Лана Сказ – Моя Вера (страница 15)

– Ну что ты, Вер, мы с ней как с новорожденным младенцем обращались. Да и вообще, подруга, прятаться за тумбой – это преступление. Все должны увидеть эту красоту.

– Ты Царева имеешь ввиду? – перевела я оценивающий взгляд на красавчика в черном. Парни сделали вид, что меня не услышали.

– Кир, у нее, кажется, температура поднялась от макияжа и укладки, бормочет что – то нечленораздельное, понесли ка трибуну обратно, будете вещать без нее. – Они вдвоём подхватили мебель, не услышав моих протестов, и затащили ее обратно за кулису.

Анастасия Владимировна разобравшись с цветами, поднялась на сцену, подойдя ко мне, и тоже выпучила глаза от удивления. Я опередила её и заговорила первая:

– Да, я знаю, что выгляжу не как обычно. Но давайте отложим обсуждение этого на потом. Что у нас по плану?

– Как скажешь, Вера. Но знай, я в приятном шоке, – оглядела меня с ног до головы учительница. – Ваня и Кирилл должны были уже подключить микрофоны. Можно начинать репетировать. У нас полтора часа до начала.

Вооружившись сценарием и громкоговорителями, мы прогнали всю концертную программу за час и двадцать минут, разобрали последние нюансы и решили, что можно приглашать в актовый зал учителей. Сначала у нас был запланирован небольшой фуршет. Сладкие презенты, безалкогольное шампанское, работа фотографа в фотозоне – все создавало атмосферу волшебного и долгожданного вечера. Директор, завучи и старший преподавательский состав расположились в первых рядах, за ними расселись остальные учителя и работники школы в разных сферах – столовая, библиотека, канцелярия, бухгалтерия и приглашённые гости из администрации и государственных структур. За пять минут до начала, я увидела, как в зал входит смутно знакомый мужчина. Покопавшись в памяти, я вспомнила, где его видела.

– Царев, что твой отец здесь делает? – обратилась я к парню, облокотившемуся к стене и читающему сценарий. Оторвавшись от планшета, он поднял на меня глаза. – Это ведь он вон там? – показала я пальцем в сторону мужчины, а Царев проследил за направлением моей указки.

– Романова, а тебя не учили, что пальцем показывать не прилично?

– Не умничай. Сложно на вопрос ответить?

– Да он, он!

– А что он здесь делает? – не отставала я.

– Так силовиков тоже пригласили? А он ещё и в этой школе десять лет штаны просиживал и девчонок за косички дергал, – улыбнулся Царев, обнажив свою ямочку и дернув меня легонько за прядь волос.

– Ай, чего творишь? – возмутилась я.

– Давай уже начинать. Все расселись. Вон смотри, Анастасия тебе сигналы посылает.

Анастасия Владимировна махала мне с другой стороны закулисья. Когда я обратила на нее внимание, она начала показывать мне на часы на ее руке, таким образом, объясняя, что пора выходить к зрителям с приветственным словом. Кивнув ей в ответ, я повернулась обратно к Цареву.

– Фух, что-то я переживаю, – выдохнула я фразу на одном вдохе.

– Как я понял, тебе не впервой проводить такие мероприятия! – уточнил Царев.

– Но каждый раз, как в первый раз, – ответила я и нервно улыбнулась.

Царев подошел ко мне, встал перед моим лицом и положил обе руки на мои плечи, я подняла на него глаза, уставившись, как мышь на удава. Он, определенно обладал чудесами гипноза.

– Вера, ты со всем справишься! – смотрел на меня Царев, не отводя взгляда. – Мы со всем справимся! – поправил он себя. – Я поддержу тебя и помогу. Сценарий, я уверен, ты перечитывала сотни миллионов раз, – мягкий голос парня успокаивал, но ненадолго.

Я начала моргать и в поле зрения попался Исаев со Скворцовой, стоявшие у музыкальной установки, где Ванька должен был включать соответствующую музыку. Мне стало нестерпимо грустно. На месте Царева должен был быть мой Ваня, а я поддалась порыву – «хочу ему доказать», выбрала себе в напарники другого. «Какая же ты дура!» – обозвала я саму себя мысленно, внутри все встрепенулось – «Вот теперь стой и смотри, как он улыбается не тебе». И Ванька обратил внимание на меня, Кир уже отпустил мои плечи и тоже смотрел в сторону ребят. Эта немая сцена на фоне гула голосов зала слишком затянулась. Ее разрядил мой напарник:

– Романова, зачем ты себя истязаешь? Подойди и скажи ему все. Или ты боишься отказа? – уже совсем другим тоном продолжил Кирилл.

Да именно этого я и боялась, что Ваня не поймет, что посмеется надо мной, скажет, что влюбился в Скворцову, а я для него всего лишь подруга, а по совместительству еще и соседка. Но вслух я, конечно, этого не произнесла. Собравшись с мыслями, собрав себя по частям, я гордо вздернула свой подбородок и обратилась уже совсем с другим настроем к Цареву.

