Лана Широкова – Иномир и Мила (страница 28)

— Все уже позади. — Иномир крепче ее обнял. — Я тебя больше не оставлю.

— А потом, — она громко зарыдала, — мне пришлось того стражника ударить подносом. И если бы не Евсей, он бы там умер, представляешь? Я чуть кого-то не убила… А потом я Белогрива взяла, и мы с ним через город бежали. Хорошо, что ночь была и я никого не сшибла, только река замерзла и по льду было очень страшно идти… Ну а дальше, когда сердце мое уже успокоилась, Белогрив меня повез по той дороге, что мы с тобой шли. Мне же все приходилось самой на привале делать. И ветки ломать, и костер разжигать. Но это еще полбеды, я когда на землю ложилась, мне на самом деле так страшно становилось. Казалось, что вот-вот черные корни нападут и уж никаким кинжалом мне от них не отбиться. — Она посмотрела на него, громко шмыгнула носом, засучила рукав и показала ему шрам. — Это я сама себя же случайно задела, когда ветку резала.

— А как же твой рассказ о том, что ты от всего защищалась? — улыбнулся Иномир и погладил ее по руке.

— Это не ложь, просто я была очень осторожна. Целыми днями мы скакали, а когда останавливались на ночлег, далеко в лес уходили. От костра я оставляла только одни угли, чтобы никто на огонь не пришел. Но однажды я так сильно устала — сил никаких не было, — и пришлось остановиться недалеко от дороги. Проснулась от громкого ржания Белогрива. Открыла глаза, а меня мужики страшные окружили. Я кинжал-то свой достала, хотя понимала, что сделать особо-то ничего не смогу, но страху не показывала. Вдруг появились разбойники. И помнишь того толстяка из лагеря Старика-разбойника? Ну, того, которого я страшно боялась? Он среди них оказался, и я подумала, что теперь мне точно конец. Но они, к счастью, узнали меня, спасли от тех мужиков и предложили с ними уйти. Я отказалась, они назвали меня дурой, но удачи пожелали, и вот, — показала на свою одежду, — костюм этот дали.

— Тебе больше не надо быть такой сильной и смелой. — Иномир вновь притянул к себе Милу, приложил щеку к ее волосам и, закрыв глаза, глубоко вздохнул. — Теперь я рядом, а значит и костер разведу, и еду достану, и одежду, какую пожелаешь, куплю. И никто тебя больше не обидит.

— Правда? — Она отстранилась и подняла на него заплаканный взгляд. — А как же та девушка?

— Тебе Евсей про нее рассказал?

— Да. — Мила кивнула, а затем помрачнела. — Это же она была тогда там, на озере?

— Она. — Иномир тяжело вздохнул.

— Понятно. — Мила отвела взгляд и тихо продолжила: — Я так хотела тебя скорее найти, что забыла обо всем на свете. Только в дороге поняла, почему ты тогда меня не поцеловал. Но подумала, что, быть может, смогу быть тебе просто хорошим другом… А потом увидела тебя и поняла, что не смогу. — Она помолчала. — Мне так хочется чувствовать твое тепло, заботится о тебе и знать, что мы только одни друг у друга. Ты мне очень нравишься, — она отвела взгляд, — и я не знаю, что мне делать дальше…

— Милослава, зато я знаю, — улыбнулся он. — Я уже разобрался со своим прошлым. И теперь мне ничего не мешает быть рядом с тобой.

На ее лице появилась мягкая улыбка, а Иномир и подумать не мог, что будет вновь волноваться, как юнец. Мила покраснела еще сильнее, но взгляд больше не отводила. И она ему показалась такой милой, что он не смог сдержать порыв нежности и медленно наклонился с нестерпимым желанием прикоснуться к ее розовым губам.

— Какая же ты красивая, — прошептал Иномир и хотел уже ее поцеловать, как резкая боль пронзила его рану. Он оторвался от Милы и схватился за грудь.

— Что случилось? — испугалась она.

Иномир через боль расстегнул одежду, отодвинул ворот нижней рубашки и увидел, что его рана открылась. Только из нее текла не красная, а черная кровь.

— Иномир, что с тобой? — с ужасом произнесла она.

— Все в порядке, — с трудом ответил он, стараясь выпрямиться, но заметил, что все вокруг стало расплываться, и потерял сознание.

Глава 17

Мила дрожащими руками промочила в горячей воде тряпку и с тревогой посмотрела на Иномира. Он лежал на сене, прикрытый толстым одеялом, которое принес Кузьма после того, как Мила с большими глазами прибежала за помощью в Забытую харчевню. Он помог поудобнее уложить Иномира в сарае, зажег лучину, а Всеша принес горячей воды и разного тряпья. Мила даже выпросила все травы с кухни, но ни один отвар из них не помогал. Иномиру становилось только хуже. Рана на груди почернела еще сильнее. По бледной коже расходились узором темные вздутые вены. Она видела, как он старался себя сдерживать, но его так сильно лихорадило, что то и дело он начинал глухо стонать, отчего у нее сердце в пятки уходило. С ужасом представляла, как ему было больно, но раскисать себе не давала. Только сжимала крепче кулаки и с холодной головой принималась менять почерневшие повязки.

