Лана Мэй – Восход Ярила (страница 5)

– Тотальный игнор! А меня в расчёт не берёте? Это переводчик сломался или вы намеренно говорите так, чтобы я ничего не понял?

Боги притихли. Макошь ответила ему слегка высокомерным и твёрдым тоном:

– Наши свары тебя не касаются. Леля, – богиня судьбы повелительно махнула рукой и обратила взгляд на вешнюю деву, – ступай со мной. Потолковать надобно.

Старшая богиня величавой поступью двинулась в поле, пока его не заняли для ритуала. Леля, словно послушный ребёнок, пошла следом под удивлённые взгляды друзей и богов. Как только они отошли, споры возобновились. Воины кулаками стучали по столу и требовали от Сварога решительных действий. Лада усмиряла их, как могла. Шум бранящихся богов разбудил Волка. Пёс раскрыл розовую пасть в широком зевке и, завидев хозяина, принялся громко лаять. Шума стало только больше.

– И снова игнор, – разочарованно опустил плечи Пересвет. – Я ничего не понимаю. Это какая-то мышеловка для глупой мышки вроде меня. Только вместо бесплатного сыра здесь крохи надежды сомнительного качества.

Тяжёлая рука легла ему на плечо. Тёплый, как флисовый плед, и слишком знакомый мужской голос промолвил:

– Смирись. Мы давно свыклись с нашей долей.

– Какой? – понуро спросил Пересвет.

– Жить заветами предков.

– Даже если вы этого не хотите?

– Случается мне наблюдать, как молодец на девку глядит со стороны, любит жгуче, а она ужо с другим милуется. Ему завидно, тяжко, да порушить её счастие не смеет. Мы с ним чем-то похожи. Идём на поводу у старших, дабы не нарушать Миролад. И берёт нас злость, да правое дело в чувства приводит.

Пересвету вспомнились крепкие объятия Ярилы с Лелей, и внутри что-то болезненно сжалось. Это не любовь, не единожды повторял он себе, пока сердце бешено колотилось, а все мысли вертелись вокруг юной красавицы. Ярило обошёл его, посмотрел прямо в глаза и лучисто улыбнулся. Эта ободряющая улыбка кольнула Пересвета острой иглой. Отчего-то ужасно захотелось хорошенько ему вдарить.

***

Пока боги в сотый раз доказывали воинам, почему Сварог прав, Леля и Макошь отошли достаточно далеко. Богиня судьбы молвила, сосредоточенно глядя в глаза богине весны:

– Вы человече пуще ока берегите. Важен он для Миролада. А сама…не прикипай к нему, горько будет. И младым передай.

– Да как же, матушка Макошь? Мы ведь уже…, – девушка замялась и перевела тему, – Почему меня кликнула, а не Ярилушку али Догоду?

– Сердце своё ретивое спроси. Авось, ответит.

Леля невольно бросила взгляд на Пересвета и Ярилу, которые, кажется, поладили и сейчас вели спокойный разговор. Макошь бесшумной поступью двинулась обратно. Юная богиня, отринув сомнения, не спеша последовала за мудрой наставницей.

***

Сварогу и Ладе удалось утихомирить богов. Гомон прекратился. Небесный Отец быстро дал понять, кто здесь главный своим зычным, подобным грозовой туче, голосом:

– Род ведает дальше нашего. Мой долг – передать вам его волю.

Он подошёл к Пересвету и смерил запредельца суровым и страшным взглядом. Тот весь сжался, даже спину ссутулил, хотя почти всю жизнь старался ходить прямо. Но голос бога оказался куда мягче, чем он того ожидал.

– Дом обретёшь, коли в деревню воротишься. Некрепкой дланью суждено тебе указывать дорогу сбившимся с пути. Воюй словом, оно есть высшее орудие.

Сварог развернулся и тяжёлым размашистым шагом отправился к сердцу поляны, где его уже ждала лучистая супруга.

Пересвет посмотрел на друзей. Леля неловко улыбнулась, Догода выразительно кивнул, а Ярило глянул на мать. Они поняли слова Отца небесного, в отличие от друга из будущего. Затем Дива-Додола решительно промолвила:

– Ярило, встань подле меня.

– Нет, матушка, – без колебаний ответил он. – Я покамест не достоин стоять рядом с вами.

В немом укоре Додолы скрывалось разочарование. Она хотела остаться рядом с сыном, но этого не хотел он. Тогда Перун мягко положил свою большую ладонь на плечо супруги и сказал пасынку:

– Воля – жи есть истинная сила. Крепок дух – крепка и длань. Твоё место среди нас. Как одолеешь недруга – воротись домой, в Правь. Мы простим тебе прошлые прегрешения.

– А меня прощать не надобно, я неправдою рождён. И прозябать в Прави не обязан. Дом там, где люди. А из людей тут я вижу токмо Пересвета.

Он замолчал и направился к месту ритуала. Немного погодя, его нагнали друзья, которые с задумчивым видом прошли мимо богато обставленных столов. Старшие засуетились. Кто-то ворчал, кто-то молчал. Но супротив воли Сварога идти не осмелились, да и лучезарную улыбку Лады омрачать постыдились. Её лукавая доброта склонила чашу весов в сторону доверия. И Пересвет поверил небесной Матери, хотя знаком с ней всего ничего.

