Лана Варнавская – Планета Мелания (страница 8)

В метрах десяти от них я замерла, наконец разглядев происходящее. Это была драка! Два высших мелана, облачённых в блестящие доспехи, двигались с невероятной скоростью, их фигуры размывались в темноте, а световые мечи — вот что это были за дуги! — сверкали, рассекая воздух. Лезвия то скрещивались с оглушительным треском, то расходились, оставляя за собой мерцающий след.

Рычащие агрегаты рядом — это, скорее всего, летающие машины, о которых много говорили! Они парили над землёй, поддерживая равновесие с помощью вращающихся дисков по бокам, а из их боков исходили лучи света, освещавшие арену сражения.

Один из меланов сделал резкий выпад, его меч описал дугу и ударил в защиту противника. Раздался звон металла, искры брызнули во все стороны. Второй мелан отпрыгнул, перекатился и тут же поднялся, выставив перед собой клинок. Их движения были отточены, быстры, почти нечеловечески точны.

Я затаила дыхание. Страх смешался с восхищением. Я никогда не видела ничего подобного — ни в книгах, ни в рассказах. Это было настоящее сражение, не показательное, не тренировочное, а настоящее. И я стала его свидетельницей.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, я отползла назад, к арке. Сердце колотилось, руки дрожали, но в голове уже крутились мысли: что это значит? Почему высшие меланы сражаются здесь, на внешней земле? И что ещё скрыто за пределами нашей параллели, о чём нам не рассказывают?

Испугавшись, я быстро поползла обратно — прочь от сверкающих мечей и рычащих машин, прочь от опасности, которая теперь казалась осязаемой, почти живой. Но в спешке не заметила острый камень, торчавший из промёрзшей земли: колено с силой на него натолкнулось, и я не смогла сдержать короткого вскрика боли. Тут же зажала рот рукой, чтобы не выдать себя окончательно — звук, казалось, разнёсся по всей внешней земле, такой безжизненной и глухой.

Боль пульсировала, отдаваясь в ногу, но я поползла ещё быстрее, извиваясь по земле, цепляясь пальцами за неровности почвы. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Я почти добралась до спасительной щели между обломками у входа на внешнюю землю — ещё пара движений, и я окажусь в безопасности, в знакомом мире первой параллели…

— Лен, стой, тут кто‑то есть, — раздался сзади мужской голос, приятный баритон, спокойный и уверенный, но в нём слышалась настороженность.

— Нет тут никого, Горд! — отозвался второй, чуть более резкий и насмешливый. — Это ты, видимо, начал проигрывать, вот и выдумываешь, чтобы дальше не продолжать. Стой! Куда…

Я умудрилась ускориться ещё сильнее, несмотря на боль в колене. В голове билась одна мысль: «Только бы успеть! Только бы пролезть в щель!» Но не тут‑то было.

Моя макушка внезапно почувствовала препятствие — я упёрлась головой в груду камней, преграждавших путь к заветной щели. Замерла, затаила дыхание, потом медленно подняла голову — и увидела меч.

От клинка шёл мягкий, пульсирующий свет — неяркий, но достаточный, чтобы осветить сапоги его владельца. Кожаные, безупречно начищенные, с высоким голенищем и изящной строчкой по краю — таких я в жизни не видела. Мой папа хоть и сапожник, но делает обувь для простых меланов: из плотной ткани, с толстой подошвой из пластин грибов, растущих на скалах внешней земли — они хоть и прочные, но грубые, без изысков. А эти… они выглядели так, будто их создали для кого‑то из высших.

— Ну и кто тут у нас? — произнёс тот самый мягкий баритон. — Ещё один бедолага, захотевший покончить жизнь самоубийством на внешней земле?

— Ну‑ка дай взглянуть, — отозвался второй голос, и в тот же миг меня, словно нашкодившего щенка, резко подняли за шкирку.

«Это ещё что такое?» — пронеслось у меня в голове. Не позволю так с собой обращаться! И я, собрав остатки смелости, пнула ногой задиру.

Ох, похоже, зря… Меня тут же выпустили из рук, и кто‑то закряхтел, явно задетый моим ударом. Видимо, я попала ногой в самое ценное место мелана. Я свалилась на землю, сильно ударившись обоими коленями — боль вспыхнула с новой силой, — а самое страшное: моей голове стало как‑то холодно! То есть платок с меня сняли! Ну или он упал в процессе моего доказывания несправедливости и неправильного со мной обращения.

Пока я пыталась понять, смогу ли ползти дальше, меня снова подняли за шкирку. Да что же это такое! Я снова наметилась пнуть ногой, но на полпути её с невероятной скоростью поймали. Я прикинула и пнула второй — её тоже на полпути поймали! В одну руку! «Это что там за рука такая у этого высшего?!» — мелькнуло в голове.

Понимая, что остались только руки, я собралась пустить в ход эту «малую артиллерию», но меня остановил мягкий баритон высшего:

— Вот это сюрприз. Как это понимать? — сказал он, поднося меч к моему лицу.

Малой артиллерией, в виде рук, пришлось прикрывать лицо от света, исходящего от меча — он слепил, заставляя щуриться. Меня поставили на ноги, поддержали, пока я не смогла стоять сама, и начали разглядывать с ног до головы, подсвечивая мечом. Остановившись на моём лице и волосах, он снова спросил:

— Как это понимать?

— Н… Не‑е знаю, — ответила я, голос дрожал.

Пару минут мы молчали. Я начала трястись — на внешней земле всегда было холодно, а я была в одном тонком платье, которое уже промокло от сырости. Увидев это, «мягкий баритон» снял с себя странную куртку — она была из какого‑то лёгкого, но невероятно тёплого материала — и укутал меня в неё. Стало сразу теплее, и мысли начали проясняться.

Этот высший понял мою особенность — и волосы теперь никак не скрыть. Надо быстро придумать, как отсюда сбежать. Не удержавшись от созерцания высшего, я начала его разглядывать — насколько это возможно. Его волосы даже в ночи были светлыми и их было видно даже без света меча. Как я не могла это раньше заметить! Видно, глаза привыкли к темноте только сейчас. Лицо было плохо видно, но я рассмотрела жёсткие линии подбородка, прямой нос, высокие скулы. Он был очень высокий — выше меня на голову. А при моём росте в 175 см это очень высоко. Сильные руки и торс, который стал виден, когда он снял куртку.

— Этого не может быть! — заявил он. — Я знаю императора и всю его Читу. Тебя там нет! Как ты сюда попала?! Кто ты?! — снова спросил он, и в голосе прозвучала не просто настороженность, а настоящее изумление.

Я начала злиться. Да что ему надо от меня! Ну пролезла я в эту щель, ну посмотрела! Ну что с него убыло‑то ли!

— Я никто, — ответила ему грубо. — Пролезла в щель вон в том выходе на внешнюю землю. И я никакого отношения не имею к Чите императора! — уже на повышенных тонах продолжила я. — Но это не даёт тебе и ему права брать меня за шкирку, как щенка! — закончила я свою браваду.

На что на меня как‑то странно посмотрели и ответили:

— А подсматривать у тебя, я так понимаю, право есть?

Мы с полминуты сверлили друг друга взглядами — я с вызовом, он с недоумением и какой‑то странной задумчивостью. А после этот наглец заявил:

— Всё, садись в машину, на месте разберёмся, кто ты и откуда.

Я перепугалась. Что мне делать? Я не могу никуда поехать — меня казнят!

Второй высший, видимо оклемавшись от моего удара, начал спорить с первым:

— Горд, какого хрена! Зачем ты её тащи… — не успел закончить он на полуслове. — Этого же не может быть! У неё волосы светятся! Как у императора! Но этого же не может быть! Все женщины по прямой линии из Читы императора погибли!

Сердце замерло. Они знают что‑то, чего не знаю я. Я, понимая, что другого шанса не будет, тихо отступала назад — к заветной щели, стараясь не делать резких движений. Взгляд метался между двумя высшими, мечом, светящимся в темноте, и спасительным проходом в знакомую первую параллель. Каждая секунда тянулась бесконечно, а внутри нарастала паника — но я знала: если хочу выжить, нужно действовать быстро и решительно.

— Да, Лен, я знаю. Поэтому и забираю её с собой. Чтобы на месте всё выяснить, — ответил, видимо, Горд. Его голос звучал твёрдо, без тени сомнений.

— Но они светятся! Ты понимаешь?! Волосы на внешней земле могут светиться только у… — начал Лен, и в его голосе прозвучало неподдельное волнение, почти страх.

— Хватит, Лен, поднимайся и полетели, — резко перебил Горд. В его тоне прорезалась властность, не терпящая возражений.

Тем временем я уже добралась до входа и начала проползать в щель. Камни царапали плечи, обломки досок цеплялись за подол платья, но я не обращала внимания — страх гнал вперёд, придавал сил. Узкая щель казалась спасением, мостом между смертельной опасностью и родной первой параллелью.

— Эй! Куда?! А ну стой, поганка! — крикнул Лен. В его голосе смешались злость и досада.

— Сам поганец! — ответила я и побежала сломя голову к дому, не разбирая дороги. Ноги скользили на обледеневших камнях, дыхание сбивалось, сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.

Я слышала, как дверь сзади начали ломать — в щель‑то им не пролезть. По треску и грохоту было ясно: дело идёт к успеху. Этот звук придал мне новых сил — я мчалась так, как никогда раньше, перепрыгивая через выбоины, огибая груды мусора, петляя между старыми постройками.

Прибежав к первым домам, я остановилась на мгновение, переводя дух. Руки дрожали, но я заставила себя действовать: оторвала от юбки длинную полосу ткани — жаль платья, но сейчас это не главное — и быстро повязала на голову, скрывая волосы. Оторвала ещё кусок и завернула в него куртку Горда — этот своеобразный подарок, который теперь мог меня выдать. Спрятала узелок под мышкой.