Лана Мэй – Восход Ярила (страница 6)

Пришла весна.

Цветущая зелень и лёгкие рубахи людей вместо тёплых многослойных одеяний говорили сами за себя. А там и до лета рукой подать. На запредельца обернулся русоволосый мальчишка из толпы. Синие глаза его тут же округлились, а брови поползли вверх:

– Тщедушный дядька, ты, что ли?!

Оклик мальчика вывел Пересвета из череды мыслей. Он встряхнул головой и сердито ответил:

– Я, тщедушный? Давай без оскорблений, малец, – тут он вспомнил, как отбивался от домашней скотины, намереваясь отобрать у кур яйца. – Лешек, правильно?

– А кто ж ещё? Ведомо, будущий воин пред тобою! – мальчик гордо стукнул себя кулачком в грудь. – Ты откудова здеся? Слыхал, с богами младыми на Буян ушёл.

– Ушёл, только Старшие уговорили к вам вернуться. Войн…беда тут у вас намечается.

Пересвет и не думал рассказывать Лешеку о страшной битве, пока она не случится. Детям такое знать не обязательно, пускай себе радуются, пока могут, а судьбы мира оставят взрослым. Но мальчик небрежно отмахнулся:

– Рудые идут, батюшка матушке сказывал. А я готов им поддать! У-у-х, получат у меня, навье отродье! С батюшкой и воеводой пойду, пущай токмо пискнут, мы их мигом расшибём.

– Смотри, лоб себе не расшиби, – усмехнулся Пересвет. – Да и кто тебя отпустит? Родители скажут, мал ещё для войны, подрасти надо.

– Тебе-то откудова знать? Иди, вон, Ярилу догоняй! Потеряли тебя, не иначе.

– Где они? – начал озираться по сторонам запределец.

К сердитому Лешеку подбежала его светленькая подружка и упитанный друг. Девочка потянула маленького воина за рукав и позвала:

– Лешек, а, Лешек! Пойдём, матушка нам калачей напекла. Идём, идём, а то все разберут. Ой, – её испуганный взгляд упал на лицо Пересвета. – Дядечка, с возвращением! Доброго здравия! Всевышние-то, в той сторонке, – девочка указала тонким пальчиком на скопление народа почти у сердца площади, – обступили их, расспрашивают.

– Здравствуй, э-э-э…, – а имя девчушки Пересвет и не припомнил.

– Раска. А он, – девочка указала на плотного мальчугана, – Давило.

Мальчик толкнул её локтем в плечо, отвернулся и пробурчал:

– Неча с чужаками дружбу водить.

На его негодование Лешек только пожал плечами. Раска недоумённо замерла, пугливо хлопая глазками.

– Ладно, ребятки. Я понял, вы меня боитесь. Пойду, не буду вас смущать.

Лешек взбеленился:

– Кто боится?! Мы?! Да я тебя одной десницей наземь свалю! И даже матушку тревожить не стану.

Мальчик показал чужаку кулак и угрожающе им потряс, подтверждая серьёзность своих намерений. Но чужак и бровью не повёл.

– Так уж и быть. Уходи. Днесь я добрый, – Лешек хитро прищурился, ухмыльнулся и, взяв затихших друзей за руки, пошёл к группке ребятишек на окраине площади, откуда поднимался ароматный дух свежей выпечки.

Пересвет поторопился к галдящему столпотворению. Везде у них армия поклонников, думал он, продираясь сквозь деревенский люд. Глаза скользили поверх голов, благо, рост позволял. Пересвет как можно аккуратнее расталкивал людей, чтобы продвинуться вперёд. Неожиданно кто-то влетел ему в грудь. Пересвет чуть не повалился на спину от такого удара, но надёжно упёр стопы в землю, и это его спасло. Он посмотрел вниз: худющий, ещё тоньше него, молодой человек злобно сверкал косыми глазами снизу вверх. На голове «птичье гнездо», обруч съехал на ухо, ворот мешковатой рубахи разорван почти до живота, на шее болтается берестяной жетон, исписанный мелкими рунами. Пересвет почему-то вспомнил бомжа из своего подъезда, которому выносил хлеб и воду. Его было откровенно жаль.

Парень выглядел безобидно, но что-то во взгляде его косых голубых глаз, подёрнутых белёсой пеленой, откровенно пугало. Вряд ли он слепой, тогда почему они такие? Незнакомец улыбнулся – хищно, плотоядно, словно дикое животное.

– Век тебе в земле куковать! Хе-хе-хе! Пламень чистый Русь дотла сжигает! Чернобог ратью возьмёт – никого не останется. Никого!

Безумец, догадался Пересвет, когда мужчина стал размахивать руками, безудержно смеяться и тыкать в него пальцем. Люд вокруг бросал на земляка сочувственные взгляды, будто они знали и точно также жалели его, но подходить не спешили. Видимо, сумасшедший и правда считался безобидным. А вот на Пересвета посматривали с подозрением и интересом: кто-то узнал его сразу, а кому-то потребовалось приглядеться получше. Сумасшедший, меж тем, оскалился почерневшими зубами. Безумный смех огласил многолюдную площадь. Люди перестали оборачиваться, а Пересвет начал нервно выискивать глазами друзей.

– Простите, что не увидел вас сразу, но позвольте пройти, – твёрдо произнёс он и сделал шаг к незнакомцу. – Мне не нужны проблемы.