Она напомнила ему родную мать, что всегда была безропотной опорой для отца. Что бы он не натворил – её верность спасала их семью от развода. Но без скандалов не обходилось, ибо у матери всё-таки есть какой-никакой внутренний стержень. Иногда их споры заходили в тупик, и тогда мать подобно лисице искала решение в лести и хитроумных уловках. Благо, отец с его прямолинейностью нечасто раскрывал обман, и в выигрыше оставались обе стороны. Кроме сына. Так, разгадывая семейные головоломки, он вычленил для себя одну простую истину: семья без ссор – не семья, особенно если под одной крышей два упрямых человека. Была бы мать настолько же честной в своих высказываниях – давно бы подала на развод, задумался Пересвет, глядя на слаженную работу Лады и Сварога.

Они будто дополняли друг друга. Чета богов встала плечом к плечу и воздела руки к небу. Кристально чистая синева подёрнулась дымкой, воздух заискрился. Дымка обрела форму и в несколько минут обратилась сизой тучей. Суровые очи бога воссияли подобно золоту в старинном сундуке. Туча разверзлась проливным дождём. Сварог поднял с земли тяжёлый молот и выставил вперёд. Капли разбились о булат, и тот, вопреки ожиданиям Пересвета, докрасна раскалился. Лада встала позади мужа и ласково положила руки на его могучие плечи. Словно луч весеннего солнца, упавший на зелёную поляну, обоих вмиг охватил тёплый свет.

– Матушка дарует батюшке покой и придаёт сил. Оттого они творцы сущего.

Пересвет удивлённо вскинул бровь, а Леля растянула губы в мягкой улыбке. Юная богиня сцепила пальцы перед собой, как в молитвенном жесте, прикрыла очи и явила свою силу. Её яркий, ни с чем не сравнимый свет затмил материнский, молодая трава колыхнулась. До того лишь наблюдавшие Ярило и Догода встали по обе стороны от подруги и подобно Ладе положили руки на её хрупкие плечики.

Трое стали одним целым. Светом, что несёт надежду в людские сердца. Этот искрящийся свет выходил из молодых тел и вливался в старших богов, добавляя тем мощи. Запределец не отрывал потрясённого взгляда от картины их единения, чистого и прекрасного, как сама жизнь. Чудо рождения и таинство смерти – всё в сияющих дланях богов. Они способны искажать время, пространство, переписывать историю и судьбы. Но боги не люди. Вместо действия они выберут присмотр, чтобы канва бытия вдруг не оборвалась. Тогда почему высылают молодых богов на битву? Наверное, им совсем не жаль своих детей.

Но ведь и мы, люди, их дети. Они так отчаянно жаждут равновесия, что готовы поставить на кон всё? Вопросов становилось больше. Пересвет рассуждал об этом до тех пор, пока в пространстве перед Ладой не образовался золотистый овал. Точно зеркало, его поверхность отражала богиню и её супруга, но размыто, будто матовая плёнка на экране смартфона. Обрамлённый искрами, как от бенгальских огней, овал висел над травой, плотный и недвижимый.

Лада раскрыла очи и развернулась:

– Проходите шибче, время пришло. Моих и ваших сил надолго не хватит.

Младые боги разошлись в стороны. Первой к порталу ступила Леля. Она кивнула матушке и отцу, нежно улыбнулась напоследок богам и шагнула в матовую гладь. Та пошла рябью, и, как только Леля скрылась, приняла прежний, неподвижный облик.

Следом к порталу ступил Догода. Ему не хватило храбрости взглянуть на отца, и он с напряжённой улыбкой исчез в золотистых глубинах. Настала очередь Ярилы. Оглянувшись, молодой бог бросил:

– Ворочусь, коль сиротлив не буду.

Перун с Дивой-Додолой обменялись непонимающими взглядами. Ярило быстро скрылся в портале. Остался один Пересвет. Боги, которых он считал друзьями, ушли, и это прибавило ему решимости идти вслед за ними. И всё-таки, уйти не попрощавшись, он не смог. Хотя и не знал, как это принято делать в чертогах Прави.

– Спасибо за хлеб-соль. Наверное, больше мы не встретимся. Но я вас искренне прошу: если ситуация выйдет из-под контроля, а жизни людей и молодых богов будут в опасности, спасите их. Прикройте спины. Они ведь не чужаки.

Макошь удивлённо повела бровью и ответила:

– Не об них тебе тревожиться надобно.

– Я воевать не пойду, – Пересвет ухмыльнулся своим мыслям: ага, сейчас, бегу и падаю, офигеть как хочу сыграть в ящик за тысячу лет до рождения. – Пересижу где-нибудь, займусь полезным делом. Например, буду помогать Благине с ранеными.

– Воля твоя. Ступай.

Пересвет встал напротив портала. И тут к нему приблизилась и наклонилась Лада. Шепнула так, чтобы никто не услышал:

– Леленьку сбереги. Ведаю, что толкнуло тебя на сей шаг.

Спрашивать «и что же?» было уже поздно: мягкая и тёплая рука богини подтолкнула его в объятия лучистого света. Поляна Прави, Мировое Древо и Алатырь – всё растворилось в нём. На смену вышним красотам пришли красоты земные: Пересвет застыл посреди базарной площади. Вокруг сновали люди, пробиваясь к торгашам с заморскими товарами. Мелькали яркие ткани, в нос ударил запах острых специй. С гиканьем бегали сквозь толпу детишки, за обе щеки уплетающие смокву. Над головой чирикали птицы, а на безоблачном небе ярко сияло солнце.