— Все так плохо? — слабым голосом спросил он.

— Нет, все хорошо, — ответила Мила, отвела взгляд и осторожно сняла одеяло.

Иномир лежал без рубашки, и в другой раз она бы испытывала смущение, но сейчас важнее было другое. Рана, прикрытая тряпкой, которая слишком быстро нагревалась. Мила хотела ее поменять, как он положил руку на ее ладонь.

— Мила, я очень плохой человек.

— Что ты такое говоришь? — удивилась она. — Ты замечательный человек. Самый лучший, кого я когда-либо встречала. Все, кто знает тебя, рассказывали мне про тебя только хорошее.

— Я им все время врал. — Он посмотрел на нее. — Есть у меня одна тайна, и только Старик-разбойник о ней знает…

— О чем ты говоришь? — Мила привстала, потрогала его горячий лоб и закачала головой. — У тебя горячка, ты сам не знаешь, что говоришь.

— Нет, Милослава, — его голос окреп, — я с тобой сейчас говорю очень серьезно. Этот Черный ельник появился здесь из-за меня. — Он с трудом привстал, и было видно, что это давалось ему нелегко.

— Тебе надо лечь, — обеспокоенно произнесла Мила, положила руку на его плечо и хотела вернуть Иномира обратно на сено, но он не дался.

— Я тоже, как и ты, однажды провалился в багровое болото.

— Как? — Из груди Милы вырвался удивленный вздох, глаза распахнулись, а сердце громко застучало.

— Когда Лада утонула, — продолжил он через силу. — Мне моя мать правду рассказала… Оказалось, что она мне неродная… Нашла меня совсем маленького на багровом болоте. — Его язык уже заплетался, Иномир рухнул обратно, и Мила увидела, как ткань у раны уже успела почернеть.

— Надо сменить тебе повязку.

— Ты на меня злишься? — спросил он охрипшим голосом.

— Конечно же, нет, — ответила она, но снимая тряпку, поймала себя на мысли, что захотелось надавить на его рану.

Вдруг взглянула на него и увидела, с какой виной он смотрел на нее. Ей стало стыдно. Иномир лежал весь белый, на его шее вздулись вены, лоб был покрыт испариной. Перед его глазами уже стояла пелена, но он все равно ждал ответа. Мила глубоко вздохнула, через силу улыбнулась и подумала, что обо всем поразмыслит позже.

— Тебя потому так интересно зовут? — заговорила Мила и, стараясь отвлечь его от боли, осторожно поменяла повязку. — Иномир — из другого мира?

— А тебя зовут Милослава, потому что ты очень милая? — усмехнулся он, сжимая зубы.

— Думаю, скорее славная. — Она постаралась улыбнуться и понадеялась, что он не заметил, как дрожал ее голос.

Иномир в ответ тоже слабо улыбнулся, прикрыл глаза и вновь провалился в тяжелый сон. Мила вздохнула и хотела уже расплакаться, как двери распахнулись и на пороге появился Всеша с глиняным кувшином в руках.

— Воды горячей принес, — произнес он, закрыл за собой дверь сарая, протянул ей кувшин и стал задумчиво смотреть на Иномира. — Ему лучше-то становится? — Мила в ответ лишь покачала головой. — Хозяин за него очень переживает, спросил, может быть, вам что-то еще надо?

— Нет, — ответила Мила. — Я все травы уже на вашей кухне перепробовала, ничего не помогает.

— А что это за болезнь такая? — Он кивнул на Иномира. — Всякого здесь уже повидал, но чтобы черная кровь шла — никогда. Быть может, выпил чего не того, хотя у нас все в харчевне чисто.

— Не выпил, — уже с раздражением ответила Мила.

Сил никаких не было на лишние допросы. Она тяжело вздохнула и хотела уже попросить его уйти, как вдруг на дворе харчевни раздались громкий стук копыт и грозные голоса. Мила догадалась затушить лучину, и они с мальчишкой подскочили к большой щели между досок на стене.

На улице ярко горели факелы, во дворе стояли крепкие черные кони. Всадников нигде не было, и Мила подумала, быть может, это обычные посетители Забытой харчевни. Мало ли какой народ зимой ходил по этим дорогам. Только вот Кузьма, сбегав к ним, совсем скоро ввалился в двери сарая.

— Что случилось? — спросила Мила, на что он сразу замахал руками и приставил палец к губам.

— Тихо, там люди, — переведя дыхания, сказал он. — Говорят: по приказу наместника князя должны Иномира и тебя в столицу вернуть. Ищут вас везде. — Кузьма посмотрел на Милу, та закачала головой и отступила.

— Всеволод, — прошептала она. — Значит, у Евсея не получилось его остановить.

— Я сразу понял, что эти люди сюда не просто так приехали. Что, я за столько лет не смогу узнать подлые морды наемников? Я сказал, что здесь нет таких, как они описали. — Он взглянул на дверь. — Но эти люди тоже не дураки — проверять все пошли.