– Лети, сокол, лети, ясный! – вращая мутными глазами, молвил сумасшедший. Он будто говорил не с Пересветом, а сам с собой. – Не останется! Никого! Никого! Никого!!!

Надрывно выкрикивая единственное слово, безумец толкнул Пересвета в грудь и, размахивая руками, скрылся в толпе. Удар оказался слабым, поэтому запределец удержался на ногах, но эти слова почему-то его беспокоили. Он посмотрел в толпу, где парень только что исчез, и задумался: а есть ли в тех словах хоть толика правды? Откуда-то со стороны кузни донеслись безумные крики, будто бы в ответ на его вопрос.

Ярмарка продолжала гудеть. Возле последней лавки с калачами в два ряда выстроились музыканты и румяные бабы. Под гусли и рожки певуньи затянули унылую песню, которая враз перекрыла отдалённые крики безумца:

Не кормлёны дитятки, да червлёна стрелушка,

Буде отче живенький, буде радость племени.

Ворог твой хоронится во Кудесье, чащею

Не ходи, кровинушка, мать свою желеючи.

Минуло с прощания две седмицы, вороны

Угостили криками, привели к нам ворога.

Супостаты грянули, да накрыли пологом,

Полны злата длани их, сажей души скованы.

«Готовятся к сражению? Или уже готовы? Да, Ведомир от своих такое скрывать не станет», – думал Пересвет, обводя глазами толпу. Наконец в гуще деревенской молодёжи мелькнула знакомая копна рыжевато-алых волос. А около неё две белокурые макушки, и все трое в цветущих венках.

Прорваться к ним оказалось трудно: локти и колени оживлённой толпы больно били по костям запредельца. Ему вспомнилось, как мультяшные герои проходили подобные препятствия: вставали на четвереньки и с лёгкостью проползали между ног. Правда, он не учёл свой рост. Метр девяносто – это вам не шутки. Так что вместо четверенек пришлось ползти по земле буквально лёжа, на локтях, как опытный сапёр. Да это ещё полбеды: толпа не стояла на месте, и ему часто прилетало ногой то по голове, то по бокам, то по рёбрам. Кто-то даже наступил на его чересчур длинные волосы и пригвоздил к земле. Последней каплей стало то, что сбили с носа и чуть не раздавили очки. Благо, он успел их подобрать и нацепить обратно.

Пересвет не выдержал. Кое-как, постоянно извиняясь, он встал, выпрямил спину, протиснулся меж двух грудастых девушек и почувствовал себя килькой в бочке. Примерно так он обычно ездил с утра в метро, отчего ситуация показалась вполне обыденной. Нет, даже не в метро. Сейчас он скорее снова оказался в эпицентре семейного застолья. Справа и слева фигуристые девушки громко обсуждали красоту Ярилы, и, не замечая худого молодца, жали его почём зря. Вскоре он мог бы стать листом бумаги, таким же белым и тонким, если бы его не окликнула Леля. Богиня без труда прошла сквозь толпу и выдернула Пересвета из живых тисков.

– Пересвет! Вот ты где! А мы ужо тебя обыскались, – она с весёлой улыбкой провела друга к остальным.

Ярило и Догода непринуждённо похлопали его по спине.

– Долго ты, – сказал бог солнца, с ног до головы осматривая друга. – Цел?

– Да, вроде бы…, – Пересвет бегло ощупал тело. Болели только бока, руки и рёбра, по которым лупили больше всего. – А что?

– Ты первый, на моей памяти, запределец, кого Старшие боги отправили через Явные врата. Точно ль цел?

– Вот-вот, – важно поддакнул Догода. – Хочешь, я тебя проверю? Так сподручней будет.

Погодный бог протянул руки к ноющим рёбрам Пересвета. Но тот мигом отшатнулся, бережно приобняв себя за живот.

– Не надо, я сам. Всё…в полном порядке. Лишних рук-ног нет, голова на месте, желудок пока не выплюнул, сердце стучит. Не стоит волноваться.

Говорить друзьям о том, как полз, пинаемый всеми, а после с позором втиснулся между болтливых девиц и дёрнуться не мог, было слишком уж стыдно. Сошлись на том, что боги попросят волхва осмотреть друга.

Волнение в толпе стихло, жители деревни с любопытством устремили взгляды на Пересвета. Узнали его не сразу. Многие сомневались и перешёптывались, слушая разговор человека с молодыми богами. Из народной гущи доносились возгласы удивления, ликования и недовольства: чтобы чужак вернулся с Буяна живым – да быть того не может! Но люди потихоньку узнавали в пришельце того самого Пересвета, который ещё недавно ходил в кузню, ткацкий дом и к знахарю, и за которым бегали многие окрестные красавицы. Кто-то должен был спросить напрямую, он это или не он. Этим кем-то стал нечёсаный рослый мужик в дырявых лапотках. Вышагнув вперёд, он направил на Пересвета грязный указательный палец и громко заявил:

– Брехун! Запредельцы с того свету не ворощаются. А, народ?

Раздалось с дюжину неуверенных голосов людей, которые были с ним согласны, остальные же смотрели на чужака в полном замешательстве. И, вроде бы он, а с другой стороны, и правда, не видали ещё, чтобы запредельцы второй раз в деревне появлялись. Если уходили – то насовсем. Видя, что ему кто-то доверяет, мужик продолжил, лукаво прищурив орлиные глаза: