, и я разлил искрящуюся жидкость по бокалам, которые держала Юми. Вернув бутылку на место, принял свой бокал из её рук, и мы, без лишних слов и звона хрусталя, сделали по глотку.
– Ты же согласишься, что в те времена твоё поведение вызывало много вопросов? – подначивал я её, откидываясь назад.
– Я тебе просто доходчиво объяснила, что и сама могу за себя постоять, если понадобится.
Она мягко улыбнулась, задумчиво покручивая в пальцах хрупкую ножку бокала. Её взгляд утонул в танце золотистых пузырьков, у кромки бокала:
– А волос ты чуть не лишился за узкоглазую задницу! Так что не жалуйся.
– Кто ж знал, что ты на пятьдесят процентов дочь якудза, а на оставшиеся пятьдесят – дочь русской фурии…
Юми снова начала заливаться смехом, а моя улыбка, напротив, сползла, когда я вспомнил про её отца, Дайго.
С первого взгляда и не скажешь, что этот крепыш возглавляет один из самых сильных криминальных кланов в Японии. Ростом – мне едва до плеча, слегка в теле, лет под шестьдесят. Не то чтобы старик, но и мужчиной в расцвете сил уже не назовёшь… Лицо круглое, добродушное – с лёгкостью поверю, что его дети обожают. Может, их он и может вокруг пальца обвести, но не меня.
Я-то знаю, что делает власть с людьми. Видел, как даже самые светлоликие преображаются от неё – причем, не в лучшую сторону. Дайго – не исключение. За маской простачка прячется холодный расчёт и звериная хватка – без этого в его бизнесе, просто, не выжить.
После отсидки, как говорится, «по юности», он как вихрь ворвался на фондовый рынок, сметая всех на своём пути. Молва о его гении и дерзости бежала впереди него. Вскоре преступные группировки Японии преклонили перед ним колено, признавая его авторитет, а следом за ними – и власть имущие поджали хвосты, предпочтя дружить с этим восходящим светилом.
Словом, хитрый жук, этот Дайго, но – с очень обманчивой внешностью.
– Приехали, – сообщила Юми и поставила свой бокал на бар. Она достала из сумочки зеркальце, чтобы поправить макияж. – Надеюсь, этот день быстро закончится …
Лимузин плавно остановился, и я увидел знакомый фасад роскошного отеля.
Внутри отель – был просто царством помпезности и богатства. Роскошь, по большей части выспренняя и показная – лезла буквально из всех щелей.
Юми поспешила в номер, чтобы сменить платье, а ко мне подошёл помощник Дайго и попросил пройти с ним.
Глава 3
Я сидел напротив Дайго в VIP-комнате его отеля, где за стеной слышался шум закрытого банкета по случаю моей свадьбы с его дочерью. На мне – всё ещё был одет смокинг, а бабочка, сорванная с шеи, теперь лениво кружилась на моём указательном пальце. В мыслях же я уже был далеко, в президентском люксе, с бутылкой чего-нибудь приличного, чтобы смыть этот день.
Мне хотелось скривиться, но сохранял безмятежное лицо, продолжая сверлить Дайго взглядом. Новоиспечённый тесть отвечал тем же, перебирая при этом пухлыми пальцами белоснежные чётки с желтоватым отливом, идеально гармонирующие с цветом его костюма.
В комнате висела напряжённая тишина, которую разбавляли щелчки бусин.