Лана Сказ – Моя Вера (страница 14)

– Я очень тебе благодарна, Ирина, – чмокнула я девушку в щеку, приобняв.

– Не стоит! Мы тут все большая и дружная семья! Мне только в радость тебе помочь. Платье я выбрала самое подходящее для сегодняшнего вечера.

Я доверилась этой сильной молодой женщине, попрощалась с ней, и побежала обратно в школу.

Все дороги были залиты водой, такое чувство, что небо решило вылить на нас месячную норму сегодня ночью. Листья сильно облетели под натиском природы и теперь покрывали асфальт желтым мокрым ковром, блестящим на солнце.

Подойдя к школе, я услышала крик Ваньки на весь двор. Доносился он из окна актового зала на третьем этаже.

– Верка, да где же тебя носит? Поднимайся скорее. Тут все с ума как будто сошли без тебя. Организации никакой.

Я быстро вскинула голову вверх и прокричала, что сейчас буду и что незачем так орать. На моей голове был капюшон, снимать я его не стала, быстро просквозила мимо поста охранника, поднялась в актовый зал, где готовились к масштабному событию, зашла в гримерку, где сидела одна лишь Маша.

– Марусь, здравствуй! – поприветствовала я подругу.

– Привет, привет, Верусь, – не поднимая голову от ватмана, ответила мне девушка. – Давай переодевайся, тебе второклашка Наташка принесла пакет с нарядом, вон там, на парте лежит, – показала она рукой, также, не поднимая глаза на меня. – Я тут последние штрихи доделываю, нужна особая концентрация.

– Если нужно помочь, обращайся.

– Да что ты, Вера, тут твой Исаев уже извелся весь, я имя Вера слышу каждые пять минут: «Вера сказала, дождемся Веру, Вера будет недовольна….» – иди уже, рули всем, подруга, – наконец- то оторвавшись от своего художества Маша, посмотрела на меня. – Вот это же ничего себе! – восторженно произнесла девушка.

Наспех скинув школьную форму, я уже натягивала платье Ирочки, осталось только молнию застегнуть сзади на спинке. В гримерной у нас стояло напольное зеркало в полный рост. Подойдя к нему, я слегка опешила. Я не узнавала своего отражения. Во-первых: непривычный макияж с прической делали свое дело, изменили меня до неузнаваемости, а во-вторых: платье гармонично вписалось в мой образ и шикарно его дополнило. Оно было темно синего глубокого цвета, юбка солнце – клеш спускалась ниже бедра, открывая колени, горловину украшал белый декоративный воротник из кружева, такой же материал обрамлял и длинные рукава манжетов платья. Юбка и верх были сшиты между собой по талии, красиво подчеркивая ее. Я повернулась к подруге со стеснительной улыбкой.

– Поможешь молнию застигнуть сзади? – попросила я.

Машка подбежала ко мне и, поддерживая замок за основание, подняла бегунок по звеньям до предела наверх.

– Вера, какая ты красивая! – смотрела она из-за моей спины на отражение в зеркале. – Сегодня Исаев будет у твоих ног!– я улыбнулась Маше и мысленно поблагодарила ее за поддержку.

– Романова, ну ты где? – послышался за дверью.

– «На ловца и зверь бежит» – подумала я, и крикнула другу – Иду, Вань, переодеваюсь.

Дверь хотели открыть, но передумали. Теперь Исаев добавил спокойнее, умоляющим тоном. Нас разделяло лишь дверное полотно.

– Верочка, ну пожалуйста, родная моя, поторопись. Ты итак самая красивая, выходи быстрее и задай всем взбучку. Все без тебя рушится.

Мы с Машкой тихо засмеялись.

– Иду, иду. Сейчас начнем генеральную репетицию, прогоним все номера. Вытаскивайте трибуну ведущего на постоянное место слева.

– Хорошо, уже тащу. Сейчас с Царевым все сделаем, – быстро проговорил Ванька и его шаги начали удаляться от двери.

Я вспомнила о Кирилле. И почему- то почувствовала сладкое предвкушение от встречи с ним. Но главный виновник моего перевоплощения – это, безусловно, Исаев.

– Ну что, звезда вечера, ты так и будешь одна собой любоваться. Иди уже, покори эту толпу фанатов. Пусть Скворцова упадет под твою трибуну от шока. – Вывела меня из оцепенения Иванова.

– Спасибо за поддержку, подруга, – развернувшись от зеркала, приобняла я Машу за плечи. – И что бы я без тебя делала?! – с грустью произнесла я.

– Всегда, пожалуйста! Ты чего загрустила? Спешу напомнить, что это я остаюсь на следующий год в школе без тебя, а не наоборот.

– Только свисти, и я тут как тут!

– Ты как Черный плащ, что ли? – рассмеялась Маша.

– Нет, я как фея-крестная! – опять с теплотой вспомнила я Иринку, которая написала мне подбадривающее сообщение в месенджер на телефоне. Мама с бабушкой тоже пожелала удачи.

Актовый зал кишел людьми. Одни устанавливали арку для фото зоны к окну, чтобы света для фото было больше. Машина задумка с объёмной декорацией оправдала все ожидания, в чате школы уже начали появляться картинки учеников и учителей в этой локации. Другие примеряли лица преподавателей из картона, и дергали головами, проверяя, чтобы они не слетели во время активных танцевальных движений.

В зал в буквальном смысле слова влетела Анастасия Владимировна, а за ней гуськом шествовали семиклассники, каждый нес в руках по огромному букету цветов. Шествие было достаточно большим, потому что учителей в нашей школе хватало. За парнями бежали девочки – одноклассницы с пустыми ведрами для цветов. Не наполнять ведра водой было правильным решением, оказаться в вымоченным от стеблей цветов наряде не захочется никому в такой праздник. Через открытую дверь, я увидела Скворцову, Моргунову и еще несколько девчонок из нашего класса, которые прихорашивались у зеркала в коридоре.

Меня как будто не замечали, я была сторонним наблюдателем, двигающимся в сторону сцены.

Они стояли за занавесом, я услышала по голосам: один по звуковой окраске был баритоном и принадлежал моему лучшему другу, другой был грубее, но еще сформировавшимся мужским басом его назвать было нельзя. Тёплые оттенки с хрипотцой выдавали в нем Царева. Они спорили. Ванька пытался подвинуть постамент ведущего вглубь сцены, апеллируя тем, что я не люблю большого внимания к себе, а Царев наоборот хотел поставить его на передний план. Я стояла у сцены и наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. Наконец – то парни показались из-за ширмы.

Оба были прекрасны. Я даже не заметила сегодня в спортивной борьбе на физкультуре, что мой друг отстриг свои светлые выгоревшие пряди. Теперь его цвет волос походил на мой – русый, но без рыжинки. Он был одет в свой любимый костюм – тройку, выполненный из ткани в светло серую клетку, под жилеткой виднелась белая рубашка, горло которой утягивал серый галстук, который был на оттенок темнее цвета ткани костюма.

Царев же был настоящим конферансье – с бабочкой вместо классического галстука и в черном костюме, который сидел на нем идеально, подчеркивая красивую атлетичную фигуру.

Я подала голос:

– Не спорьте, пожалуйста, поставьте её посередине слева, – попыталась перекричать толпу трудящихся в зале я.

Оба парня поставили держащую в руках трибуну, выпрямились и повернулись на мой голос. Царев не сразу разглядел меня в толпе учеников, снующих как муравьи по актовому залу, а Исаев не поверил своим глазам, сощурился, даже, мне показалось, открыл рот от удивления. Оба замерли как истуканы.

Глава 7.

Целью моей был Исаев, но то, что оба парня были шокированы моим перевоплощением, мне, определенно, нравилось.

– Царь, ты видишь тоже, что и я? – промямлил Ваня своему напарнику.

– Я не знаю, что видишь ты, а вот я, кажется, ослеп! – и они оба рассмеялись.

– Прекрасная незнакомка, куда вы спрятали мою Веру? – обратился уже ко мне Ванька.

– Прекращай дурачиться, подай лучше руку, не хочу обходить всю сцену, – строго посмотрела я на друга.

– Уже бегу, – послал он мне, а потом обратился к Цареву. – Это точно она. Она вернулась! А я уж рад был подумать, что моя Вера-мегера перевоплотилась не только внешне. Рано радовался! Сейчас начнется армия в самых худших ее проявлениях.

Ваньке частенько доставалось от меня. Моя требовательность и принципиальность во многих вопросов часто достигала своего апогея в его присутствии. Я старалась всегда выложиться по полной, чтобы не было стыдно перед самой собой, в первую очередь, что ты что – то могла сделать, но не сделала или не успела. Спорт, учеба, общественные мероприятия – везде мне приходилось включать свои организаторские способности. И, благо, кнутом или пряником, я достигала поставленных передо мной целей. Моему постоянному спутнику в лице Исаева перепадало больше всех, но отказать в помощи он мне не мог. Между нами была нерушимая связь, создаваемая годами непрекословной дружбы.

Оба парня бросились мне на помощь. Царев оказался первым, чего я никак не ожидала. Подхватив меня под мышки, оторвал от пола, поднял на сцену и не спешил опускать.

–А ты так и будешь держать меня навесу, Царев? – парень вышел из транса, вызванного моим появлением в новом обличье.

– Ой, да, извини! – занервничал Кирилл и поставил меня на сцену. – А ты умеешь удивлять, Романова! – произнёс он еле слышно, его дыхание касалось моих волос.

Я быстро отошла от Царева под предлогом осмотра тумбы для ведущих. Наша трибуна была доставлена нам прямиком из Государственного университета нашего города, там ее благополучно списали в утиль, а нам она служила верой и правдой уже несколько лет, как постамент, с которого озвучивали концертную программу.

– Ничего мне здесь не поломали? – начала вживаться в роль мегеры я.