Лана Верес – Путь к тебе (страница 3)
И вдруг он закашлялся – тяжело, всей грудью. Дайго быстро достал из кармана белый платок с монограммой и приложил его к губам. Отдышался. И с невозмутимым видом убрал платок обратно. Но я заметил, что на белоснежном платке – появились красные пятна.
Но Дайго по-прежнему молчал – он ждал, когда я начну нервничать.
Развалившись в кресле, я не сводил глаз с Дайго. В его глазах читалось желание прикончить меня прямо здесь и сейчас.
Я понимал, что моя манера поведения – почти плевок в лицо их культуре. Здесь царили строгая иерархия, беспрекословное подчинение, культ силы и самурайская честь. А я, как последний гайджин, чужак, «положил» на все эти устои. Но именно сегодня он должен признать меня равным, иначе все наши усилия были зря.
Меня подбадривало то, что мы остались один на один, без переводчика, обычно крутящегося рядом. Дайго-то русским владеет очень даже неплохо, но об этом знают только самые близкие.
Когда Дайго добивался руки матери Юми, строптивая Анастасия поставила ему два условия: выучить русский и проникнуться её культурой. Дескать, выполнишь – тогда и подумаю. Вот так рыжая бестия из России схватила за яйца грозу Азии.
Нужно отдать ему должное, он не побоялся показаться уязвимым, принял вызов, и Анастасия ответила ему взаимностью. Она стала для него идеалом японской жены, но с той самой изюминкой.
Я уверен, что она прошла непростой путь и пожертвовала намного большим, чем Дайго, но и полученная в обмен на это награда, её не разочаровала. Муж, который даже спустя тридцать лет брака продолжал сдувать с неё пылинки и был готов положить весь мир к её ногам, это ли не награда?
Только вот чрезмерная любовь к дочери где-то дала сбой… Тот самый случай, когда отцовская любовь становилась наказаньем.
– Отец, – нарушил я затянувшееся молчание, бусины замерли в его руках. – Юми будет счастлива, вы можете быть спокойным.
– С чего такая уверенность? – произнёс он с настолько ужасным акцентом, что мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы понять сказанное.
– Поначалу будет непросто, как когда-то и вашей жене, но Юми будет счастлива. Я дал слово и не нарушу его.
– Это всё ваша учёба за рубежом…– ворчал Дайго, недовольно поджимая нижнюю губу,– Вот результат, ты! – он прервал наш зрительный контакт и поднялся с кресла, пряча чётки в карман.
– Отец, давайте уже примем настоящее…
Он резко развернулся ко мне, посмотрел в глаза и сказал на японском:
– Сучонок!
– Ага, я – такой, – не остался я в долгу и ответил ему на его языке. В глазах его мелькнуло удивление, быстро сменившееся холодом.
– В любом случае я уже часть вашей семьи и заметьте, с вашего позволения.
– Я могу всё изменить в любую минуту!
– Нет. Вам интересны акватории на Дальнем Востоке, где моё влияние неоспоримо, а мне… – я сделал паузу, думая, стоит ли продолжать. Дайго и так прекрасно знал, но я решил договорить. – А меня очень интересуют ваши коллеги…
Но на него не выйдешь – он, засел, гад, в своем пусанском логове, и хрен подберешься. Этот тип держал всю восточноазиатскую контрабанду в кулаке, но как его ни выманивали из тени – бесполезно. Словно призрак: неуловим, вездесущ и невидим. Никаких контактов с местными корейцами, только свои, закрытые каналы…
Его люди здесь, в России, работали как тени: мелькнут и исчезнут, не оставляя за собой никаких следов. Словом, очень уж непохоже на то, что произошло во Владике – на редкость топорно и грубо…
Мы с этим X в чем-то были похожи. Я был чист перед подпольем, даже мои партнеры не знали, с кем имеют дело. Для всех я – успешный бизнесмен, поднимаю российскую промышленность, «помогаю» менее удачливым, аккуратно поглощаю их активы. Так и он – о нем все слышали, его боялись, но никто не знал его в лицо, ни имени… Он работал только с избранными, а чтобы попасть в их число, нужно было, наверное, душу дьяволу продать. Я, ещё до покушения, кажется, уже все перепробовал, чтобы законтачиться с ним – без результата… Оставался последний шанс – Дайго.
Хитрый лис обернулся, внимательно посмотрел, но уже не пытался убить взглядом.
