Лана Пиратова – Бывший муж. Вы мои навсегда (страница 5)

Опять слышу ухмылку Коршунова. Но не собираюсь реагировать. Пусть смеётся, если ему смешно. И на провокации я не поведусь.

— Прощай, Дмитрий, — говорю я, собираясь перейти дорогу.

— Рад был увидеться, Инна, — кивает он и, наконец, отстаёт от меня.

Я быстро пересекаю улицу и забегаю в метро.

Горского, значит, нет. Супер! Интересно, сколько дней в календаре я смогу отметить без присутствия босса-бывшего мужа?

Надеюсь, он проведёт в отъезде все оставшиеся до моего увольнения дни и мы больше не пересечёмся.

Эх. Знала бы я, чем закончится этот внезапный отъезд Горского…

Глава 7. Инна

Прихожу в офис и сначала осторожно всматриваюсь в дверь кабинета Горского. Тихо там. Похоже, и правда уехал.

Хорошо-то как! Ещё бы узнать, надолго ли он уехал. Своего помощника, то есть меня, он в известность не посчитал нужным поставить.

Нет, я, конечно, не в обиде. Но хотелось бы знать, сколько будет длиться моё счастье.

Зато сегодня у меня получается продуктивно поработать. Можно было бы, конечно, забить на работу. Мне осталось тут доработать и всё. Какая разница, как я проведу эти последние рабочие дни в компании Горского, если его самого нет?

Но я не позволяю себе расслабиться. Чётко делаю то, что мне поручено.

Когда весь офис погружён в свою обычную суету, я впервые за долгое время ощущаю лёгкость. Без постоянного надзора и даже невидимого, но остро ощущаемого Горского кажется, что воздуха стало заметно больше, а пространство шире. За окном лениво движется город, а я лишний раз убеждаюсь, что одиночество в рабочей среде может быть приятным. Особенно, если твой босс — это твой бывший муж, с которым вы не очень хорошо расстались.

Я решаю заняться задачами, которые давно откладывала. Сортирую документы, закрываю мелкие задачи. Не хочу, чтобы после моего увольнения кто-то мог упрекнуть меня в том, что я что-то не доделала.

Горский всегда говорил, что я слишком усердна. Когда мы учились с ним на юрфаке, я буквально заставляла его повторять материал. Он потом признавался мне, что наверняка вылетел бы из универа, если бы не моя настойчивость.

Как давно это было…

Опять Горский!

Опять он лезет в мою голову!

Злюсь на себя за эти воспоминания и гоню прочь их.

Мне надо отнести подготовленные и обработанные документы в архив. Я там ни разу не была ещё и прошу одну из коллег, случайно встреченную в коридоре, показать мне, где расположен архив.

— Третья дверь слева, — с улыбкой показывает мне девушка. — Вон там.

— Спасибо, — благодарю её и, поправив папки в руках, иду к двери.

Медленно приближаюсь, потому что с каждым шагом становится всё больше и больше не по себе. Что-то тяжёлое и очень болезненное как лезвием проходится по накалённым нервам. Но почему?

Ноги ещё медленнее переступают, словно не хотят туда идти. Хотят остановить меня.

Но я упрямо заставляю их приближать меня к этой комнате.

И, вот, я у двери.

Стою, почти не дыша, ощущая, как в груди скапливается ледяная тяжесть. На секунду кажется, что, если толкну эту дверь, что-то вернётся в моё сознание — что-то, чего я не хочу вспоминать.

Документы в руках вдруг становятся невыносимо тяжёлыми, и я с трудом заставляю пальцы крепче сжать проклятые папки.

Ещё мгновение. Оттягиваю бессознательно. Но преодолеваю непонятный страх и открываю дверь.

И сразу в нос ударяет знакомый запах. Запах бумаги и принтера. Тогда я не обратила на него внимания, но сейчас память любезно подкидывает мне напоминание.

Это та самая комната.

Но сейчас в ней светло. Солнечные лучи проникают, освещая её.

Стеллажи, папки. Подоконник. Тот самый.

С грохотом кидаю на стол возле двери папки. Я даже не захожу внутрь этой комнаты. Не могу.

Эта комната как печать моей ошибки и жестокости бывшего мужа.

Захлопываю дверь и бегу прочь, будто оставляя в этой комнате часть себя. Знаю, что ничего не вернуть. Снова и снова прогоняю из памяти картинки того вечера. Даже не картинки, нет, свои ощущения.

Тот вечер и ночь полностью состоят лишь из ощущений. Как будто на те несколько часов я стала глухой и немой.

Быстрым шагом иду по коридору обратно в приёмную. Стараюсь выглядеть собранно, с ненастоящей улыбкой киваю встречающимся на пути коллегам.

Я делаю вид, что полностью контролирую ситуацию. Но внутри всё дрожит.

Пытаюсь не думать — ни о Горском, ни о себе, ни о том, что произошло в архиве.

Возвращаюсь обратно в приёмную и на секунду столбенею, когда мой взгляд упирается в мужскую спину.

Мужчина стоит, засунув одну руку в карман брюк, а второй держит телефон возле уха. Он с кем-то разговаривает по телефону. И я не сразу узнаю его. Только когда он оборачивается, я чувствую, как мои глаза становятся круглыми.

Ну да, сложно сдержать удивление, когда ты без предупреждения встречаешь отца своего бывшего.

Глава 8. Инна

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. И он, и я не ожидали. Значит, Горский своим родителям тоже не рассказал о нашей встрече.

Но разве должен был?

Это же «ничего не значит». Так, кажется, он сказал?

Отец Горского ничуть не изменился за эти годы. Всё тот же строгий костюм, волосы аккуратно зачёсаны назад, а в глазах ни тени смущения, только нескрываемое удивление и, возможно, едва заметная доля сочувствия.

В горле пересыхает. Я выдавливаю из себя дежурное:

— Здравствуйте.

Глупо, официально, но ничего другого не приходит в голову.

Отец Горского едва заметно кивает, чуть хмурится и возвращается к телефонному разговору.

Меня на какое-то время отпускает, потому что он отворачивается и занят беседой с кем-то другим.

Сбежать? Я не готова к разговору с отцом бывшего.

Знаю, что у нас осталось очень много невыясненных вопросов.

Тогда, пять лет назад, мне удалось избежать их. Скрыться, спрятаться.

Но оказывается, невозможно спрятаться навсегда. Ты просто оставляешь таким образом мину замедленного действия. И, вот, она хранится-хранится, копит в себе динамит. Накачивает его, питает недосказанностью. А потом… а потом рванёт в самый неожиданный момент. Когда ты расслабилась и искренне поверила, что твоя жизнь спокойна и ничто не может тебе помешать наслаждаться ею…

Сердце колотится — не от страха, а скорее от странного, неконтролируемого волнения, наполнившего всё внутри тяжёлым гулом. В этот момент я понимаю, что прошлое, каким бы далёким оно ни казалось, всегда способно нагнать и настигнуть в самый неожиданный миг.

Вот, и меня настигло прошлое. Сначала в виде бывшего мужа… и потянул он за собой всех остальных…

Пришла очередь и его отца.

Это просто… слов приличных нет, вот, что это.

Наблюдая за спиной Виталия Алексеевича, тихо ступая, прохожу к своему рабочему столу. Так же тихо сажусь.

Что он тут делает? Сыночки его дорогого тут нет. Или сыночка опять всё скрыл от родителей?

Снова напрягаюсь, выпрямляясь как будто меня впихнули в жёсткий корсет, когда мужчина прощается по телефону и убирает его в карман. Поворачивается ко мне.