Лана Ременцова – Рабыня аравийца (страница 10)

— Госпожа! Помогите! Годжак!

— Госпожа Аланда!

— Годжак! Там… там… Тот кто оседлал годжака! — Они упали на колени и разрыдались. — Госпожа!

Касий отчётливо слышал их стенания. Посмотрел в лицо валийки и его дыхание прервалось, сердце забилось быстрее. Нежное как детское: густые золотистые ресницы, маленький нос и крупные сочные губы. Таких ещё тоже никогда не видел, наверное, это гены валийцев. Она находилась без сознания. Халат был распахнут, открывая крупную девичью грудь. Он мимолётно оглядел эти пушистые полушария с приятно — розовыми сосками. Плоский живот, в пупке — золотое украшение с кулоном в виде капли из драгоценного камня, спускающейся к гладко выбритому лобку.

Держа её одной рукой, другой — крепко за «шерсть» годжака, наклонился к лицу и прошептал:

— Значит, Аланда. У тебя и имя такое же прекрасное как ты сама. Теперь ты — моя. Моя маленькая и самая красивая рабыня на Горибии. Юная валийская принцесса. Спасибо, друг. — Попытался пальцами пощекотать шею годжака. Тот сразу громко заурчал, быстро набирая высоту обратно к скалам.

Глава 4. Валийка

Годжак вернулся к скалам. Его сородичи уже не бросились к нему, а только подняли головы, щёлкнули пастями и проводили их пытливыми взглядами. Зверь хорошо помнил обратную дорогу к каравану, где сытно поел и нёсся как ураган. Касий крепко держал левой рукой пленницу, ещё не пришедшую в себя. Ветер трепал его волосы. Он невольно поглаживал её кожу пальцами, хотя раньше никогда не испытывал такой потребности ни к одной женщине.

«Я помню, что у неё зелёные глаза. А вот какой голос не знаю. Хочу услышать. Яркая даже кричащая порочная красота и это совершенное тело. Таких — действительно нет, не в одном народе на Горибии. Мне стоит быть сдержаннее. Не хочу сразу напугать её». — Носилось в его возбуждённом мозгу. А то, что он сильно возбуждён было предельно ясно по стоящему колом члену. Глаза продолжали изучать девушку. Светлая кожа с лёгким бронзовым оттенком. Губы, казались, влажными. От ветра её золотистые волосы, свепкающие в лучах Ворганга то прикрывали завитками лицо, то отлетали, и это смотрелось так мило, что заставило сурового аравийца улыбнуться.

«Сколько же ей лет? Может шестнадцать? Или восемнадцать? А может, больше и она просто выглядит так молодо? Как очнётся, спрошу».

Ветер усилился до такой степени, что годжака начало мотать из стороны в сторону. Густая шерсть вперемешку с чёрным переливчатым оперением стояла дыбом. Такие вихри иногда бывали на Горибии и поначалу Касия это не взволновало. Думал, позавывает и утихомирится, однако спустя примерно час, он усилился и вскоре уже при взгляде вниз, пыль поднялась вверх плотным серебристым покрывалом. «Крак там укрыл караван где — то? Должен был. Он же немного умный». — Прижал девушку к груди и сам сильнее налёг на шею годжака, чтобы хоть как — то дать ему понять, что пора искать укрытие. Тот отворачивал морду от шкальных порывов и закрывал глаза, виляя так сильно, что Касий сильнее сжимал его шею. Годжак чувствовал напряжение наездника и старался по — своему ещё не сильно вилять. Ветер его нещадно мотал, угрожая сломать крылья. Зверь чувствовал, что надо снижаться и пытался это сделать всеми силами, но буря не давала особого шанса. Одно крыло вывернуло и он заревел от боли.

— Снижайся, дорогой, — поглаживал по шее. — Мы починим твоё крыло. Всё будет хорошо. Ты — нужен нам.

Годжак ещё попытался заурчать сквозь боль и отчаянье. Касий услышал.

— Давай… всё получится. Рискуй.

И он всё же снова пошёл на снижение, держа крылья из последних сил. Раненое крыло висело как — то по — другому. Тут ещё как назло девушка простонала и открыла глаза.

Касий посмотрел в них и… утонул — основной цвет зелёный, но у зрачка светлый, а к краю утемнялся и создавал тёмный ободок, от чего её глаза казались какими — то нечеловеческими — чудесными. Она попыталась зашевелиться. Он прижал ещё сильнее.

— Не двигайся, иначе я могу не удержать тебя. Мы попали в песчаную бурю.

Девушка уловила, что его голос не был грубым, даже обладал какой — то мужской мягкостью и глубиной. Твёрдая грудь сильно грела, и это очень кстати, так как вокруг было холодно. Она осознала, что они летят на годжаке и ощутила озноб во всём теле то ли от порывов ветра, то ли от страха.

— Зачем?

Касий затаил дыхание. Вот он — её голос, который он так хотел услышать: нежный, лёгкий, как цветок, что держал однажды в руке и запомнил это приятное ощущение навсегда.

— Я так решил, а мой верный годжак помог в этом.

— Ты не вернёшь меня домой?

— Нет.

Его резкий ответ с изменённым тембром огорчил её. «О, Ворганг! «Он тот, кто оседлал годжака». Сбылось пророчество. Скоро ему подчинится вся Горибия. Я — дочь повелителя валийцев стану его рабыней. Почему я?» — глаза валийки увлажнились и по щекам скатились слёзы. Он заметил их.

— Рано ещё лить слёзы. Вот если мы разобьёмся, тогда и начнёшь реветь.

Его фраза её усмехнула, несмотря на тяжёлое положение во всех смыслах.

— Тогда уже реветь будет некому.

Касий приподнял бровь.

— А ты умная… — улыбнулся. Она невольно обратила внимание на его белоснежные зубы и удивилась. «Такая белая кость зубов? Чем же он их чистит? Или это врождённая особенность?»

Её взгляд, похоже, задержался на его зубах, и он усмехнулся, догадавшись, о чём она думает.

— Мы чистим зубы после каждой трапезы веточками морозии. Она отбеливает их и освежает дыхание.

— Не знаю такого растения. Мы чистим вахонкой.

— Это что?

— Тоже растение с зубчиками.

Тут годжака сильно тряхнуло и он стал снижаться быстрее, почти падая. Касий вцепился в его шею уже как мог, удерживая Аланду. Зверь ещё раз проревел и опустился на поверхность. Пыль всё ещё стояла столбом, но Касий смог различить вход в пещеру. Годжак упал на согнутых ногах и опустил шею.

Он слез, помогая пленнице. Подошёл к морде зверя и погладил по носу.

— Ты — молодец. А теперь и тебе надо вползти в пещеру. — Повернулся к Аланде. — Иди внутрь. Она, не переча пошла, так как бежать куда — то бессмысленно. Только полная дура может попытаться бежать в бурю. Это верная смерть. Касий схватился за шерсть годжака с двух сторон от пасти и потянул. Конечно, тащить его у него не было сил, но это движение могло дать понять ему, что надо делать. Зверь внимательно посмотрел в глаза наезднику.

— Давай же! Ты — умный. Я знаю. Уверен. Ползи внутрь. — Ещё сильнее потянул.

Годжак всё же встал, пошатываясь, и медленно вошёл в пещеру. Касий облегчённо вздохнул и погладил его по груди, так как теперь его голова едва доходила годжаку до основания шеи.

— Умница. Хороший зверь. Ложись. Я посмотрю крыло.

Аланда внимательно наблюдала за ними, расширив глаза. «Он полностью приручил его. Это невероятно. И так по — доброму с ним разговаривает, значит он не жестокий тиран и, возможно, меня не ждёт насилие и смерть, потому что я этого не переживу и покончу жизнь самоубийством».

Годжак согнул лапы и лёг, аккуратно кладя голову рядом с человеком. Касий опять погладил его по носу.

— Всё будет хорошо. Я помогу тебе. — Влез обратно на шею, переместился к вывихнутому крылу и, прощупав, стал медленно выправлять перья. Некоторые были нещадно сломаны. Пришлось их выдернуть. Годжак слегка заревел. Со стороны это выглядело как постанывание. Касий всё время говорил с ним мягким голосом.

— Всё хорошо. Потерпи. Ты — сильный. Быстро восстановишься. На рассвете поищу тебе что поесть.

Когда всё было готово, он слез и снова погладил по носу.

— Умница.

После отвернулся и направился к стене. Бросил уставший взгляд на прекрасную пленницу и присел.

— Сядь рядом. — Буркнул и положил голову на колени. Она покорно подсела.

Касий провалился в дрёму. Девушка не могла заснуть. В пещере было сыро и темно и как — то жутковато. Ей даже захотелось прижаться к его могучему плечу, что и сделала. Он сквозь сон почувствовал её тепло и разлепил веки.

— Ты не противишься и сидишь так близко, что я слышу твоё сердцебиение?

— Здесь мне лучше быть под твоей защитой, чем самой.

Касий не смог сдержать улыбки, снова удивляясь её разуму.

— Мне повезло. Ты не только красива, но и умна.

— Ты уже это говорил. Зачем я тебе?

Он взял её за подбородок и сразу впился в губы. Вот тут она и проявила непокорность, пытаясь бороться. Его это так рассмешило, что когда перестал терзать эти пухлые губы, рассмеялся. Смех отразился эхом от стен. Годжак поднял голову и зарычал.

— Всё хорошо. Успокойся. Просто забавляюсь со своей рабыней.

— Я… твоя рабыня? — голос девушки тихо прошуршал.

— Ты же только что получила ответ. — Приблизил лицо. В уголках глаз образовались смешинки. Однако взгляд казался серьёзным. — Да, моя прекрасная валийка. Ты — моя рабыня.

Она заметила ещё в полёте, что глаза у него глубокого серого цвета, а здесь в пещере они как будто потемнели.

«Красивый мужчина, даже очень. Но… рабыня… это унизительно» — Пронеслось у неё в голове, а с языка сорвалось:

— Я — дочь повелителя валийцев!

— Знаю. А я сын покойного повелителя аравийцев! Скоро и сам стану повелителем.

Вот тут девушка отпрянула как от пощёчины.

— Аравийцы! Ты… аравиец? — Её до этого мягкий тембр голоса стал жёстче.

Рёв годжака дал ей понять, что надо стать потише.