– Юми останется в Японии!
– Нет, я не могу оставить её там, где моя власть ничего не значит, вы не в счёт. Теперь она – моя забота.
Я вернул ему его же слова, те самые, что он когда-то бросил отцу Анастасии.
Впервые я увидел в его глазах что-то, отдаленно напоминающее уважение.
– Простите, но меня заждалась ваша дочь. – Я поднялся. Дайго отвернулся к окну.
Я пошёл к двери. Меня начало потряхивать от нетерпения, я хотел поскорее добраться до долбанного телефона.
– Стой! – прилетело мне в спину.
Войдя в президентский люкс, я тут же избавился от смокинга. В полумраке гостиной уютно потрескивал электрокамин. Юми сидела на диване, расслабленно откинувшись на спинку. Она уже успела переодеться в шелковый халатик, распустила волосы, и на лице не было ни грамма косметики – такая домашняя и безмятежная. Глаза ее были прикрыты.
– Почему не спишь? – спросил, проходя мимо и бросая смокинг на кресло.
– Живой? – приоткрывая глаза, спросила она в ответ.
– И даже с презентом, – я извлёк из кармана брюк чётки из слоновой кости.
Юми присвистнула и подняла большой палец правой руки вверх.
– Арон, ты чёртов гений!
– Не преувеличивай, я просто прислушался к твоим советам.
Её грудь начала дрожать от смеха.
– Мой отец тот ещё ублюдок, – сквозь смех выговорила она.
– Он не просто ублюдок, а сентиментальный ублюдок, – ответил я, заражаясь её смехом.
– Не вздумай потерять его чётки, – смахивая слезу, уже серьёзным голосом, сказала она. – Отец зациклен на мелочах и нюансах.
Чётки взмыли в воздух и, описав короткую дугу, вернулись в мою ладонь. Я небрежно бросил их на кофейный столик у самых ног Юми. Её пальцы тут же подхватили их и начала перебирать бусины.
– Такими темпами он сделает тебя своим преемником.
– Спасибо, обойдусь, – отрезал я, даже не обернувшись.
Её слова вызвали у меня лишь презрительное фырканье. Я направился к бару, плеснул себе бренди и, сделав обжигающий горло глоток, кивком предложил ей составить компанию. Она лишь отрицательно качнула головой и, свернувшись калачиком, улеглась на диване, её пальцы не переставали перебирать четки.
– По сути, эта безделица – ключ от многих дверей. Уже завтра все его партнёры, что в Японии, что за ее пределами, узнают, что ты теперь его зять. А когда тебе что-то понадобится, и ты явишься к ним с этими четками в руках, они без лишних слов помогут тебе.
– Надо же – а я так легкомысленно отнёсся к ним, – пробормотал я, допивая виски и ставя стакан на барную стойку.
– Эти четки достались ему от деда, – задумчиво произнесла она, поднося их к глазам и внимательно разглядывая. – Отец никогда с ними не расставался. Считай, это его визитная карточка. Даже мне он никогда не давал их в руки.
– В чем дело? – спросил я, уловив в ее голосе скрытую грусть. Я подошел к дивану и присел рядом. Юми перевернулась и вложила четки в мою ладонь.
– Это его попытка замолить передо мной грех, – по ее щеке скатилась одинокая слеза. Я провел по ней большим пальцем. – Прости… – она поймала мою руку и поцеловала в ладонь.
– Не плачь…
– Не буду, – пообещала она, печально улыбаясь. – Никогда не смогу ему простить… за то… во что он превратил мою жизнь. Но прошу тебя, не вмешивайся! Хорошо?
– Хорошо, – пообещал я и пропустил шелковистые пряди её чёрных волос между пальцами.
В голове вдруг вспыхнули обрывки воспоминаний. Еще недавно на эти самые пальцы я наматывал локоны совсем другого цвета – белоснежные, словно первый снег. Невольно передернув плечами, я поднялся с дивана.
– Телефон мой не видела? – спросил я, глядя на Юми сверху вниз.
– На тумбочке возле кровати. Я туда положила.
Я почти бегом направился в спальню… Экран мобильного просто пылал от сотни непрочитанных сообщений.
Я вбил пароль, и, нырнув в дебри непрочитанных, стал жадно выискивать сообщения от Михаила… или от нее. От Кошки – пусто, ни звука, а от детектива уже с десяток накопилось. Захожу в наш с ним чат, и словно ледяной душ: