Лана Рус – Его трофей (страница 7)

Оберин рассмеялся, но его смех был низким, бархатистым. Он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице.

– Я не привык спать одетым, – прошептал он прямо у моих губ, – но ради тебя сделаю исключение.

Обессиленная и смущённая, я откинулась на подушки и натянула одеяло до самого подбородка, словно оно могло защитить меня от его присутствия. Но сердце не унималось, стуча так громко, что казалось, Оберин слышал его, даже не глядя на меня.

Он лег рядом, я повернулась к нему спиной, надеясь, что так смогу создать хоть какое-то расстояние между нами. Но это было ошибкой. Оберин, словно только этого и ждал, обнял меня, притянув ближе к себе.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – выдохнула я, пытаясь сохранить хоть видимость твёрдости. Но голос всё-таки дрогнул к концу фразы, предательски выдавая мою внутреннюю борьбу.

– Не лги мне, – прошептал он прямо у моего уха, а его дыхание обжигало кожу.

Вторая рука легла под мою голову, и он устроился за моей спиной, полностью лишая меня возможности двигаться. Моё тело напряглось, я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

– Я не позволю себе ничего большего, обещаю, – его голос был низким, почти бархатным, таким близким, что от него по моей спине пробежал холодок. – Расслабься, Селин.

Постепенно напряжение в моих мышцах стало спадать. Он и правда не делал ничего, кроме того, что держал меня в объятиях.

– Обнимать тебя… гораздо приятнее, чем я мог себе представить, – сказал он едва слышно, словно признаваясь самому себе.

Его слова заставили моё сердце сжаться, а затем разлиться теплом по всему телу. Я почувствовала, как что-то внутри меня меняется, как уходит страх, уступая место чему-то новому. Собравшись с духом, я аккуратно высвободилась из его рук, он тут же насторожился, пристально следя за каждым моим движением. Я повернулась к нему лицом и, прежде чем успела передумать, прижалась носом к его груди. Его кожа была тёплой, дыхание ровным, а стук сердца успокаивал. Я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Он тихо хмыкнул, явно довольный моим поступком, и обнял меня крепче.

– Никуда не отпущу, – тихо произнёс он, погружая пальцы в мои волосы.

Когда я проснулась, согретая теплом объятий Оберина, меня окутало чувство умиротворения. Всё, что тревожило раньше, казалось далеким и несущественным, словно туман, рассеявшийся под первыми лучами солнца.

Я вспомнила, как год за годом ждала нашей встречи – только затем, чтобы сказать что-нибудь колкое и увидеть, как в его глазах вспыхивает гнев. Это было похоже на игру с пламенем: я протягивала руку всё ближе, наслаждаясь жаром, но каждый раз отдёргивала её прежде, чем огонь успевал опалить.

Но стоило мне взглянуть на него, как мысли растаяли. Он спал, его лицо было непривычно спокойным, лишённым той напряжённой суровости, к которой я привыкла. Я не удержалась и осторожно провела пальцами по его плечу, затем ниже, ощущая под ладонью тепло его кожи, силу, скрытую под лёгким расслаблением. Так увлеклась, что не сразу поняла – он проснулся.

В одно мгновение Оберин резко развернулся, оказываясь надо мной. Его взгляд, пристальный, изучающий, пробежался по моему лицу. Это так естественно, будто подобное между нами было в порядке вещей. В этом движении не было ни насмешки, ни грубости – только мягкость, которую я не ожидала.

Я застыла, не в силах отвести глаз, но внезапно что-то в нём переменилось. Нежность исчезла, будто её никогда не было. Его взгляд потух, черты лица стали холодными и бесстрастными, словно я застигла его врасплох в тот миг, когда он был слишком уязвим.

Он резко поднялся с постели, не сказав ни слова. Его движения – быстрые, отрывистые, словно он спешил скрыться не только от меня, но и от самого себя.

Оберин оделся, не бросив в мою сторону ни взгляда, и вызвал Меринду, чтобы та принесла завтрак. Его молчание было хуже любых слов, оно обжигало острее укора. Я пыталась отвлечься, но взгляд предательски следовал за ним.

Когда он, наконец, поднялся, собираясь уйти, я заметила, как он на мгновение замер у выхода.

Не оборачиваясь, холодным голосом, словно это был лишь случайный вопрос, он сказал:

– Ты поедешь со мной или одна?

Гордость вспыхнула внутри, требуя немедленного ответа: «Скажи ему, что поедешь одна! Пусть знает, что ты не зависишь от него!». Преодолев страх услышать насмешку или пренебрежение ответила.

– С тобой, – голос дрогнул.

Оберин едва заметно кивнул, не поднимая на меня взгляда. Однако в этот раз в его голосе прозвучало что-то мягкое, почти успокаивающее:

– Хорошо. Меринда проводит тебя ко мне, когда будешь готова.

Он ушёл, оставив меня наедине с мыслями и странной тяжестью в груди.

Почему его внимание так важно для меня? Почему его холодность причиняет такую боль? Если сейчас мне кажется, будто внутри всё разрывается, что будет дальше? Это уже не просто страсть. Я тонула в этом чувстве, как человек, увлекаемый в бесконечную, тёмную глубину, где воздух стремительно кончается, а попытки выбраться лишь ускоряют падение.

Задумавшись, я не заметила, как пересекла лагерь. Враждебные взгляды демонов пронзали меня, словно острые стрелы. Их презрение ощущалось сильнее, чем когда-либо.

Но стоило мне увидеть Оберина, как всё изменилось. Я словно вынырнула на поверхность, срывая оковы отчаяния. Мир вновь наполнился звуками и красками.

Он стоял среди своих приближённых. Среди них был Ноэль – в его глазах читалась насмешка, едкая, как отравленный клинок. Остальные тоже не скрывали презрения.

Оберин коротко и властно бросил последние распоряжения, затем шагнул ко мне. Его рука уверенно легла мне на талию, он легко поднял меня и посадил на лошадь. Сам сел позади, крепко обняв одной рукой, а другой натянул поводья.

Не дожидаясь остальных, он рванул вперёд, оставляя свой отряд далеко позади.

Мы отъехали на приличное расстояние, и лесной покой окутал нас, будто защищая от посторонних глаз.

– Значит, ты уже бывала в Сумеречных землях?

– Да, – ответила я спокойно, но с лёгкой гордостью.

Оберин взглянул на меня с неподдельным интересом.

– И где же ты успела побывать?

– В долине вулканов я провела около двух недель. В Горноре задержалась почти на месяц. Ну и, конечно, была в поселении у горных пещер.

Я чуть обернулась, чтобы уловить его реакцию. На лице Оберина отразилось удивление, и это вызвало у меня довольную улыбку.

– По твоей вчерашней езде на лошади этого не скажешь, – заметил он, и в его голосе прозвучало лёгкое сомнение.

– Я путешествовала в карете, – с достоинством ответила я. – Моя цель была не в том, чтобы проверять себя на прочность или осваивать верховую езду, а в том, чтобы познакомиться с жителями.

– И как тебя принимали?

– Ожидать тёплых встреч было бы наивно, – призналась я. – Но всё же я нашла тех, кто поверил в моё стремление к добру.

– Позволь угадать. Молодые демоны мужского пола? – в его тоне сквозила ревность.

Его слова обожгли меня, словно сводя всю мою значимость лишь к внешности, будто за ней ничего не стояло.

– Ты правда так обо мне думаешь? – спросила я сухо. – Что я достойна внимания только по этой причине?

Оберин задержал взгляд на моём лице, затем чуть мягче произнёс:

– Возможно, я ошибаюсь. Просто мне трудно представить, что демоны, привыкшие считать эльфов врагами, могли оценить твои намерения.

– Не все демоны смотрят на эльфов через призму предрассудков, – возразила я, не скрывая вызова.

Я чуть прищурилась, разглядывая его профиль, и, прежде чем успела передумать, задала вопрос, который вертелся в голове с самого утра:

– А как твои воины относятся к тому, что я здесь?

Он молчал, глядя перед собой, сжав поводья так крепко, что костяшки побелели. Казалось, он обдумывал ответ, но в то же время боролся с самим собой.

– Их мнение не имеет значения, – наконец произнёс он. Голос его прозвучал слишком резко, будто он пытался убедить в этом не только меня, но и себя.

– Моё мнение тоже не имеет значения? – спросила я, глядя прямо ему в глаза.

Оберин напрягся. На мгновение в его взгляде вспыхнул огонь, но он не отступил.

– Вчера ты ясно дала понять, что не против быть здесь. Не против быть в моей постели, – его голос был ледяным, но слова обжигали, оставляя за собой болезненные ожоги на сердце.

Я застыла. Опустошение накатывало, растекаясь ледяной волной по венам. Он говорил так, будто хотел ранить меня намеренно, будто нарочно вырывал из меня последние капли тепла.

Но его руки сжимали меня все крепче, несмотря на холодность слов.

Объяснять что-то не имело смысла. Я видела – он намеренно причиняет боль, пряча за этим свою уязвимость.

Мы ехали молча. Время растянулось, словно вязкий туман, поглощающий всё вокруг.

– Селин… – внезапно позвал он, голос прозвучал приглушённо.

Я не ответила, упрямо глядя вперёд, цепляясь за молчание, как за последний щит.

Он глубоко вздохнул и сказал: