Лана Мэй – Закат Ярила (страница 17)
Его гладкое, щекастое лицо с короткой бородкой, не походило на лицо изголодавшегося отшельника, живущего особняком. Да и в карих глазах плясал огонёк радушия. Мужчина ярко улыбнулся:
– Добре, молодец! Ты заходи, не топчись на пороге.
Приглашающим жестом травник впустил гостя в свою скромную обитель. Внутри Пересвет ожидал увидеть беспорядок и кучу мусора, но там на удивление оказалось весьма опрятно. В углу трещал догорающий очаг, неподалёку от него стояла широкая лавка, а у противоположной стены две узкие. И, что ещё более удивительно – ни одной звериной шкуры. Вместо полноценного стола посреди комнаты массивный деревянный столик, без стульев или табурета. Как за ним сидеть – вопрос открытый. И, разумеется, по всему дому развешаны и разбросаны травяные веники.
Только Пересвет вошёл, как в нос ударил букет ароматов сушёной зелени. Но эти запахи были ему приятны. На низком столе лежал пустой полотняный мешок. Травник подошёл, взял его и доброжелательно спросил раннего гостя:
– Чей будешь? Зачем пожаловал? Не серчай, что с порога расспросы веду, токмо в Кудесье я собрался, коренья требны для лечебных отваров.
– Меня Ведомир об этом предупреждал. Чтобы тебя дома застать, я с утра и заявился. Извини. Меня Пересветом зовут, я запределец.
Травник удивлённо выгнул бровь, а после улыбнулся ещё шире:
– Ух, хитромудр! Вечно себе гостей по ту сторону находит. Лихо ему одному-то в избе сидеть, – он подошёл к запредельцу и, положив руку на сердце, склонил перед ним голову. – Благиня, знахарь Любозенский.
Пересвет всплеснул руками и затараторил:
– Очень, очень приятно! А теперь подними голову, я не думаю, что достоин таких почестей.
– Парень, я к каждой божьей твари с уважением, – выпрямившись, весело ответил Благиня.
– Мне казалось, знахари седые старцы, вроде Ведомира. А тут ты, вполне себе молодой.
Под изучающим взглядом гостя травник счёл нужным пояснить:
– Твоя правда. Токмо ежели есть у человека к травничеству способность, он и отроком лечить будет. Со мной в лес пойдёшь – там и побаем.
Пересвет кивнул, и вместе они вышли из деревни. За воротами встречал дремучий лес. Сквозь голые ветки деревьев пробивались тёплые весенние лучи, озаряя лица спутников. Они подошли к мощному старому дереву. Благиня мягко улыбнулся, поклонился могучему мудрецу, вытащил из-за пояса небольшой нож по типу перочинного, и принялся срезать толстую надтреснутую кору цвета опавшей листвы.
– Зачем кланяться дереву? – не удержался Пересвет, глядя на то, как методично травник срезает и складывает кору в мешок.
Благиня ему невозмутимо ответил, не прерывая своего занятия:
– Живые они…былинки, деревца, кустики. Егда кору режешь, надобно прощения испросить у древа, кабы обиды не держало. Осинушку и дуб днесь тревожить будем.
– И говорить умеют? – ляпнул вслух Пересвет, задрав голову к качнувшимся на ветру голым веткам.
Травник не сдержал едкий смешок:
– Кабы так, и перстом бы их не тронул. Эко крику наделают! Срамно тварей Рода губить.
– Да, что-то я сглупил, – смутился Пересвет и тронул прядь светлых волос, что покоилась у него на груди. – Так, может, перейдём к делу?
– Молви, чего хотел.
– Спросить…
Лицо Благини вдруг потемнело, улыбка исчезла с приветливого лица. Травник сжал в руке мешок, как-то натянуто улыбнулся Пересвету, и прошёл к дереву, что стояло неподалёку.
– Куда запредельцы ушли? Ведомир сказал, что ты последний, кто их видел…
Травник бросил своё занятие, развернулся всем телом к Пересвету. Нож блеснул в лучах взошедшего солнца и тут же скрылся за широким поясом.
– Хаживали ко мне люди из грядущих времён. Требно им было воротиться домой, стезю сыскать, – в глазах Благини застыла горечь и вина. – Я в Любозени один знаю, куда путь держать надобно.
– Куда? Только не говори, что туда, не знаю куда.
Помедлив, травник ответил:
– На остров Буян, к пристанищу богов наших.
– Буян? Тот самый, о котором Пушкин писал? – вскинул брови Пересвет.
– Энто ещё кто таков?
– Забудь, – отрезал он и тотчас перевёл тему. – И как попасть на остров? У тебя карта есть?
Благиня покачал головой:
– Нетути. Знавал я многих хоробрых молодцев, что сыскать его уходили. И ни один не воротился. Буян остров большой, дивный. Кудеса там на каждом шагу.
– Получается…ты бывал на Буяне?
Благиня повеселел, вынул ножичек и принялся за второй ствол:
– А то, как же! Бывал. Волхв я бывший. Как скитаться устал – осел в Любозени. Тута свой волхв есть, помудрее меня будет, вона я и заделался травником.
– Ого! – Пересвет посмотрел на мужчину с уважением. Но в, казалось бы, его весёлых глазах отразилась застарелая, как ржавчина на металле, печаль.
– Камень Алатырь сыщешь – домой целёхоньким воротишься.
Пересвет не раз читал об этом удивительном камне в Интернете и журналах. Но чтобы поверить в его существование – нет, никогда не верил. И теперь возмутился словам травника:
– Да где ж я вам его сыщу?
– Ведомо где, – ответил Благиня так, будто это должно быть очевидно каждому, и сомневаться в его словах никак нельзя. – У богов вопрошай на Буяне. Они тебя стращать будут, а ты не пужайся, на своём стой.
– Погоди-ка! Что значит стращать будут? Что значит не пужайся? – истерические нотки проклюнулись в голосе запредельца.
Его испуг лишь развеселил Благиню:
– Во, ужо испужался. А ведь токма с деревенскими словом обмолвился.
– Я думал, ты не хочешь отпускать меня к острову, – разочарованно высказался Пересвет.
– Хочу я или нет, – травник нахмурился, – а ты всё одно уйдёшь. Наш дом – не твой, знамо дело, тоска берёт.
Много правды Пересвет услышал в словах знахаря. Обижаться за это нельзя, поэтому он просто подошёл, посмотрел Благине в глаза и со всей серьёзностью спросил:
– Проводишь до Буяна?
– Не могу. Моё дело в Любозени народ лечить, а твоё – сыскать остров. Я токмо дорогу укажу, как в избу воротимся. На бересте накалякаю карту. А там ужо дело за тобой, парень.
Не это хотел услышать заплутавший в веках путник. «Одному идти по кишащим разбойниками землям? Ещё и во времена междоусобиц? Бред какой-то. Попрошу Ведомира. Хотя…он слишком стар для дальних походов. Чувствую, путь ждёт не близкий», – размышлял Пересвет, прикидывая, к кому ещё может обратиться за помощью. Его разум сковал страх, ведь он в одиночку должен был найти остров и поговорить с богами. Пусть всё ещё не верил в них, но раз они в этом мире важны, значит говорить надо почтительно, иначе уйти он сможет только на тот свет. Из размышлений его вывел звучный весёлый голос знахаря:
– Э-ге-гей, Пересвет! Подсоби мне, корни надобно выкопать.
– А, да…иду.
Благиня достал откуда-то из-за пояса инструмент, похожий на лопатку, встал на колени в заросли сухой прошлогодней травы. Пересвет сделал тоже самое. Лопатка глубоко вошла в землю, несмотря на ночной мороз, и выныривала с кучкой твёрдых комков бурой почвы.
– Крепко держи былицы, а я займусь корнями, – знахарь всучил Пересвету жухлый пучок травы, а сам принялся сосредоточенно копать.
Минуты усилий не прошли даром – когда Благиня скомандовал, запределец рванул пучок на себя. В его руке болтались извилистые корни с висящими на них комьями земли.
– Благодарствую, Пересвет. Теперича можно возвращаться в избу.
Пересвет передал Благине добычу, которую тот бережно уложил в мешок. Оба встали, отряхнули грязные руки и двинулись в обратном направлении. Лес полнился щебетанием птиц, шуршанием сухостоя и родным запахом хвои. Голые ветки деревьев иногда трещали, пугая и без того тревожного запредельца. Между тем травник с упоением и благоговейной улыбкой любовался окружающей природой. Пересвет себя одёргивал и пытался унять страх, но повсюду слышались хруст и непонятный шелест, что пугало ещё больше. Тогда Благиня нарушил напряжённое молчание:
– Вижу, тебе Ведомир оберег свой даровал? Вещица непростая. Ты его не сымай, а то ведь беду накличешь.
– Я и не собирался, – Пересвет отвлёкся на разговор, поэтому мысли слегка упорядочились в опухшей от нахлынувшей информации голове. – Велес – это хозяин леса?
– Он бог Трёх миров. Вечор справляли и его праздник, первый блин ему полагался. Он обращается в медведя, да отгоняет зиму в навье царство.
– Получается, и он на поляне вчера был? Любопытно, – Пересвет на секунду задумался, но так и не вспомнил никого похожего на хозяина леса. – Я вчера Лелю видел. Ведомир сказал – она тоже богиня. Правда?
– Ещё бы! Она сходит на Масленицу, весну нам приносит. Обмолвился с ней словечком?