– Бери микрофон и говори, чтобы все уселись на свои места. Готовность – пять минут для всех.

– Вот такая ты мне, однозначно нравишься больше! Так точно, мой босс. Сейчас все организуем.

Царев поднес к губам микрофон и красивым голосом, который, казалось, еще больше преобразился громкоговорителем, выполнил мою просьбу.

Толпа начала рассредоточиваться по своим местам. Царев-старший проводил, поддерживая за руку, нашу самую опытную учительницу по русскому языку – Пелагею Ивановну и сам сел рядом с ней в первом ряду. Она смотрела на мужчину добрыми благодарными глазами, мужчина был настоящим джентльменом. Кирилл пояснил мне потом, что эта мудрая женщина была классным руководителем его отца. Он часто рассказывал ему о своих школьных приключениях, и как, только пришедшая в их школу молодая учительница, с редким именем – Пелагея, всегда вставала на защиту своих учеников.

Зазвучала приветственная музыка, открывающая наш концерт. После нее мы с Царевым вышли на середину сцены и декламировали вступительную речь. Парень из десятого класса, Игорь, кажется, направлял на нас свет софитов, от которых слепило глаза, но выглядело это очень презентабельно и красиво.

Весь концерт прошел на одном дыхании. Все номера, отчеканенные до идеала на репетициях, были безукоризненны. Детки из младших классов, такие милые и непосредственные стали изюминкой вечера, они рассмешили и заставили пустить слезу умиления зрителей. Показывали они сценку по мотивам сказки ««Репка» – предыстория», где вместо корнеплода вытаскивали из мешка учебники по разным предметам, и, добравшись до учебника по биологии, решили, что именно она им и поможет вырастить урожай, а остальные предметы станут подспорьем и помощниками в этом. Главные роли в их маленьком спектакле были отведены близняшкам – Саше и Наташе, игравших внучек.

Песня Анастасии Владимировны и Анны Петровны вызвала шквал аплодисментов. Кто – то в последнем ряду даже присвистнул, отчего наш директор, повернулся на сто восемьдесят градусов, в поисках нарушителя протокола. После этого свистунов больше не было слышно. А «танец-с лицами преподавателей» заставил многих подскочить со своих мест, пританцовывая, чтобы рассмотреть свои диско таланты, изображаемые учениками. Номер имел огромный фурор. Мы слепили микс музыки разного промежутка времени последних пятидесяти лет. Я смотрела на Исаева и Скворцову, взявшихся за руки, и кружащихся друг с другом в паре, выполняя различные танцевальные элементы. Они были молоды и красивы, Исаев бросал на нее нежные и влюбленные взоры, а она пользовалась его вниманием. Но от меня не ускользнуло, что Риткин взгляд часто был направлен в сторону Царева. «Не хватало еще того, чтобы моего лучшего друга использовала эта кукла Барби в своих целях» – думала я.

Одну из песен, под названием «Лесник», мы взяли из репертуара «Король и Шут». Царев подкинул эту идею и был доволен, что мы ее пустили в дело. Пары брались за обе руки, повернувшись, друг к другу, и начинали на словах: «Будь как дома путник, я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу» подпрыгивать, выбрасывая поочередно ноги вперед по диагонали, то правую, то левую. Лица из картона были развернуты всегда в актовый зал. На выкрике: «Хей» – все подбрасывали руки вверх. Зрители подключились к нашему флэш-мобу, создав «лес рук».

С каждым выходом на центр сцены, объявляя следующий номер, становилось все спокойнее. А может дело в Цареве? Он перенимал словестную инициативу вовремя, паузы между нашими ролями были уместными, мы не просто тараторили текст, а общались друг с другом на сцене, обращались к залу и артистам. Царев даже вставлял свои экспромты, которые заставляли меня восхищаться им. Я впервые встречаю такого разностороннего и умного парня. Может быть, я просто плохо смотрю по сторонам? А следовало бы! Тогда бы, возможно, не попала в такую глупую безвыходную ситуацию, когда влюбляешься в друга детства, потому что не было возможности общения с другими парнями, а все время занимал он единственный и неповторимый.

В нашем заключительном выходе, после совместной песни всей параллели одиннадцатого класса, я должна была закончить всю программу своим стихотворением. Кирилл, переняв, в очередной раз, инициативу на себя, объявил, что я написала его сама, хотя таких слов в его тексте не было. Я взглянула на него округлившимися от возмущения и удивления глазами, он тоже посмотрел на меня, пауза затянулась, все зааплодировали, поддерживая автора. Кирилл, в шуме хлопающих зрителей, пожелал мне еле слышно удачи и сделал шаг назад, удаляясь вглубь сцены. Стало одиноко. Я вышла на середину, свет освещал меня, я нервничала. Зал замолк в ожидании. Опустила глаза в планшет, пробежала по первой строчке, напомнив себе слова, и начала с выражением декламировать, подсматривая: