Лана Рус – Его трофей (страница 6)

Сняла кожаные брюки… и вздрогнула.

Кожа на бёдрах вспыхнула болезненно-красным. Ладони были в ещё худшем состоянии – покрыты волдырями.

Я прикусила губу, сдерживая слёзы.

И тут в шатёр вошёл Оберин.

Я резко обернулась, прижимая рубашку к груди.

– Что ты здесь делаешь?! – выдохнула я, надеясь, что он уйдёт, как и в прошлую ночь.

Он усмехнулся.

– В своём шатре?

Он сделал шаг вперёд

Я отступила и замерла, растерянная, словно обнажённая не телом, а душой. Щёки горели, а слова застряли в горле.

Подойдя вплотную, он взял мои ладони в свои руки и задержал взгляд. Его глаза искрились чем-то глубоким и опасным. Моё дыхание сбилось, ноги предательски подкашивались, но прежде чем я успела осознать, что теряю равновесие, оказалась плотно прижатой к его крепкому телу.

Его взгляд прожигал меня насквозь. Он видел всё, что творилось с моим телом, и наслаждался этим. Я почувствовала, как он едва заметно усмехнулся, и это вернуло меня в реальность. Как будто ведро холодной воды окатило меня, смыв на мгновение пелену страсти. Возмущённая, я попыталась оттолкнуть его, вложив всю свою ярость в этот жест.

Но Оберин не сдвинулся даже на сантиметр. Напротив, его руки сжались вокруг меня ещё крепче, заставляя моё тело в полной мере ощутить его силу. Усмешка исчезла с его лица, сменившись тяжёлым, почти мрачным выражением. Я не успела возразить, как он накрыл мои губы своими.

Этот поцелуй был диким, необузданным и жадным. В нём не было ни капли нежности, он просто завладел мной, словно требовал подчинения. Его руки, крепко сжимавшие моё тело, причиняли почти болезненное удовольствие. Это была не просьба, не уговаривание – это был вызов, который он бросил мне. И я… я ответила.

Внезапно я почувствовала, как его тело напряглось. Он явно не ожидал, что я поддамся его страсти. Но это длилось лишь мгновение. Но его поцелуи стали чуть мягче, чуть менее требовательными, но от этого не менее властными. Его хватка ослабла, давая мне возможность коснуться его.

Мои пальцы дрожали, но я позволила себе провести ими по его крепким плечам, ощутить силу его тела под своими ладонями. Я запустила руки в его густые волосы, ощутив их мягкость. И как только я это сделала, он издал низкий, глубокий рык, который я услышала не ушами, а скорее кожей.

Тяжёлую тишину разорвал голос:

– Владыка, из леса вышла химера.

Оберин медленно оторвался от меня, тяжело дыша, и повернул голову в сторону входа. Ноэль стоял в дверях шатра, его лицо застыло в ошеломлённом выражении. Он явно не ожидал увидеть своего Владыку в таком… положении.

Оберин бросил на него короткий, грозный взгляд, отчего Ноэль сразу опустил глаза. Затем, ничего не сказав, Оберин вышел из шатра.

Я осталась одна. Моё тело дрожало, губы горели от его жадных поцелуев. Пальцы бессознательно поднялись к моим губам, словно хотели убедиться, что всё это было реально.

Что со мной происходит? Это началось только сейчас? Или всегда тлело между нами, просто ожидая момента, чтобы вспыхнуть пожаром?

Оберина долго не было. За это время принесли ужин. Я села за небольшой столик, но еда вызывала во мне только отвращение. Ужасный голод смешивался с тошнотой, а воспоминания о том, что произошло ранее, не давали мне сосредоточиться. Именно в таком состоянии меня и застал Оберин.

Он вошёл в шатёр резко, словно порыв ветра. Увидев меня, он на мгновение замер, но затем продолжил движение, снимая доспехи по пути. Когда он остался лишь в тонкой рубашке и штанах, я украдкой бросила на него взгляд. Оберин был совсем близко, но напряжение, исходящее от него, будто заполняло всё пространство шатра.

– Надеюсь, больше ни одной химере не захочется выйти из леса, – пробормотал он, скорее себе, чем мне, и тяжело опустился на стул рядом.

Я почувствовала, что его взгляд изменился. В нём исчезло прежнее раздражение, осталась только сосредоточенность… и что-то ещё. Он внимательно смотрел на меня, а затем, протянув руку, легко перекинул мою косу назад. Его прикосновение было почти нежным.

Пальцами он приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

– Мне жаль, – его голос был тихим, но в нём звучало что-то новое. Уязвимость. – Я не знаю, что на меня нашло… Думал, что задохнусь.

– Это был яд тасманской змеи, – я перебила его, отстраняя его руку. – Он даёт временный эффект.

Оберин коротко кивнул. В его глазах мелькнула тень, словно он мысленно возвращался к тому моменту.

– Да, но понял это слишком поздно, – он на секунду замолчал, затем заговорил жёстче: – Поешь. Ты сегодня ничего не ела.

Я колебалась, затем спросила, почти не надеясь на ответ:

– На тебя совсем не подействовал мой дар?

Внутри всё сжалось в ожидании.

Он немного улыбнулся краем губ.

– Поешь, – сказал он мягче. – Тогда я расскажу.

Оберин продолжал смотреть на меня, его взгляд был тяжёлым, почти подавляющим. Но за этой суровостью читалось нечто большее – забота? Под его пристальным взором я нехотя взяла кусочек хлеба, отломила крохотный кусочек и, собравшись с силами, начала жевать.

– Селин, я не ощутил действия твоего дара, – неожиданно произнёс он. – Мне казалось, ты просто… шла ко мне.

Я резко подняла на него взгляд, застигнутая врасплох.

– Совсем не почувствовал? – спросила я, растерянно моргая. Это было невозможно.

– Совсем, – подтвердил он, наклонив голову. – Никогда не случалось так, чтобы кто-то сопротивлялся?

– Никогда, – ответила я, слегка качнув головой.

Меня охватило странное чувство. Будто не контролируя себя, схватила его за руку, решив проверить хоть что-то. Я попробовала проникнуть в его разум, уловить хотя бы тень эмоции, но… пустота. Глухая, непроницаемая пустота. Ни единого намёка на то, что я могла бы на него воздействовать.

– Ну как? – спросил он с ноткой сочувствия, и я застыла.

От этого абсурдного сочетания – сочувствие от Оберина и моя собственная беспомощность – мне стало смешно. Я хрипло рассмеялась, и он, подняв бровь, с непониманием посмотрел на меня.

– Просто… – выдохнула я, пытаясь справиться с собой. – Не ожидала сочувствия от тебя.

Я подняла взгляд, встретившись с его глазами, и слегка улыбнулась:

– Что ж, остаётся надеяться, что ты будешь добрым и справедливым правителем.

Он долго смотрел на меня, молча, словно пытаясь что-то понять, прежде чем отвернулся.

В тишине, которая повисла между нами, я решилась задать мучивший меня вопрос:

– Почему мой отец позволил тебе меня забрать?

Он замолчал, и тишина стала угнетающей. Его лицо словно застыло, а взгляд потемнел. Было очевидно, что он обдумывал, стоит ли говорить мне правду. Но вместо ответа он просто развернулся и вышел из шатра.

Я осталась одна, растерянная и подавленная. Пыталась найти объяснение его молчанию, но ничего путного не приходило в голову.

Вскоре вошла Меринда, принеся воду, чтобы я могла освежиться. После коротких водных процедур легла на постель, уверенная, что Оберин сегодня, как и вчера, не вернётся.

Однако, когда я уже погружалась в сон, услышала, как кто-то вошёл в шатер. Я резко села, сердце колотилось, а в руках отозвался тревожный озноб. Это был Оберин.

– Что ты здесь делаешь? – повторила свой вопрос второй раз за вечер.

– В своём шатре? – также повторил свой ответ, усмехнувшись.

Пока я пыталась подобрать слова, он небрежно начал снимать одежду. Раздевшись, подошёл к бадье с водой и залез в неё, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я, к своему ужасу, не смогла отвести глаз, невольно залюбовавшись его телом. Когда осознала, что смотрю слишком пристально, то густо покраснела и отвернулась.

– Ты собираешься спать здесь? – еле выдавила я, всё ещё не осмеливаясь взглянуть на него.

– Моё положение не позволяет мне спать на полу. Ты должна это понять, – ответил он с лёгкой насмешкой, явно наслаждаясь ситуацией.

– Тогда я лягу на полу! Мой статус это вполне позволяет, – резко встала я, намереваясь найти хоть что-то, что могло бы заменить мне матрас.

Но он остановил меня внезапным движением, поднявшись из воды.

– Нет, ты останешься там! – его голос был полон властности, от которой у меня перехватило дыхание.

Я резко отвернулась, но образ его обнажённого тела всё равно стоял перед глазами. Услышав, как он вышел из бадьи, я поняла, что он идёт ко мне, и, скорее всего, всё ещё голый.

– Оденься! Я останусь, только надень на себя что-нибудь! – почти прокричала я, ощущая, как паника охватывает меня.